Актеру и режиссеру Игорю Кумицкому, которого в Калуге знают и любят, 8 июня исполнилось 45. Мы решили поздравить его лично и провести с ним юбилейный день. Сразу скажем: было непросто, но весело.
Во-первых, день начался в 6 утра. Сегодня Игорь встал рано. Во-вторых, планов на день было столько, что нам оставалось только успевать за артистом.
Сюрпризы тоже не заставили себя ждать. Но давайте обо всем по порядку, чтобы вы оценили наши героические усилия.
06:00
Игорь еще сонный открыл нам дверь. А на столе уже стоит горячий кофе.
— Вставать в шесть утра — это дисциплина или необходимость?
— Конечно, необходимость! Мне кажется, я бы спал и спал.
Это единственное, чего не хватает в моей жизни.
Иногда я могу прийти домой в три часа ночи, а в пять уже уехать в другой город. В шутку я называю свою жизнь «собачьей»!
— Кофе в это время — ритуал, лекарство или просто «кнопка включения»?
— Маленькая чашка черного кофе — это мой ритуал. Хотя в последнее время я стараюсь перевести себя на зеленый чай. С трудом, но пытаюсь.
— Что важно для тебя в начале дня?
— Ознакомиться с планами на день.
За чашкой кофе я должен еще раз просмотреть то, что напланировал себе накануне. Где я должен появиться и как одеться.
И еще для меня очень важно уже с утра знать, какой вечером спектакль.
Я не могу сказать, что весь день готовлюсь к нему, думаю об этом, переживаю — нет. Это происходит само собой.
Весь день организм живет уже в ощущении конкретного спектакля. Он сам готовится. Распределяет силы.
И если спектакль или концерт отменяется, меняется название, или его не было, а он возник, происходит сбой.
Конечно, я всё сделаю, и зритель ничего не поймет, просто это как-то для меня дискомфортно.
Слава богу, такое было раз пять в моей жизни. Я человек плана, графика.
07:15
Мы примчались на прямой эфир на ТВ. По дороге выяснилось, что Игорь обожает именно «живые» интервью. Видимо, мало ему адреналина.
— Что сложнее: сыграть роль или быть самим собой в утреннем эфире?
— Скажу честно, в утреннем эфире для меня лично есть только одна сложность — не выглядеть помято. Я сова. И для меня встать в шесть утра — это подвиг.
И, представьте, как барон Мюнхаузен, я их должен совершать практически каждый день!
Но если серьёзно, всегда и сложней и интересней оставаться самим собой, честным, душевным и простым человеком. Быть человеком — это главное!
— Ответы репетируешь или импровизируешь?
— В моей жизни было столько интервью, теле- и радиоэфиров, творческих вечеров, встреч со зрителями, лекций, что я отвечаю на любые вопросы быстро, легко и откровенно. Отвечаю сходу.
Никогда не прошу вопросы заранее.
Начнёшь готовиться — и будет уже неинтересно, не по-живому, заготовлено.
Если это телевидение или радио, я люблю прямой эфир.
Когда монтаж в чьих-то руках, это не всегда бывает потом правильно смонтировано. Знаете, один и тот же ответ можно смонтировать по-разному.
— А какой самый неожиданный вопрос задавали в интервью?
— Одна журналистка спросила меня, как же я додумался до сюжета сказки, где всё наоборот. Речь шла о «Королевстве кривых зеркал».
-Это же надо было придумать такое! — удивлялась она.
А когда я ответил ей, что сюжет сказки придумал не я, а Виталий Губарев, она спросила:
- А в какой гримёрке он сидит? Мы бы и у него интервью взяли.
Я сказал, что его здесь нет, он в Москве. Она попросила его телефон.
Я ответил, что он, к сожалению, не сможет этого сделать, так как он сейчас на Ваганьковском кладбище.
Тогда она поинтересовалась: «Он что, сейчас там работает?»
Я сказал, что он там похоронен. Знаменитый советский писатель умер в 1981 году.
-Жаль, — вздохнула она. — Есть ли вопросы, которые уже надоело слышать от журналистов?
— Их много. Например: «Игорь, расскажите, с чего всё началось? Как вы стали артистом? Расскажите о ваших планах! Расскажите смешную историю» и т. д.
Очень жаль, но большинство интервью мне не приносят удовольствия, особенно сейчас. Знаете, ещё важно, кто берёт у тебя интервью, зачем оно, для кого и какая его цель.
— Если бы ты брал интервью у самого себя, о чём бы спросил?
— Я бы спросил о чём-нибудь серьёзном, но в несерьёзном формате.
