Авторские рассказы

Когда Светлана переехала на дачу — "навсегда", как она тогда с горькой ухмылкой пошутила — ей было сорок восемь. Городской воздух стал невыносимым: машины, гул соседей, бесконечные ремонты за стенкой. Саша, её сын, давно жил своей жизнью в другом городе, муж... да какой там муж. Его не стало, ещё когда Саша в школу пошёл. Так что теперь у Светы была только эта старая, покосившаяся дача, заросший сад и тишина. Первое время казалось — дача её примет, как родную. По утрам Светлана варила себе кофе на...

Кухня пахла корицей и сгоревшим маслом. Ольга выдергивала вилку тостера, проклиная дешёвый электроприбор, подарок свекрови на прошлое Рождество. «Настоящая хозяйка всегда сама печёт хлеб», — всплыл в памяти сиплый голос Лидии Петровны. Вздохнув, она бросила обугленный ломтик в раковину, где уже лежали три таких же. За окном моросил октябрьский дождь, превращая дачный посёлок в серо-коричневое месиво. — Мам, я голодный! — из гостиной донёсся голос восьмилетнего Никиты. Ольга вздрогнула, случайно прижав ладонь к раскалённой сковороде...

Ольга толкнула дверь квартиры бедром, прижимая к себе пакеты с покупками, и сразу почувствовала — воздух здесь был другим. Слишком тихо, слишком пусто, будто всё затаилось, ожидая взрыва. Она поставила пакеты на кухонный стол, быстро осмотрелась: аккуратно заправленная постель в спальне, ровно сложенные журналы на столике, на кухне — вымытая раковина и чистая плита. Всё выглядело так, будто кто-то стер её присутствие за последние два дня. Ольга вздохнула и начала выкладывать продукты. Огурцы, сыр, хлеб, куриная грудка...

Эта поездка должна была стать перезагрузкой. Лариса сама придумала: вырваться на несколько дней за город, снять домик у озера, просто быть вместе. Без телефонов, вечных дедлайнов и мимолётных разговоров на бегу. Она мечтала: сидеть на веранде с кружкой кофе, смотреть, как муж читает газету, а дети гоняются по саду. Но с первой минуты что-то пошло не так. Дмитрий нервничал за рулём, срывался на оскорбления, если кто-то на трассе ехал медленнее, чем ему хотелось. В машине стояла вязкая тишина, только шуршание шин да глухие вздохи с заднего сиденья, где Лизка с Кириллом перебирали свои планшеты...

Ольга шла по подъезду, держа в одной руке тяжёлую авоську с продуктами, в другой — ключи, вцепившись в них, как в спасательный круг. На третьем этаже пахло жареной рыбой и стиральным порошком — беспощадная смесь будней. Она остановилась перед дверью, задержала дыхание. За дверью её ждали. И она знала: это ожидание будет с привкусом напряжённой вежливости. — Оля, ты долго! — первым делом бросила свекровь, как только щёлкнул замок. Татьяна Михайловна стояла в прихожей, сложив руки на груди. Щёки у неё были порозовевшими от жары и недовольства...

Мне сорок два, и я всё ещё глажу его рубашки. В воскресенье утром я стояла у гладильной доски, натягивая ткань на край, и подумала: а может, не гладить? Пусть идёт в мятом. Пусть будет неидеальным. Но рука, как по привычке, взялась за утюг, как будто не я ею управляю. Мы с Ромой живём вместе уже пятнадцать лет. Он не меняет свою утреннюю кашу, я не меняю температуру утюга. Я услышала, как он что-то набирает на телефоне, стоя на кухне. Он всегда разговаривал там — говорит, там связь лучше. Хотя я знаю: дело не в связи...