Маруся была девочкой деятельной, не в ее характере было сидеть, сложа руки. Я не могу понять, каким образом мама отпустила и даже достала билет на поезд совсем еще юной девочке для того что бы Маруся смогла поехать к нему на зимние каникулы. Я не могу понять, как родители его на это согласились. Но факт! Маруся упросила преподавателей сдать сессию заранее, а первого января 2000 уже ехала в поезде.
Милка совсем не понимала ее, отдалялась от нее все больше, парни из группы крутили пальцем у виска, а преподаватели даже сочувствовали рано повзрослевшей Марусе. Пять суток занимал путь по железной дороге. Для Маруси, никогда не уезжавшей из города, это было страшно и очень волнительно. Но и шагу назад Маруся не сделала бы. Долгие дни в поезде, под стук колес, по приезду ее шатало в ритме вагона еще несколько дней, разные люди, встречающиеся ей в дороге и постоянно сменяющие одни других. Снежные дальние дали, очень мало крупных городов по пути, бесконечной казалась дорога, но таким радостным, таким светлым и теплым было предвкушение встречи. Билось в груди в нетерпении, не допускало печали и страха. Зверек слегка тревожился, жмурился, но нежился в лучиках света. И вот настал день, а точнее ночь , приезда. Рождество.
Зеленоглазый мальчик на перроне, почти неузнаваемый в огромном пуховике и шапке, снова держит в объятьях замерзшую девочку с самого дальнего востока. Остаток ночи они сидят на кухне, бесконечно утирая слезы, не веря своему, такому несбыточному счастью, этому короткому, но такому важному для обоих отрезку жизни длиной в десять дней. Много гуляли по заснеженному городу, вместе ходили на экзамены в институт Дениса, в гости к его друзьям. Маруся из-за разницы во времени порой отключалась ранним вечером, а он, сидя с книжкой в одной руке, другой трогал и гладил ее ресницы, губы, волосы и не мог насмотреться на свое, такое решительное счастье. Он называл ее «декабристкой», так часто признавался в любви, что Марусе стало казаться, что слова "люблю" ей уже недостаточно, он говорил "обожаю", а ей и этого было мало.
Это время, проведенное в его семье, она не забудет никогда. Всегда будет полна благодарности к его родителям за то, что поддержали, очень тактично вели себя по отношению к ней, хоть вероятно и не совсем это одобряли. И снова был отъезд, снова вокзал и перрон. И снова пять суток в холодном сумраке вагона и посторонних людей, только путь домой был безрадостным , маленькая надежда на летние каникулы едва согревала , но до лета еще было много-много месяцев тревожного ожидания и одиночества. Маруся всю жизнь будет утирать слезы на вокзалах и в аэропортах. Самой прощаться и смотреть на провожающих останется болью навсегда. Прощаний будет много еще в ее непростой жизни, эти юношеские раны навсегда оставят на сердце незаживающий рубец, при каждом неосторожном движении души, начинающий кровоточить.
