Без лишних угрызений совести Ольга Петровна вытащила одно из писем и хотела прочесть. Но почерк был невозможный: строчки кривились и волновались, как бурное море, буквы, догоняя, налетали друг на друга. Удалось разобрать только имя внизу листа: «Майя».
«Да уж, - хмыкнула Ольга Петровна, филолог с 15-летним стажем, - и впрямь писали как будто индейцы Майя, ничего не разобрать!»
Покопавшись ещё немного, женщина обнаружила начатое, но не оконченное письмо своего сына. Он адресовался, явно, к девушке, говорил, как соскучился, что хочет поскорее увидеться снова, обещал приехать к ней на следующих каникулах.
Пенсионерка Ольга Петровна проводит лето на любимой даче. Здесь всё детально продумано и находится в образцовом порядке.
Вот ровные ряды свёклы и моркови радуют глаз. А вон там поднялась высоко прекрасная картошка. В тенистой листве румянят пухлые бока сочные плоды. А в парниках вытянулись по струнке, отдавая честь рачительной хозяйке, пышные помидоры и огурцы.
В садовой тени играют в куклы на покрывале внучки-близняшки Танечка и Анечка.
А за стеной дачного дома, построенного руками покойного мужа, старший внук Арсений что-то рисует на планшете.
Ох уж эти подростки! Мог бы быть на воздухе, а он сидит в четырёх стенах! Зато делом занят.
Женщина с нескрываемым удовольствием обозревает свои владения, присев отдохнуть под сенью беседки. Как же хорошо! Так жаль, что во всех аспектах трудной и многогранной жизни нельзя навести такой вот идеальный порядок!
Ольга Петровна и сама понимает, что это застарелое учительское занудство и внутренне подсмеивается над собой. Жизнь порой готовит такие сюрпризы, о которых мы и помыслить не могли!
Пример тому её собственный сын. Могла ли женщина подумать, что его судьба будет такой нескладной и нелепой.
Её Геннадий рос воспитанным и послушным мальчиком. Всегда прилежно учился, слушал родителей, не вступая в бессмысленные перебранки. Он всегда был взрослым не по годам, подавая надежды на блестящее будущее.
Когда Гене исполнилось 16, они с мужем решили сделать ему сюрприз и раздобыли дорогую и редкую путёвку в горный лагерь у моря.
Сын всегда зачитывался приключенческими романами и мечтал очутиться на природе, чтобы испытать себя.
Ольга Петровна радостно отправила сына на встречу с его мечтой, но через несколько дней начала сильно за него тревожиться.
- Да о чём ты волнуешься? – спросил муж, откладывая в сторону недочитанную газету. – Он у нас взрослый и самостоятельный парень. Да и смотрят там за ними в оба!
- Ох, не знаю! – ответила со вздохом его жена, убирая со лба мокрое полотенце, совершенно не остужавшее взбудораженные нервы. – Что-то мне тревожно!
И ведь не обмануло её материнское сердце! Их Гена вернулся домой совсем другим.
За какой-то месяц он подрос, возмужал, окреп. Но ещё сильнее была заметна разница в поведении.
Их мальчик, всегда открытый и доверительный, вдруг стал замкнутым, погружённым в себя. Бывало, он задумывался, глядя прямо перед собой, что-то вспоминал.
И его лицо можно было читать, как раскрытую книгу. Вот он тревожится, вот вспоминает счастливый момент, а вот скучает о ком-то. Но о ком?
Отправив сына в магазин, мать решила немного прибраться в его комнате. Разбирая книги на письменном столе, она наткнулась на пачку распечатанных конвертов.
Каждый из них содержал пухлое письмо в несколько листов. На конвертах стоял обратный адрес: г. Ростов-на-Дону, ул. Обуховой, д. 2Б, Детский дом №3.
Без лишних угрызений совести Ольга Петровна вытащила одно из писем и хотела прочесть. Но почерк был невозможный: строчки кривились и волновались, как бурное море, буквы, догоняя, налетали друг на друга. Удалось разобрать только имя внизу листа: «Майя».
«Да уж, - хмыкнула Ольга Петровна, филолог с 15-летним стажем, - и впрямь писали как будто индейцы Майя, ничего не разобрать!»
Покопавшись ещё немного, женщина обнаружила начатое, но не оконченное письмо своего сына. Он адресовался, явно, к девушке, говорил, как соскучился, что хочет поскорее увидеться снова, обещал приехать к ней на следующих каникулах.
Заканчивал он своё послание очень нежно: «До следующего письма, моя дорогая трудолюбивая пчёлка Майя».
Вот так поворот! Так вот почему её мальчик так переменился в последнее время, и всё по вине какой-то глупой провинциальной детдомовки, которая двух слов связать не может!
Вот она молодость и её ошибки. Но она не позволит своему единственному сыночку их совершить, защитит его от ненужных страданий.
Когда Гена вернулся из магазина с молоком и батоном, он и не догадался, что случилось в его отсутствие.
Письмо было дописано и отправлено. Но ответ не пришёл. Ни через неделю, ни через две, ни через месяц.
Геннадий, не находя себе места, слал ему вдогонку всё новые и новые конверты. Но и они остались без ответа.
- Что с тобой, мой любимый? – сказала однажды вечером мама, опуская тёплую ладонь на его измученную переживаниями голову.
Парень так устал от душевных терзаний за эти месяцы, что был не в состоянии вынести тяжесть сочувственного материнского взгляда.
Он, совсем как ребёнок, заливаясь слезами, пересказал близкому человеку историю своего знакомства и отношений с Майей.
Как они встретились в летнем лагере, где девушка оказалась по выигранной на олимпиаде путёвке. Как знакомая ещё в самом начале отдыха сломала правую руку, и сын помогал ей во всём.
Как они были вместе дни и ночи напролёт и влюбились по уши. Но их время подошло к концу, каждый должен был вернуться в свою жизнь. Майя – в ростовский детский дом, а их сын – домой, к любящим родителям.
«Что ж, это, по крайней мере, объясняет ужасный почерк! Но пусть всё так и остаётся! – с нотками горечи подумала Ольга Петровна. – Лучше сейчас эта боль от расставания, чем множество проблем во имя «великой» любви в будущем. Через пару месяцев всё пройдёт, изгладится и забудется. Сколько ещё в его жизни будет таких девчонок!».
Ей жгли руки полтора десятка писем, лежавших в антресоли под гостевым постельным бельём, а сердце – слёзы сына. Лгать нехорошо, то это ложь во спасение! Так скрепя сердце порешила заботливая мать.
Но через пару месяцев ничего не прошло. Больше Гена не говорил о своих переживаниях, как в тот вечер. Он словно закрылся плотной бронёй, под ней превращаясь во взрослого мужчину, неуловимо, с каждым днём, переставая быть её искренним мальчиком.
Женщина и сейчас безотчётно вздохнула, вспомнив об этом. И, словно в ответ на её мысли, к дому подъехала, гудя, машина любимого сына.
Таня и Аня, побросав своих кукол, полетели навстречу отцу. Он сидел за рулём и, смеясь, рассказывал что-то женщине на пассажирском сиденье.
«Ну вот, снова! – с неудовольствием мелькнуло в голове у Ольги Петровны. – Ведь можно было хотя бы не везти новую пассию сегодня сюда. Дети ждали встречи с папой, а не с его новой пятиминутной подружкой!»