Давным-давно

Свет потолочных люстр больничного коридора ослеплял и заставлял ещё сильнее сжимать веки. Казалось, это сама жизнь с помощью сигнальной азбуки пытается донести какую-то важную информацию: свет, темнота, снова яркая вспышка. Всё это вкупе с какими-то звонкими голосами не давало сосредоточиться. А ещё будоражила жуткая тряска, которая из-за неровностей пола хирургического отделения штормила её тело, спящее после дозы пропофола. От набухшего бутона до гербария - и обратно - Верочка Ивановна, просыпаемся...

Москва, Кремль, 1932 год. В приемной председателя ЦИК СССР Михаила Ивановича Калинина шумно. С «челобитной» к всесоюзному старосте приезжают со всех уголков Красной империи, многие с подарками. Везут байкальский омуль, узбекские дыни и много чего ещё. Секретарь все дары предусмотрительно изымает ещё на подступах к шефу: не положено. Так уж получилось, что дзержинцы приехали с пустыми руками. У них на заводе, кроме пороха и динамита, ничего ценного-то и нет. Не взрывчатку же ему, в самом деле, в кабинет...

-Какие-такие бриллианты? Ах, бриллианты, да-да, припоминаю! – охала 90-летняя старушка в платье с воланами. Ворвавшиеся в ее квартиру грабители бережно связали бельевой веревкой «антикварную» пленницу и положили её на не менее антикварный диван. Чувствуя, что они сейчас, возможно, впервые в своей жизни соприкоснулись с высокой культурой, ухари заробели и потому невпопад спросили: «Вам нигде не жмёт?». – Нет, господа, мне вполне комфортно, благодарю, – отвечала почтенная дама. – А брильянты, они вон в том ларце – за трюмо...