«Мы даже не могли вообразить подобное»
Вечером 7 августа 2008 начальник информационного отдела министерства по особым делам правительства Южной Осетии и глава пресс-службы южноосетинской части миротворческого контингента СКК в ЮО Инал Плиев, как всегда по будням допоздна засиделся в своем рабочем кабинете. Первая неделя августа выдалась в республике неспокойной. Дело
в том, что вылазки грузинских боевиков в Южной Осетии начались, вопреки общему мнению, не в ночь на 7-е, а 1 августа. В этот день грузинские снайперы убили 6 человек, из которых четверо были мирными жителями. 2 августа
с грузинской стороны начался плотный миномётный обстрел, огонь велся
по расположению войск, обстреливалось здание Минобороны. Цхинвал, казалось, снова стал привыкать к обстрелам с грузинской стороны.
Все это продолжалось почти неделю. По словам местных жителей, 7 августа
в связи с приездом представителя российского МИД Юрия Попова
и его переговоров с грузинами стало днем надежды на мирное разрешение конфликта. Тем более, что вечером Саакашвили заверил, что никогда
не откроет огонь по осетинам. Поэтому новые обстрелы, начавшиеся
с наступлением темноты, не побудили Инала Плиева покинуть кабинет.
Но ближе к полуночи, по его словам, «начался ад».
Инал Плиев: «После обстрела позиций силовиков, около 23 часов грузины открыли огонь из крупнокалиберных минометов и установок залпового огня «Град» по жилым кварталам. В считанные минуты начался шквал. Причем, огонь был настолько массированным, что речь шла не о том, сколько секунд проходило между выстрелами, а о том, сколько взрывов было в течение одной секунды. Одновременно раздавалось несколько сотен взрывов в разных частях города. Огонь планомерно и явно подготовлено велся по всем частям города, может быть, за исключением 100-200 метров территории, прилегающей к грузинским селам. Буквально через 10 минут после начала обстрела Цхинвала отключился свет. Мы, конечно, знали о том, что грузины не держат слово, но то, что на мирный спящий город после обещаний Саакашвили о мире, обрушатся залповый огонь, не мог предположить никто».
По словам очевидцев, в городе все понимали, что рано или поздно грузины предпримут силовые действия в отношении Южной Осетии.
Но никто не ожидал того, что грузинская сторона пойдет на такие откровенные зверства, прикрываясь лживыми обещаниями. Уже потом стало известно, что грузины заранее подтянули к Цхинвали новейшее тяжелое вооружение, при этом камуфлируя его под хозяйственную технику. Но самое главное было в том, что разработанный явно
не впопыхах план атаки на Цхинвал предусматривал лишение жителей города малейшей возможности эвакуации и был нацелен на максимальные потери среди гражданского населения.
Инал Плиев: - «Чтобы подчеркнуть преступления Грузии, достаточно сказать, что в Цхинвале не было ни одного военного объекта, за исключением штаба миротворцев. И эта территория не была какой-то укрепленной крепостью, здесь находились казармы и столовая, командный пункт. Только
в первые минуты нападения на городок, находящийся под защитой международного права, было убито 12 российских миротворцев и множество ранено. Сгорело два верхних этажа центрального трехэтажного здания».
На покорение почти безоружной столицы Южной Осетии грузины бросили свои элитные подразделения. Тут началось самое страшное.
О чем еще десятилетия будут вспоминать выжившие очевидцы преступлений.
«Это было хуже Сталинграда»
Вот лишь несколько эпизодов. Грузинский танк въехал на территорию кладбища, проехал по всем могилам и сжёг находившуюся там церковь. Было убито несколько прихожан. Разрушен храм Святого Георгия восьмого века, целенаправленно выстрелами из гранатомета были уничтожены памятники "отцу" осетинской письменности, поэту Косте Хитагурову и легендарному комдиву Великой Отечественной войны Исе Плиеву.
