Рассказы об учителях

Иногда мне кажется, что за годы работы в школе я видела всё. Отличников, которые выгорают. Тихонь, которые вдруг раскрываются. Весельчаков, за шутками которых прячется страх. Добросовестных тружеников. Ссоры, примирения, слёзы, объятия. Но есть один ученик, которого я помню особенно отчётливо. И если быть честной — я долго считала его худшим в своём классе. Илья. Лохматый, вечно с мятыми тетрадями, в поношенных кроссовках и не глаженой одежде. Он заходил в класс так, будто ошибся дверью. Опаздывал...

В пятницу после пятого урока все по привычке потянулись в кабинет 213. Классный час. Никто из одиннадцатиклассников не ждал ничего интересного. Кто-то зевал, кто-то скролил ленту в соц.сети или уже одел наушники, спрятав под капюшон. И только Ира, как всегда, старательно достала блокнот и ручку. — Опять будут говорить, как подготовиться к экзаменам и не сойти с ума, — буркнул Лёха, устало опускаясь за парту. — Или про «выбор профессии». В кабинет вошла Надежда Павловна — строгая классная руководительница...

Артём не собирался подслушивать. Он просто забыл отдать тетрадь по математике и пошёл к учительской. Дверь была приоткрыта. Он уже хотел постучать и вдруг услышал своё имя. — Артём Рубцов... — Это была Мария Павловна, его учительница по математике. — Мне кажется, он просто от нас отдаляется. Раньше у него глаза горели на задачах, а теперь будто всё ему безразлично. Я волнуюсь. Артём замер. Сердце забилось быстрее. Он прижался к стене, не решаясь ни войти, ни уйти. — Он не плохой мальчик, — вторил другой голос...

— Тройка. Сергей Викторович произнёс это спокойно. Почти равнодушно. А у Артёма внутри будто что-то резко упало. Он посмотрел на тетрадь. Красная «3» стояла рядом с тем самым вопросом. Про указ 1722 года. Он помнил его слишком хорошо, потому что как раз на нём сомневался и дома проверял дважды. Ошибки там не было. — Сергей Викторович… — голос прозвучал тише, чем хотелось. — А тут точно неправильно? В классе стало чуть тише. Кто-то повернулся. Учитель не поднял глаз: — Есть неточности. Артём почувствовал, как щёки начинают гореть...

— Не понимаю, зачем физика вообще нужна! — возмущался Костя, стуча ногами по свежему снегу. — Пётр Сергеевич с его законами Ньютона просто изводит нас. — Ага, как будто все должны знать, как устроена катушка индуктивности, — согласился Дима, попинывая снежный ком. — Помнишь, как он вчера сказал, что у меня «нулевой потенциал для учёбы». Друзья шли по пустынной улице, обсуждая своего строгого учителя. Зима уже плотно укрыла город, фонари отбрасывали длинные тени на сугробы, а мороз пощипывал за нос...

— Неужели мне это только кажется, или весь восьмой «Б» — полное сборище пофигистов? — Алексей Петрович, не удержавшись, произнёс это вслух и окинул взглядом своих учеников. Класс шумел как на школьной перемене. Кто-то, не обращая внимания на урок, увлечённо чертил на парте, кто-то тихо перелистывал учебник, а кто-то прятал телефон под партой, посматривая в экран. Почти никто не слушал учителя. На пару секунд наступила тишина — ребята замерли, услышав неожиданное замечание. Но, посмотрев на Алексея Петровича, просто пожали плечами и снова вернулись к своим делам...