Что-нибудь в стиле Жванецкого. Ну, например: «Скажите, как вы докатились до такой жизни?» Но такого мне никто не задавал!
— И как вы докатились до такой жизни?
— Обожаю вас, «Калужский перекрёсток»! Я так и знал! Отвечаю: неосознанно!
Никогда ничего не делал вопреки и назло!
Стараюсь жить и работать честно, с улыбкой, легко.
Если что-то не получается, а такое тоже бывает, откладываю на немного, а потом возвращаюсь к этому.
Не злюсь, не завидую, да и ещё, самое главное, — не обижаюсь!
08:45
После телестудии у Игоря в планах — проверить зрение. Поэтому мы у офтальмолога.
— Игорь, ты из тех, кто регулярно следит за здоровьем, или предпочитаешь откладывать это на потом?
—Каждый год в июне и июле посещаю врачей, чтобы пройти плановое обследование.
В вопросах здоровья я очень дисциплинирован. Это время, когда я готовлюсь к новому сезону.
Всех, кто помогает мне следить за своим здоровьем, — это, я считаю, мои друзья.
Удивительно, но большинство моих друзей — не художники, писатели, артисты или музыканты, как можно было бы ожидать, а врачи, военные, строители и другие.
Поэтому визит к врачу — это не только медицинское обследование, но и возможность увидеться с любимыми людьми.
— Как твои глаза реагируют на свет софитов на сцене?
— К сожалению, не очень хорошо. С недавнего времени театральные и концертные площадки стали оснащаться новым световым оборудованием, но некоторые из этих машин оказались не самого лучшего качества.
Из-за этого моё зрение стало ухудшаться. И снова мои друзья оказались рядом, чтобы помочь.
Как минимум два раза в год я встречаюсь с ними, чтобы обсудить свои проблемы.
10:20
А теперь мы в пошивочном цехе на примерке костюмов к спектаклю «Ирония судьбы». Премьера только к Новому году, но работа кипит уже сейчас.
— Игорь, в твоей костюмерной более двух тысяч костюмов, куда же ещё?
— Подождите, это только для кавер-группы «Коляда» и мои личные! А это мы шьем для спектаклей.
— Что шьётся сейчас?
— Новый сезон мы откроем комедией «Заяц с сюрпризом», костюмы к этому спектаклю уже готовы.
Костюмы к комедии «Играем в дружную семью» тоже практически сделаны, ещё пара недель — и они будут висеть на вешалках.
Теперь пришло время запустить спектакль к Новому году. Да, летом, в самую жару, но я предпочитаю всё делать заранее.
— Это та самая «Ирония судьбы»?
— Да, «Ирония судьбы, или С лёгким паром!» от создателей «Служебного романа» (смеётся).
Совместно с театрально-концертной компанией «Звёздный дождь» мы рискнём сделать ещё одну невероятную комедию.
Это будет новогодним подарком всем нашим зрителям!
— Насколько для тебя важен костюм?
— Для меня костюм — это кожа моего персонажа. Это история, судьба, образ и стиль жизни. Костюм моего героя рассказывает, кто он, какой он, зачем он, для кого он и ради чего он.
Отсюда и походка, и мимика, и даже манера разговаривать.
Иногда роль вроде бы готова, всё сделано, а потом художники приносят костюм, я его надеваю, и всё надо переделывать.
Поэтому уже много лет я на первоначальном этапе смотрю эскизы, не один раз появляюсь в пошивочный цех на примерку и сам принимаю участие в создании костюма.
— Какой элемент костюма своего персонажа ты забрал бы в свой повседневный гардероб?
— Дяди Митину тельняшку из «Любви и голубей». Никогда не надевал тельняшку, а здесь пришлось играть в ней — так уютненько. Мне понравилось.
12:00
Мы вышли из примерочной и вдруг завернули в антикварную лавку. Обычный человек прошел бы мимо, а у Кумицкого нюх на сокровища.
— Мы сюда за бутафорией для спектакля?
— И это тоже. Во-первых, иногда для постановки требуются предметы из прошлого.
А во-вторых, мало кто знает, но я уже давно увлекаюсь антиквариатом.
Меня интересуют предметы, связанные с театром, кино и искусством.
Например, у меня есть несколько предметов одежды Любови Орловой: её шляпка, перчатки, флакон духов и бисерная накидка, которую она надевала на чёрное бархатное платье.
В этом туалете советская звезда была на праздновании 30-летия фильма «Цирк».
— Антиквариат — это память, эстетика или умение видеть душу в старых вещах?
