После рождения долгожданной дочки Вера чувствовала себя плохо.
Едва стояла на ногах. Походы по больницам ничего не дали.
Анализы были в норме, все показатели организма тоже.
Но жизнь как будто закончилась.
Вера стала раздражаться по любому поводу. Жаловалась на головные боли.
С ребёнком приехала помогать свекровь.
За два года Вера из весёлой пышногрудой девицы превратилась в сухонькую женщину.
Ничего не осталось от былой красоты.
Муж Веры Костя всё чаще стал ночевать на работе.
Двухлетняя дочка почти всегда была с бабушкой.
А Вера увядала...
Страшный диагноз поставили неожиданно.
Вера уже не ходила, не могла стоять, не могла держать в руках ничего.
Когда она попала в реaнимaцию, надежд совсем не осталось.
Дальше рассказано со слов Кости:
— Мне позвонила мама и сказала, что Вера в больнице. Знаете, я мысленно обрадовался. Мама плакала и говорила, что шансов нет.
Я устал, я знал, что так быть не должно. Гнал от себя свою радость. Но она нахлынула так сильно, что я даже стал смеяться.
В это время у меня был перерыв на совещании.
Все пьют кофе, общаются, я ржу как ненормальный.
Мама кричит в трубку: "Костя, она умирает, понимаешь? Костя! Она мне стала родной! Костя, у меня умирает дочь!".
А я смеюсь.
Не буду говорить, как на меня смотрели коллеги.
В этот момент я выбежал из конференц-зала. Меня бросило в пот.
В моей голове воображение рисовало похороны, цветы, слёзы.
Я прижимал к себе нашу дочь и улыбался. Я ненавидел себя за то, что рисовал в своей голове это счастье.
Перебегая на улице дорогу, чуть не попал под машину, продолжая при этом смеяться. Я прыгал по-детски, скакал, как дети играют в лошадку, хлопал в ладоши.
На пути мне попался супермаркет. Я помню, как летел по ряду с игрушками и набирал в корзину всё подряд. Думал, что сейчас засыплю дочку игрушками, и мы будем счастливы.
На кассе была огромная очередь.
Я попутно взял горячительного. Держу в руках две корзины, в одной питьё, в другой игрушки.
И ржу...
На меня сначала смотрели косо.
Потом пропустили вперёд, наверное, подумали, что я дурачoк.
Впереди меня мужик пытался расплатиться картой. Ничего не получалось.
Я злился.
Он вдруг ко мне поворачивается и говорит:
— Слышишь, парень, заплати за меня, а? Я сейчас в машину сбегаю и верну наличкой. Жена в роддоме. Попросила купить всё это, а с картой что-то не пойму. Две тыщи шестьсот шестьдесят три мне нужно. Отдам тебе три тыщи, выручи, а...
Я запомнил, что у этого мужика лицо неестественно белое.
Я, не переставая смеяться, оплачиваю своей картой, мужик уходит. Меня рассчитали быстро. Я совсем забыл про того мужика.
Выбежал на улицу, гремя бутылками.
По пути заметил лавочку.
Открыл бутылку и меня унесло.
Я не знаю, как попал домой. Мама сидела надо мной и улыбалась.
— Кось, — шептала она, — Верочке стало лучше. Кось... Жить будет...
Дальше рассказано со слов Веры:
— Жизнь для меня закончилась в тот день, когда Костя перестал ночевать дома. Я не винила его. Я понимала, что стала неприятна. Мне было очень плохо. Мама Маша (свекровь) очень помогала мне. Дочку я почти не видела. Мне не хотелось, чтобы она запоминала меня такой.
Свекровь гуляла с ребёнком, кормила, спала с ней.
Приходила кормить меня, когда я уже ничего не могла.
В день, когда мне стало плохо, мне показалось, что в окно кто-то лезет.
Я вздрогнула. Восьмой этаж... Этого не может быть.
Фигура была мужской. Я не могла разглядеть лица, не могла даже крикнуть, чтобы свекровь пришла посмотреть.
Фигура бросила что-то к моей кровати.
Я голову еле-еле смогла поднять. Смотрю, а там клубок змей. Они шипят и лезут ко мне. Я закричала. Мне казалось, что закричала.
А дальше всё стало чёрным.
Я летела куда-то далеко по трубе. Словно меня смыли в унитазе.
Такое было чувство. Я оглядывалась, и клубок змей летел за мной.
Больно ударившись обо что-то, я с трудом подняла голову осмотреться.
Передо мной были трое мужчин в тёмно-синих одеждах.
Один из них потребовал грубо:
— Плати.
Я начала руками лезть в карманы халата. Но там было пусто.
— А сколько нужно? — спросила я.
— Две тысячи шестьсот шестьдесят три рубля.
Я заплакала.
Потом очнулась от яркого света.
Какой-то врач светил мне в зрачки и что-то говорил о давлении.
Пищали приборы, в руке была капельница.
С того дня я пошла на поправку.
Два месяца лежала в больнице, заново училась ходить.
Далее рассказ со слов Кости и Веры:
— Через три месяца после выписки Веры из больницы мы зашли в супермаркет. Я обомлел. На каждой кассе висел мой фоторобот и фото с камер наблюдения со следующим текстом: "Разыскивается мужчина, около тридцати лет на вид, прошу связаться по телефону и забрать свои деньги".
И тут я вспомнил, что платил картой за чужого человека.
Я набрал номер. Не из-за того, что мне нужны были деньги. А для того, чтобы сняли эти объявления.
Мужик тот очень быстро приехал. Стал совать мне в руки три тысячи.
Я не взял.
— Мы рассказали мужчине нашу историю. Он удивлялся. Я говорила ему слова благодарности. А он ответил: "Да вы оба сумасшедшие. Я стараюсь не связываться с такими. Но тогда был в отчаянии. Очередь ждёт. Ещё этот ржёт. Я думал, сейчас бегом в машину и отдам деньги. Не хотелось обижать инвалида. А он исчез. И вот меня этот долг грыз полгода. Деньги эти мне не нужны. Накуплю сейчас сладостей. Раздам соседям".
Вера и Костя через два года стали родителями во второй раз. У них родился сын.
Две тысячи шестьсот шестьдесят три рубля...
Одна человеческая жизнь...
До мурашек...