В 1914 году часть молодых мужчин была призвана на начавшуюся Германскую войну. Деревня была встревожена этими событиями, однако последующая Гражданская, а тем более Велика Отечественная война принесли жителям Кацкого стана гораздо больше горя и бед. Наступила многолетняя черная полоса жизни для русской деревни. О соотношении потерь кацкарей в войнах первой половины 20-го века можно косвенно судить по очеркам старожила деревни Запасово: Русско-Японская война – призвано 2 человека, погиб 1; Первая мировая – призвано 16 человек, погибло 2; Великая Отечественная война – призвано 22 человека, погибло 17, плюс к ним 3 человека мирного населения во время блокады.
Как видно, в приведенных данных отсутствует информация по Гражданской войне. Дело, в том, что сам автор этих строк ушел тогда воевать. Именно Гражданская война стала первой по-настоящему страшной военной бедой для Кацкого стана. Остановимся на ней подробнее.
Политические события, бурлившие в столице, до поры мало интересовали кацкарей. Как и большинство крестьян России они занимались своими внутренними делами и сначала довольно пассивно приняли пришедшую Советскую власть. В Мышкинском уезде она была установлена 18 января 1918 года, на Кадке – 21 января. Тем не менее, из-за развитого отходничества, экономическое положение на Кадке сильно зависело от процессов, происходящих в Петрограде. Начавшаяся в городе разруха и голод, спровоцировали массовый исход кацкарей-переселенцев в родные деревни. Однако, и здесь они не обрели искомого покоя и безопасности.
В связи с разрастанием Гражданской войны, большевики ужесточили политику военного коммунизма, характеризующуюся принудительным изъятием продовольствия у крестьян. Для Кацкого стана это представляло смертельную опасность – наступление массового голода. Как уже говорилось, природные условия здесь не позволяли собирать достаточный для самообеспечения урожай хлеба, а альтернативные источники дохода, которые ранее всегда выручали кацкарей – торговля и отходничество – из-за политических событий замерли. К тому же весной 1919 года властью стала проводиться всеобщая мобилизация в Красную армию мужчин с 18 до 40 лет. Усталые от войны крестьяне разумеется не горели желанием в нее вступать добровольно.
Всё это вызывало повсеместное недовольство местного населения. Вскоре на Кадку, на свою малую родину, стали возвращаться не только отходники и переселенцы из города, но и бывшие фронтовики и дезертиры. Именно они стали основными инициаторами последующих трагичных событий.
Летом 1919 года в населенных пунктах Нефедьево, Медлево и Ордино вспыхнуло стихийное восстание, в котором в основном участвовали местные мужики, в том числе дезертировавшие с фронта и молодые парни-уклонисты, прятавшиеся от мобилизации в окрестных лесах и у родственников в глухих деревнях. Священник Нефедьевской церкви благословил восставших, после чего они двинулись в деревню Ельцыно, где разгромили волостное правление, сожгли документы и книги. Служащим запретили сообщать о беспорядках в уезд. В это время в Ельцыне в гостях у родственников находились красноармейцы Комаров и Кузьмин. Уроженца Кацкого стана Комарова убили выстрелом из обреза у деревни Трощеево. Позже его тело с почестями похоронили в Мышкине, назвав в его честь главную площадь города. На этом, видимо, волнения и закончились. Что делать дальше никто из бунтарей не знал.
Ответ большевиков не заставил себя долго ждать. Спустя несколько дней, на подавление «зеленых» из Мышкина выехал карательный отряд, состоявший из латышей, а также роты мышкинских красноармейцев, всего около 70 человек. Интересно, что в воспоминаниях кацкарей остались только латыши. Видимо крестьяне никак не хотели принимать реалии Гражданской войны, когда русские убивали русских. Никакого сопротивления восставшее население не оказало. Тем не менее, действия карательного отряда оказались неоправданно жесткими.
Сначала каратели отправились в Ельцыно и арестовали всех представителей волостного правления – трех человек. Их собирались сразу расстрелять, но прислали телеграмму из уезда об отмене расстрела. В доме крестьянина Сальникова нашли ружье, сын его был дезертиром и отсутствовал, однако был другой сын. Отца и сына вывели к колодцу и на глазах у матери расстреляли. Затем прибыли в Ордино, поставили пулемет на колокольню местной церкви и пустили очередь в березовую рощу, в которой скрывалось большинство дезертиров и уклонистов. «Зеленые» убежали глубже в лес. В Ордино также расстреляли двух местных мужиков. В Медлеве арестовали 12 человек, но позже отпустили. Подобным образом действовали и в других селах. Карательные действия продолжались почти до зимы. Красноармейцы арестовывали мужиков, брали заложников, отнимали продовольствие, вылавливали по лесам дезертиров и уклонистов. Характерен следующий случай тех событий: У крестьянина Румянцева из деревни Трухина скрывался от мобилизации в лесу сын. Об этом донесли командованию отряда. Румянцеву пригрозили, что отнимут корову, если не приведет сына. Отец испугался, нашел в лесу сына и привез в Богородское, там его расстреляли и тут же отдали тело отцу.
