Мы поднялись на второй этаж выставки в Новой Третьяковке и сразу наткнулись на лошадь. Нет, не живую, конечно. Этюд Брюллова, где тщательно выписана только голова животного, а все остальное выполнено легкими мазками, намеками. «Так вот ты какая, недоделанная классика», — подумала я. Как мы выяснили этот этюд головы лошади был подготовкой к портрету сестер Шишмаревых. Почему Карл остановился? Брюллов обожал писать животных. Современники вспоминали, что он мог часами рисовать лошадей, доводя до совершенства только их глаза и ноздри...