Из уст в уста передавалась жуткая история о том, как грузинские танкисты сожгли пытавшуюся выехать из города осетинскую семью. Грузинский танк хладнокровно расстрелял пытавшиеся выехать из города "Жигули" из пушки. Ополченцы, находившиеся рядом, сумели вытащить женщину, а ее муж и ребенок сгорели заживо в машине.
Инал Плиев: - «В школе мы с ужасом читали о пытках и зверствах фашистов. Такое впечатление, что грузины и иностранные наемники получили приказ сжигать все на своем пути и истреблять всех людей репродуктивного возраста. Сейчас много говорят о катастрофе в Цхинвале,
но забывают упомянуть о том ужасе, который происходил в югоосетинских селах, откуда не смогли выбраться женщины, старики и дети.
Мне рассказывали множество историй. В них прослеживается одна тенденция. Грузины, входившие в села, сразу же отводили в сторону пожилых людей, мол, что с вас взять. И тут же расстреливали молодых мужчин, а следом всех
тех женщин, кто мог бы продолжать род. Это было настоящее истребление.
Я был в шоке от леденящей душу истории. В одном из сел грузины согнали
в жилой дом семерых молодых девушек, заперли их внутри и ударили по дому залпом из танка. Они тронулись с места только дождавшись, когда сгорит дом.
В самом Цхинвале массированный огонь не оставлял людям шанса на спасение, тем более жителям многоэтажных домов, которые
не смогли быстро укрыться в подвалах. Большинство цхинвальцев
уже спали, и выстрелы сразили некоторых из них прямо во сне. Также,
те, кто не среагировал на первую канонаду, остались в своих домах и погибли. Грузинской артиллерией было расстреляно множество автомобилей, пытавшихся покинуть город по объездной дороге. 92 процента домов
в Цхинвале были одноэтажными. Некоторые из них - так называемые мазанки, которые жители города достраивали по нескольку лет. Убежищем для многих из них стали обычные погреба, с дощатой крышкой. Нетрудно предположить, к каким разрушениям в таких домах привели массированные залповые бомбардировки из "Града". Больше всего повезло жителям двух, трех-, пятиэтажных домов, которые сумели укрыться в подвалах этих домов. Там они провели не просто несколько часов, а несколько суток".
В прессе уже неоднократно называлась цифра в две тысячи погибших жителей Цхинвала. Если вдуматься, это пять процентов
от общего числа людей, живших до агрессии в югоосетинских столице. Правда, с одной существенной оговоркой. Этот трагический показатель
не учитывает тех людей, чьи останки еще не извлечены из руин. В воскресенье стало известно о том, что каждое десятое здание в Цхинвале не подлежит восстановлению. Наши коллеги из веб-портала «Осетинское радио
и телевидение» взяли на себя задачу документально зафиксировать показания очевидцев трагедии. Пусть скажут те, кто пережил этот ужас.
Нелли Бикоева, завуч государственного «Лицея Искусств» Цхинвала: - «С седьмого по девятое августа мы просидели в подвале, где даже не было воды. Обстрел был такой сильный, что мы не могли выйти, подняться на этаж и принести бутылку воды. На наше счастье, в нашем подъезде не было грудных детей, все были взрослые, двадцатидвухлетние девочки,
они все терпели … То, что происходило вот в эти дни, не сравнимо
с тем, что творилось до этого семнадцать лет. Это было что-то невероятное. Я не знаю, как можно было обстреливать мирный город
из «Града», крупнокалиберными снарядами. Я не военный человек, но я знаю, что некоторые снаряды - как их называют, пушечные или как-то
так - они запрещенные, так неужели мирный город можно так обстреливать?! Ужас какой-то, в наш дом было два прямых попадания, масса осколочных,
на нашем корпусе ничего не осталось, ни одного целого стекла, стены искорежены… Город в таком состоянии… Ни одного целого дома…
Ни одного! Вы хоть представляете себе это? От улицы Островского остались одни камни... Это хуже Сталинграда!».
