96 подписчиков
Про мальчика с указкой, разбитые тарелки и очень старого антрополога, который объяснил мне, почему..
• 17 мая в 10:55
Знаешь, есть вещи, которые мы учим очень рано.
И учим намертво.
Как бетон, который схватывается раз и навсегда, а потом ты пытаешься в этом бетоне пошевелить пальцами и не можешь.
Я, например, выучила один урок в 12 лет.
Был мальчик. Воробьёв, Женька. Он поднял указкой мой подол на глазах у всего класса.
Я схватила его и подняла над полом. Я тогда подумала, что победила.
Что это и есть сила.
А потом я прожила почти 40 лет с этой формулой. Всю жизнь.
И на книжном клубе, где мы читали английского антрополога с фамилией Бейтсон, на шестом десятке , поняла, что весь мой бетон был ошибкой.
Что каждое наше слово и действие - это не просто «информация».
Это ещё такой маленький невидимый флажок, который поднимается над фразой и кричит: «Считай это высказывание шуткой!» или «Считай это угрозой!» или «Сейчас я учу, а не действую!».
Этот флажок называется «метасообщение». И беда начинается тогда, когда люди этот флажок не видят. А когда сами его путают.
Вот самый простой пример
Ты бьёшь друга по плечу. Если вы в спортзале - то нормально. Если вы на похоронах, катастрофа.
Понимаешь? Контекст решает всё. То же самое слово, тот же удар, а смысл на сто восемьдесят градусов другой.
Бейтсон придумал для этого слово - «контекст», невидимое правило, которое говорит тебе, в какую игру ты сейчас играешь.
когда тебе говорят одно, а метасообщение - прямо противоположное.
И ты не можешь ни подчиниться, ни отказаться, ни выйти.
Ты в ловушке.
Например, мать говорит ребёнку: «Иди сюда, я тебя люблю», но вся её поза, голос, лицо кричат: «Ты мне противен, не приближайся». Ребёнок подходит - плохо. Ребёнок не подходит - тоже плохо.
И он сходит с ума, потому что мир перестаёт быть понятным.
И вот тут я подумала: а ведь я всю жизнь жила в двойном послании.
Сама себе его посылала.
С одной стороны, я была сильная, успешная, руководитель. А с другой, внутри сидела та девочка, которая боялась, что её раздавят, и готова была убить при малейшей угрозе. И эта девочка не умела отличать реальную угрозу от усталой шутки. Не умела спрашивать: «Слушай, а ты сейчас серьёзно или так, бросаешь слова?».
Она сразу хватала за горло.
Мне пятьдесят восемь. Я разведена. И я только сейчас учусь тому, чему должна была научиться в детстве.
Я учусь различать.
Первое. Останавливаюсь. Прямо посреди ссоры, посреди разговора, посреди собственной злости. И спрашиваю себя - «А в каком контексте я сейчас нахожусь?»
Если злость, контекст аффекта. В нём нельзя принимать решений. Вообще никаких. Иди, выпей воды, выйди из комнаты, поспи. Решай завтра. Это не трусость. Это умение не стрелять себе в ногу.
Второе. Я научилась различать, когда я действую, а когда учусь. Раньше я всегда сразу действовала. Хватала за горло, требовала извинений, била посуду. А надо было сначала выйти в контекст обучения: «Что здесь вообще происходит? Почему он это сказал? Может, я не так поняла?». Действие - потом. Или не действие, а разговор.
Третье. Я разрешила себе ошибаться. Бейтсон называет это «контекст эксперимента». Когда ты говоришь себе или другим: «Это эксперимент, а не окончательное решение».
И страх ошибки уходит. Ты просто собираешь данные. Если не получилось, значит, получила новые данные, а не провалилась в бездну.
Четвёртое. контекст терапии. Это когда обычные решения не работают, ты делаешь проблему частью решения.
Как в старом анекдоте про мальчика, который не хотел спать. Мама сказала: «Твоё наказание - не спать всю ночь и смотреть на эту стену». И мальчик заснул через пять минут. Парадокс. Абсурд. Но работает.
«а что, если развод был лучшим решением, потому что он показал мне, что я не умею переключать контексты?
И теперь я учусь».
Пятое. Я учусь распознавать двойные послания и называть их вслух. Если мне говорят одно, а чувствую я другое, я не ломаю голову, а спрашиваю: «Ты сейчас серьёзно? Или это шутка? Или ты устал? Или ты меня боишься?».
И знаешь, чаще всего человек сам не знает, в каком он контексте. А когда называешь это вслух
3 минуты
19 мая