— Всё вместе. Когда я приобретаю новый трофей, моё сердце замирает от радости.
— Какой антикварный артефакт идеально вписался в интерьер твоего дома?
— Стараюсь, чтобы все вещи органично смотрелись в дизайне доме. Ведь дом – не музей.
— Если бы ты был антикварной вещью, то какой?
— Люстрой или канделябром. Я люблю дарить людям свет!
13:00
Напоминаем Игорю, что самое время пообедать. Он удивляется: «Как, уже́?» Видимо, может и на одном энтузиазме продержаться.
— Часто забываешь поесть?
— Каждый день. Запланирую себе обед, а потом появляется что-то срочное, и всё отменяется!
— Твой идеальный обед после утреннего марафона: ресторан, домашняя кухня или фастфуд?
— Я не ем фастфуд, даже не знаю, что это такое. Могу поесть где-то, но это для меня долго.
Если это совместить с переговорами или встречами, тогда да. А в основном это контейнеры с едой, приготовленной дома.
— Какое блюдо для тебя как аплодисменты после спектакля?
— У меня сложные отношения с питанием. Уже лет 15 я не ем сахар и все продукты, в которых он содержится.
Не ем колбасу, сосиски, консервы, всё мучное и выпечку.
Давно отказался от свинины. Говядина и телятина — редко, в основном индейка. Моя еда — это салаты, их я ем много. Я травоядный.
— Готовишь сам? В одном из интервью ты говорил, что кулинария — твоё хобби.
— Да? Так я имел в виду не готовить, а есть! (смеётся). Конечно, когда есть время, я готовлю. Правда, бывает это редко.
— Какое гастрономическое «табу» ты позволяешь себе нарушать в дни рождения?
— Маленький кусочек торта после каждого спектакля. Все три дня, так как на этой неделе у меня три спектакля.
Это как бы будет вознаграждением. Знаете, вроде как в цирке дают животным вкусняшку после выполнения трюка.
Ну а если честно, меня уже не тянет на плюшки-ватрушки. Не понимаю, как можно пить чай с тремя ложками сахара.
15:10
После обеда едем к Игорю на дачу. На улице — жара, он переживает за свои растения и хватается за лейку. Спасает зелёных друзей.
— Дача и театр — это два мира, которые помогают друг другу или мешают?
— Дача — отличное место, чтобы отвлечься. Иногда нужно забыть о своих заботах и заняться чем-то новым.
— Когда ты поливаешь грядки, думаете о ролях или полностью отключаетесь от всего?
— Артисты — это, как правило, люди с особым восприятием мира.
Если артист замечает, что кто-то говорит и смотрит на него, он может подумать, что речь идёт о нём. Артист вообще склонен считать, что всё вращается вокруг него.
А театр — это вообще место, где работают люди с неустойчивой психикой.
Я говорю это совершенно серьёзно, с полной ответственностью.
Однажды на даче я шёл в резиновых сапогах после дождя, зацепился за шланг и упал в грязь.
Лежал в мокрой земле и, подняв голову, увидел своё отражение в плёнке на двери сарая и подумал: «Как бы я эффектно смотрелся в каком-нибудь фильме о войне».
— Разговариваешь ли ты с растениями?
— В силу своей профессии я обычно молчу. Хотя, когда опрыскиваю газон гербицидами от одуванчиков, извиняюсь перед ними.
Они такие красивые, но не подходят для моего газона.
— Какое растение на твоей даче самое требовательное, а какое — самое благодарное?
— Вы знаете, у меня есть проблемы с чёрной смородиной: она постоянно чем-то болеет. То тля, то клещ... Я её лечу и опрыскиваю.
Конечно, проще и дешевле купить три литра смородины и забыть об этом, но здесь уже дело принципа.
А вот что я посадил и забыл — так это хосты, туи и ирисы.
— А какое растение больше всего похоже на театрального критика?
— Я хотел сказать крапива... Она ведь жалится... Но от неё есть толк, она полезна, из неё вкусные щи. Поэтому нет. Пожалуй — мокрица! Ни красоты, ни пользы!
— Если бы растения могли аплодировать, за что бы они тебе похлопали?
— К сожалению, у меня дома нет живых растений, я их раздал знакомым. Ухаживать за ними нет времени.
Есть несколько композиций из искусственных цветов хорошего качества.
Они сделаны из силикона и выглядят правдоподобно. Это скорее произведения искусства.
А если речь идёт о даче, то я уверен, они бы не только аплодировали, они бы кричали «Браво!», «Бис!» и непременно стоя. Уж я так за ними ухаживаю!
