Самое жуткое место, которое я посетила в Пензенской области – небольшое кладбище в деревне Маис. Хотя дело не в месте, ведь кладбища сами по себе никогда не наводили на меня жути, а вот от историй, которые они хранят вместе с прахом истлевших тел, порой мурашки бегут по телу.
Среди ухоженных могил можно найти заросшую травой оградку. Там уже много лет покоится семья - мальчишки-близнецы лет трех-четырех, их отец и мама. Трагедия произошла около пятидесяти лет назад, но местные жители до сих пор знают ее содержание - к счастью, живы еще непосредственные свидетели, которые с осторожностью, но все же готовы рассказать судьбу этой несчастной семьи.
Это была деревенская гулянка без повода, "с устаточка". Маша и Алексей засиделись у соседей - этому способствовала необъятная бутылка мутного сэма, которая никак не могла закончиться и хорошая компания. Молодые, здоровые олени куражились - играли в фанты, танцевали, громко смеялись и рассказывали друг другу пошловатые анекдоты. Снимали стресс, как сказали бы сейчас. Ну, а когда жить-то, собственно? Целыми днями в поле - вечерком час-другой-третий посидеть. Не в пользу сна, конечно но иначе совсем не жизнь.
В это время дети Маши и Алексея играли в соседней комнате, им пора бы уже спать лечь. Белокурый Митька первый подошел к веселящимся взрослым и начал показательно хныкать, вытирая кулачком слипающийся глазик. Лешка был не так пьян, да не сильно любил засиживаться. "Машк, пошли, малых пора укладывать, завтра вставать рано", - пихнул он кулаком в бок жену. Но молодая еще, 19-летняя Машка, разгоряченная алкоголем и пощипованиями соседа (Леша, скорее всего, это приметил), не хотела идти домой. Она отмахнулась от мужа и предложила выпить за что-то. "Все, хватит, шабаш! Завтра не встанем, да и Митьку с Васькой я опять на себе потащу", - рыкнул Леша и смахнул со стола стакан, который наполнила себе Маша. Посуда отлетела в бревенчатую стену и раскололась - мутная, пахнущая дрожжами алкогольная жидкость разлилась по полу, впиталась в стены и попала на Машу. Девушка сверкнула глазами-крыжовниками и огрызнулась на мужа: "Твои щенки, вот забирай их и проваливайте хоть сквозь землю!".
В этот момент в голове Алексея что-то помутилось. Он схватил Митьку за рукав, закинул на плечо и пошел в комнату за Ванькой. С ним он проделал ровно тоже самое. Как дикий зверь, Лешка метнулся к выходу, держа детей на плечах, словно мешки с картошкой. Маша подумала, что муж пошел домой и продолжила гулянку, как ни в чем не бывало.
Спустя десять минут в избу ворвалась соседка тетя Женя с диким воплем - убиииииил! О землю убииил! Аааа!! Женщина рухнула на колени и начала выть белугой. Компания, несмотря на состояние алкогольного опьянения и некоторое замешательство, высыпала на улицу...
Как рассказывают свидетели той жуткой картины, Алексей хладнокровно убил собственных детей. Он брал каждого за ноги и бил о землю. Крики слышали многие, но не сразу сообразили... Лешу нашли недалеко от дома, где они гуляли с женой - он сидел рядом с трупами мальчишек и, не мигая, смотрел в даль.
Говорят, он отошел на следующий день, уже в камере. Просил убить его и суд удовлетворил это желание (хотя от него мало что зависело). Алексея расстреляли, тогда это еще было возможно. Пародоксально, но его похоронили рядом с мальчишками - они были за одной оградой. "Вообще, он сынов-то любил, баловал их, петушков всяких носил им с работы. И говорил, мол, на врачей выучу, чтобы в городе жили", - вспоминают местные, которые долгое время ухаживали за могилами.
Машу тоже похоронили с ними десять лет спустя - после той трагедии она уехала в Никольск, вышла замуж. Но муж по-пьяни убил ее поленом.
Вот так и ушли они все, следа на земле не оставив. А ведь могли бы жить до сих пор. В детях своих, внуках и правнуках.