Нейрокнига

Время растянулось, как резина. Коэн стоял в дверях архива, заслоняя выход, а Саша Соколова судорожно соображала, как много он слышал из их разговора. И главное - что теперь делать. "Финальный эксперимент?" - Клара встала между Коэном и столом с документами. - "О чём вы говорите? Любые эксперименты запрещены после случая с отцом Юры." "Формально - да," - Коэн шагнул в комнату. - "Но Юра нашёл решение. То самое, простое решение, о котором говорил его отец. И знаете что? Он прав." "Вы не можете..." - начала Саша. "Не могу что, Александра? Помочь талантливому молодому учёному завершить важное исследование? Или вы хотели сказать что-то о вашем брате?" Саша замерла...

"Это невозможно," - Клара разложила документы на столе. - "Мой брат никогда не был в Стэнфорде. Он вообще не был в Штатах." Утреннее солнце заливало архив института. На столе перед ними лежали распечатки - статьи, фотографии, отчёты. В центре - та самая фотография научной группы. Брат Саши стоял чуть в стороне от основной группы, будто случайно попал в кадр. "Здесь есть список участников проекта," - Клара протянула ещё один документ. - "Смотри - Андрей Соколов, приглашённый журналист. Твой брат." "За три месяца до его последнего расследования," - Саша провела пальцем по строчке. - "И за полгода до...

"Сын профессора Дэвида Коэна трагически погиб..." - Саша в третий раз перечитывала заголовок старой газетной статьи. Ничего конкретного - ни имени мальчика, ни обстоятельств, ни даты. Просто короткая заметка в разделе некрологов. Она откинулась в кресле, глядя на экран. Второй час ночи, а она всё ещё в институте, роется в архивах. Из лаборатории доносился приглушённый гул - Юра продолжал работать. Открыла следующую вкладку - научные публикации Коэна. Десятки статей, каждая - образец академического стиля. Методология выверена досконально, выводы доведены до уровня абсолютной истины. Саша машинально отметила - все работы по травматической памяти датированы после предполагаемой смерти сына...

Юра работал уже третьи сутки. После разговора с Коэном что-то изменилось - он больше не выглядел сломленным, в его движениях появилась цель. Саша наблюдала за ним из своего угла лаборатории, разбирая старые записи экспериментов. Он почти не спал. Три дня назад, после того разговора с Коэном, Юра просто пришёл в лабораторию и начал работать. Клара пыталась отправить его домой, но он только отмахивался, погружённый в свои вычисления. "Ты должен отдохнуть," - Саша поставила перед ним кофе. Третья чашка за утро. "Не сейчас," - он даже не повернулся к ней. - "Я почти понял. Смотри - если отец был прав насчет простого решения, то дело не в сложности схемы...

"Когда погиб мой сын," - Коэн говорил негромко, присев на край стола в пустой лаборатории, где Юра в очередной раз проверял расчеты, - "я месяц не мог прикоснуться к своим исследованиям. А потом один пациент рассказал мне историю. О том, как его отец учил его чинить старые приёмники. 'Если сломалась важная вещь,' - говорил отец, - 'нужно не горевать о поломке, а понять, как она работала'." Юра никак не отреагировал, но его пальцы замерли над клавиатурой. "И знаете, что случилось потом? Этот пациент принёс мне старый приёмник своего отца. Сказал - попробуйте починить его, профессор. Я провёл над ним три ночи...