16:30
Мы гуляем по даче, как вдруг Игорю звонят, и нам срочно надо уезжать. Артист сам в лёгком недоумении, но дело, видимо, важное.
И вот мы за городом. Тут нас встречают поклонники Кумицкого, дарят шикарный букет и... выводят лошадь! Да-да, это тоже подарок!
— Это что, шутка? — Кумицкий в растерянности. — Ну посудите сами: где я и где лошадь? Я даже не могу пока понять, что это значит. Мне дарили всё что угодно, но лошадь! Мне кажется, это какой-то намёк... Теперь придётся весь сезон работать как лошадь!
— Ничего себе сюрприз! Как назовёшь своего нового друга?
— Вы же видели, я не успел подойти к нему, а он на меня фыркнул. Назовём его «Фырк». А вообще он симпатичный. Я начинаю к нему привыкать.
— Может быть, пора поставить спектакль, в котором «Фырк» сыграет свою роль?
— Да, «Любовь и голуби» уже были. Пора ставить «Любовь и лошади». Боюсь, это уже будет слишком для меня!
У нас так много декораций и костюмов, что лошадь мы уже не увезём, разве что своим ходом.
Представляю себе: трасса, я впереди на лошади, за мной микроавтобус с артистами, а замыкает колонну фура с декорациями и костюмами. Эпически!
— Пока мы разговариваем, обрати внимание, как он на тебя смотрит. Кажется, ты ему понравился...
— Ну всё! Я без работы не останусь. Когда я закончу свою театральную карьеру, буду катать детей в парке.
18:30
Мы в гримёрке. Через полчаса начнётся спектакль «Служебный роман».
— Игорь, за сколько времени ты обычно приходишь на спектакль?
— Всегда по-разному. Но я не люблю долго сидеть и ждать выхода — перегораю. И опаздывать не люблю. Самый оптимальный вариант — приехал, загримировался, оделся — и на сцену!
— Ты выходишь на сцену с 15 лет, сегодня тебе 45. Тридцать лет на сцене — по-прежнему волнуешься перед выходом?
— Да, но это уже другое волнение. Но всё равно я должен собраться, минуту помолчать, закрыть глаза и — на сцену.
22:10
Спектакль окончен. В фойе любимого артиста уже ждут зрители.
В честь юбилея — фотосессия, море цветов, подарков и поздравлений.
— Игорь, популярность не мешает тебе жить?
— Я никогда об этом не думал. Я жил с этим с детства. А когда ты не знаешь другой жизни, живёшь так, как живёшь.
Знаете, как у Жванецкого: «Если других туфель не видел, наши вот такие!»
— Что чаще всего во время фотосессии просят зрители?
— Поставить новый спектакль, новую комедию, а в последнее время все просят поставить сказку. Я думаю.
01:45
На сегодня эмоций хватит. Пора домой, спать. Наш герой выдохся, но счастлив.
— Засыпая, прокручиваешь в голове события прожитого дня?
— Всегда. А если в этот день был спектакль, могу ещё раз переиграть его. Весь. Конечно, когда уже нет сил совсем, засыпаю быстро.
Но я ночной человек. Бывает, что хочется спать, а потом чуть перегуляешь, и всё — можно второй спектакль играть... Дома.
Я могу не спать до 5–6 часов утра. Не поверите, но в это время в голову лезут самые невероятные идеи.
— Если бы можно было нажать «паузу» в любое время сегодняшнего дня, какой момент ты бы выбрал?
— Такого вопроса мне ещё никто не задавал. Отвечу так: в антракте.
Это тот момент, когда ты отыграл уже спектакль, уже есть какая-то реакция, встреча со зрителем состоялась, но всё ещё впереди...
Впереди второй акт... Я не люблю, когда закрывается занавес.
— Что из предыдущих 45 лет унесёшь с собой в следующие 45?
— Родных и близких, друзей и зрителя, то дело, которое люблю и которому посвятил всю свою жизнь!
Да по большому счёту больше ничего — с этим бы справиться! На это бы хватило сил и времени!
— Что такое счастье «по-Кумицки»?
— Я уверен, что «счастье» от слова «соучастие». Соучаствуй в жизни другого, делай тем, кто рядом, только добро, и оно к тебе вернётся.
Жизнь даётся человеку только один раз и на такой короткий срок, что само по себе это уже большое счастье, и будет ужасно обидно потратить её на какую-то бесполезную ложь и жалкую ненависть, зависть и сведение счётов!
Зачем? Счастье по-Кумицки — это жить по-человечески!