Виктор Иванович Черепанов
Но сначала краткое вступление.
Летал я тогда с командиром, летавшим ещё во время войны то ли на Яке, то ли на МиГе, не суть важно. Важно то, что это был пилот от Бога. В воздухе ориентировался так, что никакие карты или штурман ему были не нужны. Фото память имел потрясающую. Соответственно и летал, используя фронтовые навыки (в 70-е это позволялось, но и пресекалось). Ему давали поблажку. Видимо, уважали возраст. Но такое он себе позволял только при визуальных полётах, поэтому безгранично любил их. В облаках более исполнительного пилота надо было поискать. Мог и держал курс с точностью до полградуса. Короче, избегал входить в облачность и использовал имеющиеся варианты (выход под облака, вплоть до «бреющего»).
Взлетаем с ним опять по тревоге, перелёт на запасной. Облачность 800–1000 метров, под облаками дымка.
Со словами: «…. она, эта облачность, пойдём ниже!» – снижается на 100 метров, и «пошли ёлки считать». По локатору смотрю, летим куда надо, и не возникаю (к тому же и привычка уже появилась). Ну, «потряхивает» (Украина, лето, восходящие потоки). Собрал карандаши в портфель, засунул линейку в сапог, летим.
Прилетели, сели, выхожу и вижу леденящую душу картину: летевший с нами представитель батальона обеспечения сидит скорчившись, с выпученными глазами, но в парашюте и никому его не отдаёт, аргументируя, что только что купил его за 25 рублей (в 70-х это была сумма!).
Что произошло: техник по АДО (есть такая специальность в экипаже ВТА, расшифровывается как «техник по авиационно-десантному оборудованию», абсолютно бесполезный человек в тренировочных полётах.
Однако лгу: кроме него никто кофе в постель (на рабочее место) не подаст. Любитель похохмить.
При одном, наиболее существенном броске с криком: «Все, пипец, долетались, падаем!» – стал судорожно надевать парашют (экипаж ВТА сидит на парашютах, техник по АДО – свободно шатающаяся личность, держит его в укромном месте. Чтоб под ногами не мешал).
Но не получилось! С другой стороны за него крепко держался батальонный деятель.
Просьбы отдать успеха не имели. Тогда хохмач предложил куплю-продажу.
Не знаю, долго ли торговались, но предполагаю, что не долго, ибо самолёт «слегка» подбрасывало, сошлись на 25 рублях.
Не отпуская парашюта, счастливый покупатель другой рукой достал из кармана купюру и вручил продавцу.
Тот, спрятав её в карман и погоревав о своей теперь уже явно загубленной жизни, помог надеть парашют, предварительно сократив ремни, насколько возможно.
Решением командира сделка была признана недействительной, незаконно полученные деньги и парашют пришлось отдать.
P.S. После этого случая к технику приклеилась кличка «спекулянт», а к батальоновскому – «парашютист».
