Абстракции на интервью у Недоверова

Я сижу в кафе уже полтора часа. Данное интервью должно было состояться еще три недели назад, но мой собеседник переносил его столько раз, что мой редактор перестал спрашивать, когда выйдет материал. Наконец за столик мягко опускается фигура в безразмерном уютном худи, с чашкой чая и открытым ноутбуком, где запущено примерно сорок вкладок. От неё пахнет мятной жвачкой и чувством легкой вины. Я, конечно, не верю, что психологический феномен может обретать плоть, носить смешные носки и заказывать круассаны,...

Я стою посреди тёмной кухни, сжимая в руке диктофон и чувствуя себя персонажем из очень плохого мультфильма. Передо мной — «Бирюса» 1987 года выпуска, агрегат, который старше большинства моих коллег по редакции. Его корпус пожелтел, как зубы заядлого курильщика, а на дверце красуется наклейка с Терминатором, выцветшая до состояния призрака. Я, конечно, не верю, что это возможно, но когда этот белый гигант вдруг издаёт звук, похожий на кашель старого тракториста, и начинает вибрировать так, что в соседней комнате проснулся кот, я подношу микрофон ближе...

Я сижу на крошечном детском табурете в типовой подмосковной гостиной, прижимая диктофон к колену. Напротив меня, на бархатной подушке (которую, как мне сообщили, «нельзя трогать, это Барсика»), восседает десятилетний британский голубой кот. Его морда выражает такую степень превосходства, какую я не видел даже у министров на пресс-конференциях. Я, конечно, не верю, что это возможно, и мой внутренний рационалист бьется в истерике, но когда Барсик поправляет лапой воображаемое пенсне и издает звук, подозрительно похожий на «Ну, начинайте уже, у меня скоро тихий час», я нажимаю кнопку записи...