Рассказы об учителях

— Можно мы просто посидим в телефонах? — раздалось с последней парты. Класс тихо хихикнул. — Да ладно, конец года уже… — Все равно ничего не делаем… Шли последние дни перед каникулами. Воздух в кабинете был тяжелый. За окном — солнце. Учительница Ольга Степановна стояла у доски с мелом в руке. — Откройте тетради, — сказала она привычным тоном. Несколько человек даже не пошевелились. Вадим откинулся на стуле: — Серьезно? Зачем сейчас вообще что-то писать? Класс оживился: — Реально, уже лето почти… — Можно просто посидеть? Ольга Степановна посмотрела на них...

— Так, ребята, открыли тетради… Голос Анны Сергеевны почти утонул в шумном классе. — А у меня нет тетради! — Подождите, сейчас найду тетрадь! — Ты писал домашку? — Не-а… а надо было? Кто-то засмеялся. На задней парте громко хлопнула крышка пенала — ручки рассыпались по полу. — Да блин! — Тише, пожалуйста, — попыталась сказать Анна Сергеевна, чуть повысив голос. — Начинаем урок. Но её будто никто не услышал. В третьем ряду мальчик сидел, уткнувшись в телефон, и быстро печатал что-то, даже не поднимая головы...

Иногда мне кажется, что за годы работы в школе я видела всё. Отличников, которые выгорают. Тихонь, которые вдруг раскрываются. Весельчаков, за шутками которых прячется страх. Добросовестных тружеников. Ссоры, примирения, слёзы, объятия. Но есть один ученик, которого я помню особенно отчётливо. И если быть честной — я долго считала его худшим в своём классе. Илья. Лохматый, вечно с мятыми тетрадями, в поношенных кроссовках и не глаженой одежде. Он заходил в класс так, будто ошибся дверью. Опаздывал...

В пятницу после пятого урока все по привычке потянулись в кабинет 213. Классный час. Никто из одиннадцатиклассников не ждал ничего интересного. Кто-то зевал, кто-то скролил ленту в соц.сети или уже одел наушники, спрятав под капюшон. И только Ира, как всегда, старательно достала блокнот и ручку. — Опять будут говорить, как подготовиться к экзаменам и не сойти с ума, — буркнул Лёха, устало опускаясь за парту. — Или про «выбор профессии». В кабинет вошла Надежда Павловна — строгая классная руководительница...

Артём не собирался подслушивать. Он просто забыл отдать тетрадь по математике и пошёл к учительской. Дверь была приоткрыта. Он уже хотел постучать и вдруг услышал своё имя. — Артём Рубцов... — Это была Мария Павловна, его учительница по математике. — Мне кажется, он просто от нас отдаляется. Раньше у него глаза горели на задачах, а теперь будто всё ему безразлично. Я волнуюсь. Артём замер. Сердце забилось быстрее. Он прижался к стене, не решаясь ни войти, ни уйти. — Он не плохой мальчик, — вторил другой голос...

— Тройка. Сергей Викторович произнёс это спокойно. Почти равнодушно. А у Артёма внутри будто что-то резко упало. Он посмотрел на тетрадь. Красная «3» стояла рядом с тем самым вопросом. Про указ 1722 года. Он помнил его слишком хорошо, потому что как раз на нём сомневался и дома проверял дважды. Ошибки там не было. — Сергей Викторович… — голос прозвучал тише, чем хотелось. — А тут точно неправильно? В классе стало чуть тише. Кто-то повернулся. Учитель не поднял глаз: — Есть неточности. Артём почувствовал, как щёки начинают гореть...