Сармат Хубулов, художник: - «Нас было 7 человек - бабушка, дедушка, тетя, две маленькие сестры и племянник. Мы все пошли спать, ведь Саакашвили сказал, что они прекращают стрельбу. Мы спали, вдруг начались взрывы. Один из минометных снарядов попал в наш балкон. Мы сразу побежали в подвал, я взял документы, и что было потеплее из одежды. Часа через два стрельба прекратилась, я поднялся и лег спать. Мы ведь привыкли, что обычно стрельба быстро прекращается, я спал, когда начали стрелять
из «Града», я вернулся в подвал. Теперь уже на целых 4 дня.
Вечером того же дня по нашей улице проезжала машина. Видимо, отец хотел ребенка увезти из города. Почему-то они притормозили на перекрестке Исака и Героев, и сзади в них выстрелил танк. Причем они знали, что в машине ребенок. Это видели соседи, этот случай почти весь город знает. А еще я наемников видел своими глазами. Вот как это было:
я в затишье побежал к матери на вокзал, она там рядом живет. А потом снова стрелять начали, пришлось там остаться, потому что туда уже приближались танки. Мы были в подвале - несколько военных, друг, сосед, еще четверо парней. Когда танки достаточно приблизились, мой друг, Славик, подбил
их из гранатомета, оба! Из одного танка вылезли двое, они почти горели,
и забежали в подъезд. Увидев нас, они стали стрелять. Наши ребята
в них выстрелили и убили их. Эти убитые были корейцами. А еще один засел под танком и оттуда стрелял в нас. Потом мой друг снова из гранатомета выстрелил и убил его. И мы все увидели, что это был негр. Я видел его своими глазами. Тела остались там. Обгорели не сильно, но определить можно, что это был негр».
Марина Козаева, заведующая отделом Полиграфического объединения РЮО: - «Всю первую ночь бомбежек мы провели в подвале, выйти было нельзя, так сильно стреляли. Утром прошли слухи, что грузины контролируют Знаурский район и что села, расположенные близко к городу, они тоже взяли. Мы этому не верили. Потом вдруг в город с юга вошли танки и поехали
по нашей улице. Мы им очень обрадовались, думали, что наконец-то подошли русские … Мы даже выбежали им навстречу. От колонны отошли два танка и направились прямо к нашему корпусу, и мы вдруг увидели на них грузинские надписи. Мы сразу развернулись и побежали обратно в подвал, а танки обошли вокруг нашего корпуса, остановились и начали по нему стрелять. Потом они поехали по нашей улице к постам. Один из этих двух танков наши ребята подбили, а второй упал в оросительный канал. Этим ребятам, которые подбили танк, было где-то от 18 до 24 лет, и из оружия у них были только автоматы, один пулемет и один АГС.
Мои сыновья остались в городе… Где моя невестка - я не знаю. Соседи говорили, что утром восьмого числа грузины спускались в подвалы и забирали молодых женщин. Еще сказали, что они выводили мужчин и расстреливали… Очень много мужчин они убили. Все те, кто проехал через Тбет (село в Южной Осетии. - Прим.), много говорят об одной сожженной машине, в которой нашли пять детских черепов».
Валентина Кочиева, воспитательница интерната в Цхинвале: - «Мы
с сыном и соседями, всего восемь человек, сидели в подвале своего дома. Мой сын - Валиев Владислав, студент из Ставрополя, был в Цхинвале на практике. Подвал был маленький, не было воды, света, газа, некуда было выйти в туалет. Зарядка мобильных телефонов села, мы не знали, что происходит, не могли позвонить родным, знакомым… Так мы просидели в подвале до десятого числа, до пяти часов утра. Утром, когда было тихо, мы выбрались. На улицах были трупы…
В машине нас было восемь человек. От Цхинвала до села Кусрет километра три будет, не больше. На этом отрезке я насчитала семнадцать машин - сожженные, расстрелянные…Приехав сюда, я узнала, что мой второй сын, студент из Железноводска, уехал в Цхинвал добровольцем. Убили моих соседей - глухонемого фотографа Козаева Ираклия и его мать. Его жена Эка, грузинка, теперь беженка, она приехала сюда».
