Увидел фотографии — и накрыло сразу: как вообще люди решаются здесь оставаться?
Ни дороги. Ни магазина. Ни одной палочки на телефоне.
Мой товарищ Сергей Панков дошёл до одного из самых забытых поселений России — и сейчас расскажу, как там живут люди.
Это единственная «пристань» в посёлке Бугрино — несколько брёвен у берега, куда изредка подтыкаются моторные лодки с большой земли.
Летом — туман и мокрый снег. Зимой — полная темнота и отрезанность от мира.
Сюда добираются либо вертолётом из Нарьян-Мара, либо через Печорское море на гусеничной технике, и молишься — лишь бы лёд не треснул.
Остров, который стал ещё дальше
Раньше зима была союзником.
Пролив Малыгина промерзал насквозь, и по льду прокладывали зимник. Гусеничные вездеходы тянули за собой сани с соляркой, мукой и досками.
А потом всё поломалось.
Зимы стали мягче, лёд — тоньше и капризнее. Зимник исчез, словно его никогда не было. Вот ирония — климат потеплел, а остров стал ещё дальше.
Теперь способов добраться осталось ровно три.
Три дороги в никуда
Первый — вертолёт. Из-за постоянных туманов и штормов он может не появляться неделями.
Если небо затянуло — всё, капкан: ни прилететь, ни улететь.
Второй — баржа летом, но причала нет, и груз перебрасывают с борта на лодки прямо в открытой воде, под пронизывающим ветром.
Третий — переход на вездеходе-амфибии через пролив, где течение рвёт в сторону, вода ледяная, и внутри одно: хоть бы не перевернуло.
Один остров — один посёлок
Колгуев — один из немногих обитаемых островов Ненецкого автономного округа. Три с половиной тысячи квадратных километров тундры — и четыреста душ на весь этот простор.
На всём острове существует единственный населённый пункт — посёлок Бугрино.
Стоит он на юго-восточном берегу, лицом к Печорскому морю. Одна улица — Полярная. Несколько десятков домов, большинство — с заколоченными окнами.
Вокруг — тишина, запах водорослей и стойкое ощущение, что время здесь остановилось где-то в начале девяностых.
Когда-то тут жили больше тысячи. Сейчас все знают друг друга в лицо — и этого хватает с запасом.
Жизнь без связи, но не без людей
На Колгуев нет того, к чему мы давно привыкли. Нет мобильной связи, почты, нормальной школы и больницы.
Детей отправляют учиться на материк. Домой — только на каникулы.
Магазин тут... ну, назовём его магазином. Завезут раз в месяц, разберут за два дня. Зато баня работает исправно и давно стала и клубом, и биржей новостей, и чем-то вроде психотерапевта.
Летом посёлок чуть оживает: приезжают родственники, рыбаки, редкие журналисты.
Зимой лишние уходят, и остров снова остаётся с теми, кто выбрал его сам.
Лето со снегом, а вместо машины — гусеница
В июне здесь запросто лежит снег в низинах. Температура почти никогда не переваливает за +7 °C, а погода за один день успевает сменить три лица.
Дорог нет. Вместо них — тундра, мох и бесконечные лужи.
Передвигаются на снегоходах круглый год. Летом к ним цепляют широкие сани, которые скользят по траве, как по первому снегу. Городской бы рот открыл. Тут — обычный вторник.
Священная земля, куда не звали чужих
Местные ненцы называли этот остров Харв-Я — «Священный остров».
Веками сюда не приходили жить. Остров считался территорией высших сил, и человеку здесь позволялось находиться только наездами — для обрядов и жертвоприношений.
Остров словно поделён между двумя хозяевами.
Южную часть, со стороны большой земли, блюдёт дух Южного Ветра — Хранитель Порога. Северный мыс принадлежит духу Северного Льда — Старая Мать ветров.
По всему острову рассыпаны святилища и деревянные идолы.
Некоторые спрятаны в расщелинах скал так надёжно, что найти их можно только если знаешь, куда смотреть.
Белые медведи и конец карты
На северной оконечности острова, на северной оконечности, стоит метеостанция.
Зимой белые медведи подходят к жилым домам так близко, что станцию обнесли металлическим забором в два метра высотой.
Сотрудники шутят: «Медведи здесь не гости — они хозяева. Мы у них на постое».
А вы бы смогли жить на таком острове?
Я честно скажу — нет. Не смог бы. Даже месяц.
Но приехать сюда, своими глазами увидеть брошенные дома с распахнутыми дверями, ржавые трактора, вросшие в тундру, и людей, которые остались здесь не от безысходности, а по-настоящему добровольно — это что-то, что потом долго не отпускает.
Такие места бьют по голове одним: жизнь бывает совсем другой. Не лучше и не хуже — просто другой.
Ржавые трактора, вросшие в тундру. Вот что я увожу отсюда. Не фотографии — ощущение, что где-то совсем рядом люди живут по правилам, которые мы забыли.
А у вас есть место, которое не отпускает? Расскажите.
А если хочется ещё таких маршрутов — можно подписаться. А чтобы не пропускать — анонсы в телеграм-канале и ВКонтакте.