Николай Бортиков

Шеварднадзе не знал, чем ему заняться. Он создал Внешнеполитическую ассоциацию, чтобы в последствии превратить ее в мозговой центр, анализирующий внешнюю политику с независимых позиций. Но после многих десятилетий напряженной политической жизни ему было невыносимо скучно. В марте 1991 года, когда американский госсекретарь Бейкер приезжал в Москву, он ужинал у Шеварднадзе. Бывший министр обреченно говорил, что существует угроза хаоса и диктатуры, что возможен государственный переворот, и стране нужно новое поколение руководителей. Он полностью разочаровался в Горбачеве. Одному из своих гостей Шеварднадзе с печалью заметил: — Теперь я понимаю, почему человек может покончить жизнь самоубийством...

Партийное собрание Министерства обороны дважды обращалось к Горбачеву с требованием привлечь Шеварднадзе к уголовной ответственности за продажу интересов Родины. В Верховном Совете и в печати министр иностранных дел подвергался не просто критике, а откровенным оскорблениям. Он превратился в козла отпущения. Его обвиняли во всех смертных грехах. А люди, которые должны были его поддержать, молчали. Он сильно обижался на Горбачева, который его не защищал, хотя министр проводил президентскую линию. От Горбачева постоянно требовали скальпа Шеварднадзе. И президент явно подумывал о том, что, может быть, ему нужен новый министр, которого не будут каждый день топтать в Верховном Совете...

Советские руководители были против, как и арабисты в самом МИД: разве можно вместе с американцами выступать против старого друга Советского Союза, которого Москва вооружила и поддерживала именно за антиамериканскую позицию? Шеварднадзе взял ответственность на себя. Они с Бейкером осудили Саддама Хусейна и вместе призвали объявить эмбарго на поставки оружия Ираку. «Мировое сообщество, — говорилось в совместном заявлении, — должно не только осудить эту акцию, но в ответ на нее предпринять практические шаги». Саддам Хусейн этого не ожидал. Впервые Соединенные Штаты и Советский Союз действовали вместе в таком принципиальном вопросе...

Советской дипломатии пришлось туго, когда после Рейгана президентом Соединенных Штатов стал Джордж Буш-старший. Новый президент не спешил делать шаги навстречу Москве. Такого же мнения придерживался и госсекретарь Джеймс Бейкер. Он советовал президенту: — Нам надо избежать скоропалительности, не стоит спешить. Бейкер считал, что его предшественник Шульц проявил мягкотелость в отношениях с русскими и сделал слишком много уступок. Бейкер не желал выглядеть податливым. Рейган с его репутацией ястреба не боялся критики справа, Буш и Бейкер не чувствовали себя столь же уверенно. Для Шеварднадзе это было неприятным сюрпризом...

Трудность Шеварднадзе состояла в том, что ему в быстро менявшемся мире не хватало времени на размышления. Время мчалось, как скорый поезд. Надо было успеть произнести свою реплику, прежде чем занавес опустится. При этом Шеварднадзе был достаточно осторожен. Горбачев, как президент, был куда свободнее в действиях. Скажем, когда шел процесс объединения Германии, Горбачев на встрече с американским президентом Джорджем Бушем-старшим согласился с тем, что единая страна сама решит, хочет ли она состоять в НАТО. Народ имеет право выбирать, с кем ему быть. Буш был доволен. Шеварднадзе и Фалин, тогда секретарь ЦК КПСС по международным делам, встревожились...