53 подписчика
💜АНГЕЛЫ НЕ ЖИВУТ В ОТЕЛЯХ💜
(отрывки из моей книги)
«СОЗВЕЗДИЕ КОЛЬЦА»
Она лежала, сжавшись в комочек под кусачим одеялом, и слушала, как ветки кизила царапают окно у изножья кровати. Между этими ветками в свете звезд величаво мерцали хрустальные отроги Заилийского Алатау, над пиком Джайляу висела яркая большая звезда. Она смотрела на эту звезду, вытирая слезы кулачком. Маленькая девочка, которая год назад почти умерла.
Сегодня, вернее, уже вчера, она умерла еще раз.
Сначала она увидела красный свет перед глазами, потом тьму, застлавшую все вокруг, а потом – глаза воспитательницы. Она никогда не забудет эти глаза на посеревшем лице двадцатилетней девчонки, которая только что поняла, что убила ребенка.
Нет, она даже не упала – ее подхватили подружки. Маленькое головокружение – и все прошло. Патология соединительной ткани не дала сердцу разорваться окончательно, это был ее первый в жизни инфаркт, и теперь всю жизнь «нервная лихорадка», называвшаяся мудреным словечком «эндокардит» будет преследовать ее, когда зима и стресс… Каждую ночь ровно в два часа температура 39,9. Она привыкнет за последующие сорок лет, но тогда ей и это было все равно.
Мать говорила впоследствии, что ее отдали в этот элитный санаторий на полтора месяца только из-за перенесенного год назад ковида (тогда такого названия еще не было), воздух высокогорий должен был ее вылечить… от чего? Без трети легких она не страдает, а вот сердце ей новое никто не даст. На ее слова, что домашняя девочка за эти 45 дней в казарме потеряла десять лет жизни и веру, мама только говорила: «я хотела как лучше».
Она всегда хочет как лучше, и всегда получается черт-те что. Та, другая ее мама, возможно, была бы более внимательной, хотя… отдала же она таких чудесных мальчишек в разные пансионы, когда ее не стало. Разлучила детей, не успевших оправиться от потери. Младший тогда потерял зрение. Старший придумал… придумать ее.
«Нас всегда предавали», - она приподнялась на локте, стряхнув полусон-полуявь, и по привычке не поняв, где она находится. Это он сказал? Эх, милый… С тобой-то что?
Она поправила электрическое одеяло. Почему она вспоминает это все?...
А вот интересно, что было с ним тогда, в ту ночь? Ведь должно же было что-то быть… Это же их общее сердце.
Он тоже лежал, свернувшись калачиком, на неудобной кровати и смотрел в окно на белеющие вершины. Роше-де-Найе, так, кажется, называлась гора. Вчера вечером, не помня себя от горя, он добрался до Монтре и снял номер в отеле на последние деньги. Завтра он сядет на электричку, но ему не хватит до Парижа, и он будет кататься зайцем… Рыжий, чрезвычайно веснушчатый мальчишка, младший («единственный», - произнес в голове голос отца) сын самого известного дипломата Франции.
Он прижимал к груди своего единственного друга – плюшевого медвежонка. Хорошо, что Жиль успел сунуть его ему, когда он скатывался по лестнице, покидая родительский дом навсегда. Отец указал ему на дверь и лишил поддержки. Мать приняла сторону отца. Он ей этого не простил. И отомстил, как мог, - жестоко и трагически.
Он понял мать только через сорок лет, а пока…
Огромные глаза блестели в отражении света, он смотрел на ту же самую звезду, что и она за тысячи километров от него. Пять тысяч, кажется… не все ли равно. Здесь или на другой планете они всегда были и будут вместе.
В эту ночь они оба чувствовали себя самыми одинокими и ненужными во Вселенной.
И поэтому одновременно ощутили ментальный сигнал – прикосновение душ друг к другу. Стало немного легче, и они одновременно вздохнули и закрыли глаза.
Ему скоро будет двадцать пять, ей – пока еще девять…
С трудом для обоих наступало утро девятого января одна тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года.
Впереди было сорок лет долгого, трудного и порой невозможного, непреодолимого и смертельно тяжелого пути. Сорок лет, полные мимолетных вспышек счастья и многолетних состояний горя и ожидания смерти…
И вот час настал.
В ночь с 8 на 9 число января 2024 года Наставники сказали ей: «Осталось три дня».
До чего? – удивилась она.
(продолжение следует)
3 минуты
20 декабря 2024