Мария Леонова

Приветствую всех на своем канале! Оставляйте свои комментарии и я вам обязательно отвечу!

Всем доброго времени суток, достопочтенные читатели Дзена! Приятного вам прочтения!

Здравствуйте уважаемые пользователи Дзена! Приятного вам прочтения!

Доброго времени суток, уважаемые читатели! Приятного вам дня и оставляйте свои комментарии!

. Тревога сработала, потому что сердцебиение Норы до необычайного участилось. Возможно, это произошло из-за стресса, – укоряющий взгляд доктора Альвареса устремлен на меня, но обращался он к папе. Я обнаружила, что Сэм еще здесь. Я желала ухватиться за последнюю искру надежды,...

Альвареса. Он поддерживал меня за голову, и я немного успокоилась. Он посветил мне в глаза фонариком, приподнял сначала левое, а затем правое веко. Он говорил со мной. Во всяком случае, губы у него шевелились, но я ничего не слышала – только писк, собственное дыхание, бешено бьющееся сердце и тот голос в голове, который все насмехался надо мной. Доктор Альварес отпустил меня, и в следующее мгновение невыносимо противный звук смолк...

по палате, он вдруг оказался рядом с моей койкой. В его глазах плескалась тревога. Я попыталась сморгнуть пелену паники. Дышать нечем… Пронзительный писк заставил содрогнуться. Выключите его! Выключите! Я зажала уши, но писк был слишком громкий...

: – Сэм? Я в растерянности, не хватало еще, чтобы Сэм тоже запутался. – Дай мне секунду. Одну малюсенькую, – процедил он, будто слова причиняли ему боль. Его плечи, грудь вздымались и опускались в такт участившемуся дыханию. И вдруг я задышала вместе с ним. Часто хватала ртом воздух, будто мне не хватало кислорода...

. Я скомкала в пальцах одеяло. Все будет хорошо… – Почему именно эта мелодия? – сиплым срывающимся голосом поинтересовался Сэм. Глаза открылись будто сами по себе. Сбитая с толку, я мысленно повторила слова Сэма. О чем он? – Какая мелодия? – Которую ты только что напевала. Я в замешательстве уставилась на Сэма. Я что-то напевала? – Ты даже не заметила, – догадался Сэм...

, в шоке я уставилась на Сэма. Из глаз покатились слезы, щеки пылали, в груди жгло. Ничего не в порядке. Вообще ничего. Я солгала, сказав, что помню себя. Это не так. Я не помнила, что чувствовала, когда мама испекла мне на шестнадцатилетие любимый пирог. Что чувствовала, когда впервые поехала на велосипеде. Не знала, почему плакала, получив от родителей в подарок на десять лет морскую свинку. Я грустила? Мне хотелось чего-то другого? Или то были слезы радости? Все, что я когда-либо чувствовала… исчезло...

!» – хотела закричать я. Просто: «Да!» Но не получалось. Что-то внутри удерживало слова, не давало им сорваться с губ. Что-то внутри останавливало меня. Оно в панике трясло головой, будто говоря: «Это не так, ты не в порядке». Однако я не верила. Не желала верить. Я в порядке. Сэм наблюдал за мной, смотрел слишком пристально...

. Они навсегда останутся с нами. Мимолетные кадры прошлого. Но ценными и особенными воспоминания становятся лишь благодаря чувству, с которым мы их связываем. Чувству, похожему на музыку. Мелодия, прикрепленная к воспоминанию. Ее нет. Картинка – это лишь картинка. Картинки кружились у меня в голове немые, бессвязные и не могли дать ответ...