Лиана Зассеева, сотрудница Пограничной службы РЮО: - «…Когда
я наконец добралась до своих, спустилась в свой подвал и по именам начала всех звать, они ко мне вышли, стали меня обнимать, говорили, что мать меня под обстрелом искала… Они мне страшные вещи рассказали. Оказалось,
что грузины вошли в подвал, и наши двух молодых парней спрятали в углу, накрыли их какими-то тряпками, потому что если бы грузины их нашли, убили бы обязательно. У нас были две нетранспортабельные женщины и еще одна раковая больная, она не могла спуститься в подвал, все время сидела дома, на первом этаже.
После осмотра подвала грузины стали ходить по квартирам. Закрытые двери они выламывали, писали на дверях, кто там живет - старики, больные, отметили все и ушли. В это время подошли снайперы, оттуда отстреливали людей, которые рисковали выйти, в том числе женщин, стариков. Им вообще все равно было, в кого стрелять».
Заур, охранник: - «Грузины вторглись в Южную Осетию с боевой раскраской на лицах - для маскировки и устрашения противника. В руках
они гордо сжимали американские винтовки. Через сутки они бросали оружие и драпали из города, как обезумевшие зайцы. Я видел одного боевика с лица которого стекала боевая раскраска, как тушь у плачущей девушки».
Грузины в панике бросали оружие лишь бы не стать мишенью.
Они спрыгивали с бронетехники, боясь, что по ней ударят российские снаряды и ракеты, хотя приказа об отступлении не было. Грузинские военные убегали из Южной Осетии, а позже с территории крупнейшей военной базы в Гори, как крысы с корабля. Первыми, спуртом. Они без боя оставили крупнейшую военную базу под городом Гори. Убегая из города, они умудрились поставить множество растяжек, причем возле входов в подвалы, где могли укрываться люди. Один из российских военных признавался мне, что больших боевых потерь грузинам удалось избежать только потому, что солдаты и офицеры
в массовом порядке оставляли не только боевые позиции, но и места постоянной дислокации.
Алан, бизнесмен: - «Я прорвался в Цхинвал через несколько часов после того, как туда вошли российские солдаты. Мой взвод, которым
я командовал, принимал участие в зачистке на окраинах Цхинвала. Мы взяли в плен грузинского военного. Этот бравый воин, чуть не плача, умолял
о пощаде и за несколько минут выложил нам все: фамилии своих товарищей, сведения о своем подразделении, словом все, что он знал».
В заключении: В 2005 году в интервью одной немецкой радиокомпании Саакашвили воодушевленно сказал о своей встрече с группой детей из Южной Осетии: «Мы должны сближаться друг с другом - шаг за шагом. Эти дети больше никогда не станут нашими врагами. Они так радовались нашей встрече! После того, как я увидел этих детей, я никогда не смогу отдать приказ стрелять по ним. Ведь тогда каждый из них может пострадать».
Спустя три года подручные Саакашвили устроили в Южной Осетии самый настоящий террор и геноцид. В свое время мир содрогнулся, посмотрев фильм гениального Ромма "Обыкновенный фашизм". Несмотря на то, что жизнь продолжается и надо идти вперед, нельзя забывать о тех зверствах, которые произошли в мирной республике. Надо писать о фашизме, чтобы помнили.
Как вспоминают его одноклассники, участвуя в школьных постановках, маленький Миша Саакашвили всегда играл героев, которые погибали, выполнив свою миссию. Он падал на сцене, красиво прижимая руки к груди. Теперь все идет к тому, что такое повторится в жизни. По крайней мере, начнется его падением с вершин необъятной власти.