Истории Лары | Lara's Stories
Георгины
– Кыш! Кыш, зараза рыжая! А ну пошёл с моей грядки! Маргарита! Твой опять в моей морковке роется! – А ты на моего кота не ори! Кот не разбирает, где чьё. Может, у тебя морковка слаще? Так гордись, а не вопи на всю улицу! – Я те погоржусь! Я те так погоржусь – через забор перелетишь! Две пожилые женщины стояли по обе стороны покосившегося штакетника. Цветастые легкие халаты, панамы «я у мамы дурочка» и руки в боки. Красота да и только! А уж препирались они с таким жаром, будто от той морковки зависела судьба человечества...
Мазня
– Тоска! – Раиса Павловна закрыла книгу и у ставилась в потолок. – хоть волком вой! Не с кем ни поговорить толком, ни поспорить. Кот, спавший на диване, приоткрыл глаз и уставился на хозяйку, ожидая продолжения монолога. К ним хвостатый уже давно привык. С тех пор, как дети Раи разъехались и дом опустел, такие монологи стали для нее спасением. - Что смотришь? – Раиса даже головы не повернула в сторону дивана. И так знала, что Маркиз за нею наблюдает. – Хорошо тебе. Поел, поспал, порцию ласки получил и доволен...
Неразлучники
– А ну марш в угол! И чтоб стояли и думали о том, что натворили! Мать грозно потрясала кухонным полотенцем, а все трое уже строились в затылок и топали за печку. Хотя виноват был один Костик, ведь это он запустил в буфет мячом и расколошматил любимую мамину сахарницу, доставшуюся ещё от бабушки. Но в угол встали всё равно втроём. – Егор, Ксюша, а вы куда?! – опешила мать. – Я ж Костьку наказала, а не вас! – А мы за компанию, – солидно объяснил старший, Егорка. – Чтоб ему одному не обидно было. – Ага, – подтвердила Ксюшка, средняя...
Тимофей
– Да куда его, мам? Старый он уже. Облезлый. В новую квартиру и с этим котярой? Ещё чего не хватало! Сын Лидии Андреевны сказал это буднично, между делом. Грузчики как раз выносили диван. А кот сидел на подоконнике, столбиком, и смотрел, как из дома выносят его жизнь… Звали кота Тимофей. Было ему лет двенадцать или около того. Доподлинно никто не знал, потому, как подобрала его хозяйка уже взрослым. По-кошачьи – глубокий старик. Рыжий, крупный, с порванным в молодости ухом, он с таким достоинством...
Ландыши
– Норковую шубу? Так висят уже три штуки в шкафу, моль кормят. Кольцо? И так пальцы все в перстнях, как у цыганки. Машину?! Да она и на старой-то ездить боится! Николай Сергеевич сидел в своём кабинете, вертел в пальцах дорогой телефон и мучился так, как не мучился даже в тот памятный год, когда на фирму нагрянула проверка. Через три дня у них с женой серебряная свадьба. Двадцать пять лет они с Тамарой прожили душа в душу. А он, деловой человек, который целый холдинг держит в кулаке и глазом не моргнув...

