— Квартиру будем продавать, Вера. Игорю нужно где-то жить с молодой женой, — заявила бывшая свекровь.
Она по-хозяйски протопала в Верину кухню прямо в уличных сапогах и шубе под леопарда.
За её необъятной спиной переминался с ноги на ногу сам Игорь.
Замыкала процессию золовка Оксана, которую, видимо, прихватили для массовки и морального давления.
Есть особая категория людей, которые искренне верят, что штамп в паспорте их сыночки — это бессрочный абонемент на чужую жилплощадь.
Тамара Ильинична бросила на чистую скатерть свою дерматиновую сумку с золотыми пряжками и тяжело опустилась на стул.
— Мы пришли решить вопрос, по совести, — припечатала она тоном генерала, принимающего капитуляцию. — Без судов и грязи. Половина по закону его. Мы всё посчитали, так что давай без истерик.
Вера спокойно отставила свою кружку.
Игорь ушёл к своей молодой тренерше из спортзала с одним чемоданом, зато возвращался за квартирой так уверенно, будто забыл здесь не только носки, но и право собственности.
Со шкафчика за всей этой процессией внимательно наблюдал Тит — крупный серый попугай жако, обладатель скверного характера и феноменальной памяти.
Тит бесшумно спланировал со шкафчика, приземлился на спинку стула Тамары Ильиничны и ловким, отработанным движением клюва потянул за конец её шелкового платка.
Узел развязался, платок скользнул на пол.
Свекровь ахнула, пытаясь поймать ускользающий шелк, а Тит, переступив лапами, громко, гнусаво и с абсолютно Игоревой интонацией выдал:
— Ма-а-ам, дай денег, я опять встрял!
Оксана прыснула в кулак. Игорь залился краской.
— Уберите эту мерзкую птицу! — взвизгнула Тамара Ильинична, выхватывая платок с пола. — Он телевизора наслушался!
— Он вообще телевизор не смотрит, — хладнокровно заметила Вера, глядя, как попугай возвращается на свою наблюдательную позицию. — Так что там по закону?
Игорь откашлялся, пытаясь напустить на себя солидность.
— Вер, ну ты же всё равно одна. А у нас семья будет. Детей планируем. Квартира для тебя слишком большая. Давай как взрослые люди. Я в неё всю душу вложил. Ремонт, ламинат, плитка в ванной... Это всё совместные вложения!
— Какая забота, — Вера чуть приподняла бровь. — Ты даже после развода продолжаешь считать мои метры своими. Только вложил ты, Игорь, не душу, а печень, когда пил пиво на диване, пока бригада от «Строй-Мастера» клала этот самый ламинат.
— А вот и нет! — Тамара Ильинична вытащила из сумки и победно хлопнула по столу пухлой папкой. — У нас все чеки есть! Игорек всё сам покупал! Суд это учтет!
Она размашисто распахнула папку, демонстрируя веер строительных чеков.
Тит, которого блеск белой бумаги привлек больше, чем семейная драма, тут же спланировал прямо в центр стола.
Он по-хозяйски прошелся по документам, подцепил клювом верхний чек и небрежно сбросил его на пол. Затем поднял голову, посмотрел прямо в глаза свекрови и громко, с отчетливым причмокиванием произнес её же собственным голосом:
— Прячь сервелат, Оксана с мужем прутся!
На кухне разом смолкли все звуки.
Оксана медленно повернулась к матери. Лицо Тамары Ильиничны густо запылало от гнева.
— Мам, так это ты про меня? — тихо спросила золовка. — Я же тогда к вам с пирогом приезжала...
— Это она его научила! — завопила свекровь, тыча пальцем в Веру и пытаясь спасти остатки авторитета. — Специально дрессировала, змея! Убери его, он мне чеки помнет!
Тит в ответ громко почистил клюв о рукав её леопардовой шубы, оставив на искусственном меху легкий пыльный след.
Вера невозмутимо пододвинула папку к себе, аккуратно отодвинув попугая пальцем.
Она знала, что они придут. Игорь последние две недели слишком часто выпытывал, где лежат документы на квартиру, а бывшая свекровь «случайно» звонила уточнить метраж. Поэтому нужные бумаги уже ждали своего часа.
— Давайте посмотрим ваши доказательства. Так... Двадцать мешков цемента, металлочерепица, фасадные панели... Тамара Ильинична, у нас пятый этаж панельки. Панели эти у нас разве что на холодильнике могли появиться.
Ах да, — Вера изобразила легкое удивление. — Это же чеки со строительства вашей дачи. Которую вы, кстати, строили в период нашего с Игорем брака.
— Не смей приплетать мою дачу! — взвилась свекровь. — Речь о квартире! Половина — Игоря!
Вера спокойно открыла верхний ящик стола и достала бумаги.
— Статья тридцать шесть Семейного кодекса РФ, Тамара Ильинична. Имущество, приобретенное на личные средства одного из супругов, разделу не подлежит. Квартира куплена в браке, да. Но вот цепочка: договор продажи дома моей покойной бабушки, зачисление на мой личный счет, перевод напрямую застройщику. Рубль в рубль. Игоря здесь нет. И доли его здесь нет. Все выписки уже лежат у моего юриста.
Игорь поник и как-то сразу стал меньше ростом. Тамара Ильинична беспомощно заморгала.
— Зато есть кое-что другое, — мягко, но с металлом в голосе продолжила Вера. — За месяц до ухода к своей новой тренерше, Игорь взял кредит на миллион рублей. На «развитие своего дела», которого у него никогда не было. Раз уж вы хотите делить всё, по справедливости, я прямо завтра подаю в суд иск о признании кредита твоим личным долгом. Доказать, что деньги ушли не на семью, мне будет несложно.
Вера сложила руки на столе и улыбнулась самой вежливой улыбкой.
— Так что от моей квартиры вы получаете ноль. А если Игорь перестанет платить кредит, банк пойдёт к вам. В кредитном договоре ваша подпись тоже есть. Поручителем шли, Тамара Ильинична? Шли.
Свекровь подскочила так, словно стул под ней загорелся. Генеральское наступление окончательно захлебнулось в окопах юриспруденции.
— Хабалка! — выплюнула она, судорожно запихивая дачные чеки обратно в дерматиновую сумку. — Мы к тебе больше ни ногой! Пошли, Игорь! Оксана, не стой столбом!
Она гордо вскинула голову, поправляя свой леопардовый воротник, чтобы удалиться с остатками достоинства.
И тут Тит нанес финальный удар.
С громким хлопаньем крыльев он спикировал сверху и приземлился точно на плечо её леопардовой шубы. Свекровь пронзительно завизжала, замахав руками.
Попугай, балансируя крыльями прямо перед её лицом, оставил на воротнике аккуратную белую птичью печать — точь-в-точь как штамп «в собственности отказано».
— Снимите его с меня!! Он мне шубу испортил! — вопила свекровь, пятясь в коридор.
Тит изящно вспорхнул обратно на шкаф, посмотрел на паническое отступление несостоявшихся владельцев недвижимости и громоподобным басом выдал:
— Ноль целых! Свободны!
Входная дверь захлопнулась с такой силой, что в коридоре звякнуло зеркало.
Вера не спеша подошла к шкафчику, почесала Тита за ухом и протянула ему половинку грецкого ореха.
Тит довольно хрустнул орехом.
Потому что на чужую квартиру можно прийти с папкой чеков. Но уйти всё равно придётся со своей сумкой и нулём целых.