Китайцы бывают разные. Север страны кардинально отличается от юга, разные провинции говорят на разных наречиях, и даже письменность у народов Китая существенно отличается — от латиницы до чуть ли не клинописи, не хватает лишь узелкового письма.
Отчасти поэтому, отчасти — из-за соседства с не в пример более едиными японцами и монголами Китаю долгое время (а по факту — почти никогда) не удавалось побеждать в сколь-нибудь крупных конфликтах. А поскольку торговать здесь начали в те времена, когда в Европе еще ходили в звериных шкурах, завоевателям было что взять в этой богатой стране. Начиная с самых древних времен любой кочевник, достаточно взрослый для того, чтобы держать копье, устремлял жадный взгляд в сторону северных провинций Китая. А когда кочевников набиралось достаточно для набега, они не медлили — у этих парней слово с делом не расходилось.
Примерно в третьем веке до нашей эры эстафета грабежа естественным образом перешла к народу Хунну, от которого потом произошли всем известные гунны. Регулярные набеги, сопровождавшиеся насилием, резней и прочим весельем, заставили несчастных китайцев наконец-то отложить бесполезное оружие и заняться созиданием.
Тут-то и проявилось умение этого народа творить невозможное в сжатые сроки с помощью организованности и выдающейся уже по тем временам численности населения. Почти миллион человек, чуть больше десяти лет — и была построена Великая Китайская стена. Теперь кочевникам оставалось разве что искать калитку, которых было всего двенадцать. И объехать внезапно возникшее препятствие было нереально — оба конца стены, с севера и с юга, упирались в океан, а разрывы встречались только в местах пересечения с реками или в совсем уж непроходимых горах.
Стена необычайно живописна. Она запечатлена на сотнях картин и миллионах фотографий. Дело даже не в ее протяженности (вся на фото точно не поместится), а в рельефе местности, на которой она построена. Непрерывная цепь холмов, по которой стена ползет, словно дракон, поднимаясь и снижаясь, петляя и петляя, заставляет усомниться в том, что такое под силу обычным людям, из техники имеющим, как правило, лишь мотыгу.
Через каждые 200 метров стоят башни в два-три этажа, в которых вполне можно жить, а ширина стены позволяет с комфортом разъехаться паре всадников. Собственно, конники Чингисхана не раз по этой стене все же проезжали, но убрались восвояси и сгинули в веках, а Стена и Китай с нами и поныне.
Конечно, значение стены как военного сооружения все же не так велико. Любое укрепление, каким бы мощным оно ни было, стоит на месте, а осаждающие свободны в перемещении, перегруппировке и вынашивании коварных планов. Более того, стена без достаточного количества подготовленных защитников не имеет вообще никакого военного смысла, а с защитниками в Китае не всегда все было хорошо. Но…
Стена объединила доселе разрозненные народы Китая, дала им и окружающему миру понимание того, что они теперь — не племена и города, а Страна, которую по кускам не растащишь. И любые завоеватели не более постоянны, чем ветер в горах, а Китай был, есть и будет.
Будет совершать невозможное в сжатые сроки.