Вестимо, что хороших книг в 2010-е годы в России вышло много больше, чем можно поместить в один обзор. Но те три знаковых романа на русском языке, о которых пойдёт речь в этой статье, складываются в такой цельный и красивый вневременной узор и занимают в уходящем десятилетии столь видное место, что стоит поговорить о них особо.
Захар Прилепин «Обитель» (2014)
События романа разворачиваются в Соловецком лагере в 1920-е годы. Но во время обсуждения книги на различных площадках часто вставал вопрос об актуальности книги для дней сегодняшних. Захар Прилепин на этот счёт отвечал следующее:
«Я хотел показать лишь одно, что во все времена в России жили одни и те же люди по составу, да и времена-то тоже всегда одни и те же, их не надо рифмовать. В России, как иногда говорят, время не движется, у нас всегда 17-ый век или, если угодно, 19-й или, какой там, не знаю, — 9-ый. Вот этот весь лёгкий флёр цивилизованности, который у нас сейчас есть, что мы с тех пор выросли, что вот была проклятая советская власть, большевики, они друг друга кромсали, а сейчас-то мы стали другие, — он тоже исчезает мгновенно, мгновенно звереем просто на раз, и у нас есть одна соседняя страна, где можно понять с любых позиций, каких бы мы не придерживались, что сегодня мы такие все гуманисты, сегодня мы все за добро, а завтра мы уже друг друга бомбим и даже находим этому какие-то гуманистические оправдания…»
Гузель Яхина «Зулейха открывает глаза» (2015)
Дебютный роман Гузели Яхиной называли «женским вариантом» «Обители» Прилепина, с чем писательница в некоторой степени соглашалась, но в то же время считала этот роман очень личным:
«Для меня «Зулейха…» — это очень личная вещь, я вынашивала и писала её почти три года. Можно сказать, у меня не было выбора, о чем писать, — я точно знала, что буду писать именно о раскулачивании и кулацкой ссылке»
Примечательно то, что оба романа, и «Обитель», и «Зулейха открывает глаза», начинались с кино, но каждый по-своему. Прилепин ездил на Соловки вместе с режиссёром Александром Велединским, у них была идея «вроде что-то написать, где в качестве ландшафта будет использоваться Соловецкий монастырь». В итоге Захар написал сначала рассказ, который затем развился в повесть, а потом в роман на 800 страниц. А в 2019 году Велединский завершил телесериал по «Обители».
А у Гузели несколько лет не получалось написать роман, из-за чего она, когда обучалась в Московской школе кино, решила сначала написать сценарий, чтобы из «чего-то огромного и необъятного» получилась «обозримая история» с персонажными и сюжетными линиями. А потом на основе сценария был написан роман:
«Правда, у сценария была совсем другая концовка, в текст романа её перенести не удалось»
Евгений Водолазкин «Лавр» (2012)
Это история, которая, как говорится, красива во всех отношениях. Живительный язык «Лавра» столь хорош и стилистически выверен, что филологи готовы с карандашом разбирать каждую страницу книги, обучая студентов на лекциях. В одной из передач Евгений Водолазкин говорил, что в его работе написан
«портрет языка за все века его существования»
И удивительна сама духовная история в «Лавре» о целителе Арсении, жившем в средневековой Руси в 15—16 веках. Впрочем, время в романе нелинейно, потому, например, в лесу 15 века можно обнаружить пустую пластиковую бутылку. А само житие травника становится буквально вневременным, подтверждая всё ту же самую мысль о том, что в России время не движется. Один из героев «Лавра» останавливал время с помощью слова:
«Христофор писал не потому, что боялся что-либо позабыть. Даже достигнув старости, он не забывал ничего. Ему казалось, что слово записанное упорядочивает мир. Останавливает его текучесть. Не позволяет понятиям размываться. … Записи свои Христофор обычно оставлял там, где они были сделаны — на лавке, на печи, на поленнице, не поднимал, когда они сваливались, смутно предвидя их дальнейшее обнаружение в культурном слое. Христофор понимал, что написанное слово останется таковым навсегда. Что бы ни случилось впоследствии, будучи записанным, это слово уже состоялось»
Читать на ЛитРесе: «Обитель», «Зулейха открывает глаза», «Лавр»