Владимир ВОРОНИН
О черносотенцах вещал профессор Искра,
Чудинов о Тамбове песни пел —
Года-минуты показали "тридцать",
Я проклял черноземный беспредел!
Нас коммунисты — заново крестили,
Нам хиппи пели блюзы — про войну,
На Заводской — собака Баскервиллей,
Без ночника я больше не усну!
А демон-дождь летал над летним парком,
Кругами пала за городом рожь,
Гас ночью свет, но с вычурным огарком
Я шел вперед, прощая даже ложь!
Пускай во Франции витальные арабы
Прогонят европейцев с их земли!
В борьбе препоны мне чинили — бабы,
Чины высокие — в защитники не шли!
Когда обереги оставили двери
И змеем сползает платочек с вдовы,
Из леса выходят поющие звери:
Воздетые руки и очи совы!
Когда золотые предвечные воды
Накроют проекты и сметы судеб,
С забытых задворок крадутся юроды,
В руках их Младенец, как краденый хлеб!
Так песня продолжается цитатой,
Горячий воздух... гордая латынь...
Но в госпиталь упрятали медбрата,
Его собрата — высосала стынь.
Он заблудился в пьяных облаках,
Зато поднялся над родной землею,
Соприсносущной маленькой пчелою
В неотцветающих божественных садах,
Соприсносущной маленькой пчелою
В неопадающих кладбищенских цветах.
***
В горячем воздухе предметы исчезали
И каждый уходил, куда хотел:
Конструкторы — изъяли на детали,
Числу лошадок — выбрали предел;
В холодном воздухе какая-то утрата,
Обманом взят большой кленовый лист:
Могила Неизвестного Солдата,
Поплачь над ней, порочный гимназист!
Богатые созрели для Байрейта!
Колеблются индийские мосты;
Лежит в пыли заклеенная флейта,
Как символ обороны пустоты...
А за холмами — суздальские дали,
Где прописался вечный "Голый год";
Народники не знали — не гадали,
В какое море выльется народ!
Прослушав мемуары о победе,
За урожаем ходит без икон,
На толстых шеях — обручи из меди,
На красных лицах — отблески знамён!
Стада людей поверят вам едва ли,
Поэты-панки тоже не умрут,
Не приживется Вагнер на базаре...
...Восточном, где медлительно жуют!
***
Удары о дно осетровых голов,
Русалку щекочет чекист-рыболов,
Беззвездные ночи, ресурсные войны,
И кто-то в прицел разглядит колокольни!
В прекрасном и яростном мире
Уродливый жалкий мэн,
Овца на вселенском пире
В беде без библейских стен!
Восток, Россия и славянство,
Истории большое пьянство;
Восстали огненные джинны,
Поплыли души, как дельфины.
Ревут верблюды и плюют с усмешкой
Детины с высоты броневика;
Российский человек проходит пешкой
По клеточкам Аллаха-старика.
Не избежал платок — полосок,
Не заржавели миражи,
Колодец высох, треснул посох,
А ты — вернись и расскажи!
Светлеет небо после бури,
Для супа — зеленеет лавр,
Перед лицом немой лазури
Лежат псоглавец и кентавр!
Пусть навек осияно солдатское темя,
Снится сказочный демон в кавказском саду,
Крыса-Гоголь понюхала, чем пахнет время,
И сказала в пространство — "А я не уйду!"
***
Зарытый в Россию, оставил Платонов
Неполные десять томов,
Огни самолетов, бинты фараонов,
И прах пролетарских домов!
Народные танцы, под дудки, с медведем,
А утром — проснешься в слезах,
Поедем, поедем! Поедем, поедем,
В рай — в красно-армейских гробах!
Осенней степью мчался красный поезд,
Вагон качался Пьяным Кораблем,
"Да ты не бойся и ничуть не беспокойся,
Мы вечер встретим, век — переживем!"
***
Колхозными полями крался Каин,
Он подавлял застенчивую плоть,
Но от щедрот немыслимых и таин
Ему спасенье выделил Господь.
Живите ж тыщу лет, товарищ Сталин,
Вы можете все страхи к нам снести,
Под желтые прожекторы окраин
Над волчьей ямой Млечного пути.
***
Советский парк. Пласты воспоминаний.
Пласты советской поднятой земли.
Следы — репрессий и следы — восстаний,
На миг мелькнули в луже — корабли!
Да, шли по лужам новые ботинки,
Чтоб показался детским всякий страх,
В прихожей ждут "Весёлые картинки",
Но ужас притаился в зеркалах!
Злой Хендрикс сжег гитару барда,
Золу оставив на полу,
По морю тьмы плывет мансарда,
И домовой стоит в углу!
Подрисовав в альбоме рожки,
Я начинал молиться вслух,
Внук Пухова, черпавший ложкой,
Советский, декадентский дух!
Влекла войнуха выверт поведенья,
Путь на отшиб как пуповины нить,
Грозили голоса, шел сериал видений,
Немые начинают говорить!
С отцом во сне играть мне страшно в прятки,
Шаг по следам из порванных бумаг,
Ваш строй, изгнав гадательные святки,
Воздвиг в заботах сумасшедшие дома!
А дед дурачился, махал, как панда, лапой,
Сменивший Бога на дешевое бухло,
Осели стены; у известнейшей из статуй,
Как ложка в детстве, вырвалась весло!
Луна плыла в пустые переулки,
Как медный таз умышленных убийств,
Прошел по Мойке в Пряжку... "На минутку!"
Пропел парнишке голос: "Оглянись!"