После революции кардинально изменились поземельные отношения. Крупные землевладельцы, в лице помещиков, зажиточных крестьян и купцов, были лишены большинства своих земель. Судьба этих «бывших людей», как с горечью шутило высшее сословие о себе после революции, сложилось по-разному. Адмирал Нилов, сподвижник царя, был разжалован и умер, а его сестра, Ольга Дмитриевна Нилова, осталась жить в Мураново. Все их земли отняли, но поместье в Мураново, она, по одной из версий, успела продать своему управляющему. Ольга Дмитриевна, совершенно не была приспособлена к реальной жизни, ее и раньше-то обманывали слуги, а теперь она была и вовсе потеряна, не желая принимать изменившуюся обстановку. Осталась у нее карета с пожитками, которые она постепенно раздавала крестьянам в качестве платы за проживание. Дольше всего она жила в Рождествено, но места ее проживания периодически менялись. Ходя в старых нарядах по улице, Ольга Дмитриевна стала местной достопримечательностью. Люди относились к ней по-разному, кто с уважением, кто с ненавистью, но большинство считали её не в своем уме.
Смешным был ее исход из Кацкого стана. Она списалась с родственниками в Москве и через некоторое время ее пригласили к себе – в какую-то государственную контору требовались люди со знанием иностранных языков, а Ольга Дмитриевна знала не только французский, но и немецкий, итальянский и латынь. Так что нашлась работа и для нее. Но как было выехать из деревни без документов? В волостном Совете долго думали какую бы справку дать бывшей дворянке, чтобы ее не задержали при первой же проверке. Наконец, написали: «выдать мандат на беспрепятственный проезд до столицы... батрачке Ниловой». Бумага помогла. Нилова благополучно добралась до Москвы и устроилась там переводчицей Наркоминдела, несмотря на свое неблагонадежное происхождение.
Последняя помещица Знаменского Васса Евсеевна Тютчева имела хорошие отношения с крестьянами. Хотя после смерти мужа в 1906 году, она с детьми приезжала сюда из Петербурга только на лето. Когда многие соседние имения были сожжены или разграблены, Знаменское народ не тронул. Даже не разграбил. Все вещи были сложены и заперты в одной комнате. Когда Тютчева приехала в бывшее поместье в 1918 году, к ней пришли местные знакомые крестьянки и сказали: «Матушка, бери что тебе надо, мы дадим тебе подводу на станцию». Принесли еще и еды. Васса Евсеевна кое-что отобрала из вещей, а остальное раздала крестьянам. После лишения имения, Тютчевы проживали в Санкт-Петербурге. Сама Васса Евсеевна безвестно умерла в голодном 1920-м году, но ее потомки живы до сих пор. Само имение не сохранилось, как и остальные усадьбы на Кадке (все они были деревянными). Позже один заезжий человек с подельниками раскопал фамильный склеп Тютчевых, думал найти там золото, которого, разумеется, не обнаружил. Памятник с оскверненной могилы местный мужик взял для основания под сарай, а потом под крыльцо. Только в 1990-х гг., по инициативе местных краеведов, памятник вернули на место.
В революционные годы в Кацком стане начались и первые нападки на Церковь, которые также были связаны с поземельными конфликтами. У приходов отнимались хозяйственные постройки и земля. Для сохранения своего положения некоторые приходы стали создавать церковные трудовые артели – вид легальных кооперативов, признававшихся новой властью. Но с соблюдением собственного законодательства у Советской власти в те бурные годы были большие проблемы. Важнее были не законы, а «революционное чутьё», которым удобно было прикрывать и откровенный грабеж населения. Так произошло и в селе Тимохово. Местным священником о. Михаилом Зеленецким была организована трудовая артель, состоящая из местных прихожан. Плоды, получаемые из артельной земли, шли в т.ч. на содержание богадельни, которая здесь существовала издавна. Благодаря успешной работе, артель некоторое время опекал уездный земельный комитет. Но на хозяйство артели позарился Галицинский военкомат, который стал приезжать в Тимохово и прилюдно грабить артельное добро: забрал лошадь, кирпич, тёс и т.п. Когда земельный комитет вступился за тимоховцев, военкомат пожаловался в Уком (уездный комитет), объясняя свою позицию тем, что берет материалы на нужды революции у контрреволюционеров. Понятно, чью позицию занял Уком. 12 декабря 1919 года он решил: «Предложить Губернской Чрезвычайной Комиссии изъять священника Зеленецкого из пределов Мышкинского уезда, как вредный элемент и препроводить на такового весь следственный материал». Однако сначала следствие не дало никаких результатов, т.к. на защиту уважаемого священника встал народ.
Только в 1920 году отряд чекистов из Мышкина двинулся к Тимохово. Все село обыскали, но никакой контрреволюционной обличающей литературы и иных доказательств вины тимоховцев не нашли. Богодельню разгромили: сбили замки, вскрыли обшивку, всё продовольствие – хлеб, зерно, соленья и другое – изъяли и отправили в Мышкин. Отца Михаила нашли в храме молящимся. Под слезы осиротевших прихожан его арестовали и увезли. Никаких сведений о его дальнейшей судьбе нет, но несложно догадаться, что с ним сталось. После этого всё артельное хозяйство растащили, не сохранилось даже здание. Отец Михаил Зеленецкий имел большое значение для Тимохово: он был не только любящим священником, но и искусным врачом, а также устроил в селе школу, богадельню и дома для паломников. Народ его любил и почитал.
Продолжение следует.
С предыдущей частью можно ознакомиться здесь:
Остальные части смотрите в подборке.