Сейчас мы наблюдаем интересный феномен в российской политике. Снижение рейтинга Путина после пенсионной реформы привело к ускорению реакции Кремля на общественные запросы. МВД прекратило уголовное дело против Екатерины Конновой, которую обвиняли в сбыте наркотических веществ. Хотя на самом деле мать ребенка-инвалида продавала остатки лечебных препаратов. У шестилетнего ребенка Конновой тяжелое заболевание, у него практически отсутствует пищевод. Колокольцев дал указание прекратить дело после прямой команды из Кремля. Песков заявил, что в это деле не должно быть формального подхода. Ранее мы ни разу не встречали такой мгновенной реакции Кремля на недовольство общества действиями силовиков, которые формально действовали в соответствии с законом.
Ранее это дело имело бы все шансы дойти до суда, и в лучшем случае Коннова получила бы условный срок после многочисленных обращений общественных деятелей и т.д. Однако теперь достаточно оказалось гласа народа и петиции на Change.org. Такая молниеносная реакция Кремля вызвана тем, что впервые рейтинг Путина настолько сильно снизился из-за пенсий, и в АП решили не усугублять ситуацию. Можно вспомнить обращения из-за дела Серебреникова, которые по резонансу в СМИ не уступали Конновой, однако здесь Кремль воздержался, поскольку на словах там никогда не лезут в действия силовиков. Однако теперь случай не тот – после пенсий от Путина стал отворачиваться его корневой электорат – те люди, которые всегда доверяют государству и не подвергают сомнению его действия.
В условиях отсутствия реальных выборов рейтинги ВЦИОМ остаются единственным индикатором, на который обращают внимание власти. Именно поэтому сейчас последовал мгновенный окрик из Кремля, который выступил в роли защитника простых людей от произвола силовиков. Однако не надо забывать, что действия силовиков – это порождение той же самой власти, которая выстроила карательную судебную систему. В наших судах 99% всех приговоров – обвинительные, так что шансов выйти на свободу после знакомства с сотрудниками полиции крайне мало. Конновой просто повезло, что ее дело так драматически совпало с пенсионной реформой.