Вдвоём с мамой

«А ты чего на танцы не пошла?» ─вопрос мамы застал меня врасплох. Субботний вечер. Работает телевизор. Сидим с мамой рядышком на диване. Растерялась, что ответить. Опомнившись, отвечаю: ─ Мама, какие танцы? Пенсионерки на танцы не ходят. Я уже бабушка. Вспомни себя, когда ты в последний раз была на гуляниях. В моем возрасте у тебя мысли такой не было. Сидит, улыбается. Хотя, какие наши годы, я бы под духовой оркестр с удовольствием покружилась в парке в вальсе. Но живем в деревне, до ближайшего клуба два километра. Да и клуб бездействует. Когда мы были молодыми, ещё не замужем, мама нас всегда свободно отпускала на танцы. Никакого контроля с её стороны. Вот так она нам доверяла. Верила, что плохого не натворим. Приходили мы за полночь с танцев, маму старались не будить: ей рано вставать утром. Мама наша в молодости была немногословная, пустословием не занималась. Нотации не читала нам. Воспитывала своим примером. Теперь-то я понимаю, что воспитывают поступки, а не слова. Мы тогда уже знали, что можно, что нельзя. Единственные слова произносила мама: «Так поступать некрасиво». «А ты чего сегодня на танцы не пошла?» С того вечера поняла, что мама иногда уходит от реальности. Ей уже скоро 92. Помнит, что мы с девчонками на танцы бегали. В подсознании её до сих пор я молодая и неопытная дочь. Не понимает, что я тоже уже домоседка и по утрам не хожу на работу, а о танцах мысли не возникают. Сколько я в тот вечер ей ни объясняла и доказывала, она так и не поняла, что танцы в прошлом. Живу с ней с 2003 года. На тот момент мама жила одна в своем стареньком доме, доме нашего детства.. С виду дом казался добротным, внутри тоже косметический ремонт придавал приличный вид. Жить зимой было холодно, хотя стоял газовый камин. Жизненные обстоятельства вернули меня в отчий дом. Было нелегко уживаться нам вдвоём с мамой. Приходилось все эти годы подстраиваться под неё, угождать её нраву. Кто жил с престарелым родственником, тот имеет представление. Часто спрашивала про себя: почему к старости люди так сильно меняются. Поняла: они не хотят признать свой возраст, боятся стареть. Хотят доказать, что всё ещё могут жить так же успешно в делах хозяйственных, как раньше. Это далеко не так. Я в этом убедилась на примере своей мамы. Разве могла я когда-то подумать, что наша славная мама доживет до преклонного возраста и станет такой невыносимой по характеру. Бесполезно её перевоспитывать. Овдовев в 53 года, всё деревенское хозяйство т мама тянула на себе. Это сказалось на формировании её характера. Теперь мы живем вдвоем. Я терпеливо выношу все выходки мамы. Помогают мне в этом теплые воспоминания о том, какая хорошая мама была в молодости, когда мы были детьми. Куда исчезает всё лучшее в человеческом характере со временем? Думаю, съедает старость. А вы как думаете?

vk.com/...129 Жил-был осенний лист. Сколько ему было лет, он и сам не знал. Все эти годы он находился в полудремотном состоянии. Лежал, забытый, между страницами есенинского томика. Здесь ему было спокойно и уютно. Он нисколько не заморачивался, что весь был потухшим и высохшим. Хотя прекрасно осознавал, что был уже старым, никому не нужным. И всё равно несчастным себя не считал. Правда, иногда закрадывалась предательская мысль о бесполезности существования. Но эти мысли отгонял, успокаивая себя: «Чего жалеть, что старый ─ многим его сородичам, братьям и сестрам, в этом было отказано, потому как жизнь дается всем, а старость ─ избранным! Мне просто повезло». Короток век древесных листьев, зато такая насыщенная их жизнь. Солнце ласкает, ветер щекочет, дожди омывают, насекомые ютятся в них. Не жизнь, а мгновение. Вот уже зрелость переодевает их в осенний наряд на прощальный вальс. Зонтиками кружатся в воздухе и опускаются на землю на вечный сон. Единственный этот лист чудом сохранился между страницами. Этот везунчик пролежал бы, возможно, ещё долго на книжной полке, вспоминая свою историю, очень похожую на сказку, если бы однажды молодая особа не наткнулась на него, листая страницы любимых стихов. Листок клёна упал на колени девушки. Это была визитная карта осени., Спресованный временем, резной, он был похож на раскрытую ладонь. Тоненькие прожилки расходились, как линии жизни, от черешка, будто напоминали о пройденных его тропках. Девушка улыбнулась, покрутила листочек в руке, представила, как какой-то романтик  когда-то шёл по шелестящему ковру осенних листьев, подобрал один из них и принес домой. А губы её уже мурлыкали песню Караченцева: ─Жёлтый лист, доверясь мне, вдруг сел в мою ладонь… Она понимала, что пожелтевший осенний лист ─ уже мертвый, неживой, но имеет право на существование. ─Где лучше всего спрятать отживший лист? Оставьте его в лесу, и там его никто никогда не найдет, ─ вспомнились слова  Валентина Пикуля. Девушка бережно положила его обратно в книжку.