А теперь к сути. Генеральный директор Уралвагонзавода Александр Потапов только что подтвердил то, о чём многие эксперты шептались последние месяцы: Россия готова предложить Индии пакет модернизации танкового парка на основе тех решений, которые были выстраданы, проверены огнём и откалиброваны в современных боевых действиях. Потапов назвал индийских военных стратегическими партнёрами, с которыми у нас связи уже «многие-многие десятки лет». Звучит красиво. Но именно в этот момент у любого прагматика должен включиться холодный калькулятор, потому что стратегическое партнёрство — это дорога с двусторонним движением, а у Индии на этом шоссе есть собственные развязки, которые ведут совсем не в нашу сторону.
Давайте начистоту. Индия — крупнейший эксплуатант российской военной техники за пределами СНГ. Она купила у нас более полутора тысяч танков Т-90С, заплатив за всё время сотрудничества порядка шести миллиардов долларов. Это колоссальный рынок, и ни один здравомыслящий руководитель концерна не станет его терять. Но Индия — ещё и страна, которая последовательно, год за годом, реализует программу диверсификации вооружений. Она покупает истребители у Франции, беспилотники у США, пытается создать собственный танк «Арджун» и засматривается на немецкие двигатели. Она не хочет быть привязанной к одному поставщику. И в этом нет ничего предосудительного, это нормальная политика суверенного государства. Но тогда возникает вопрос: если мы предлагаем модернизацию, включающую конструкторские наработки, полученные ценой реальных потерь и реальных побед, то какие гарантии, что завтра эти решения не утекут в третьи руки? Или не будут скопированы под другим брендом?
Теперь о том, что именно предлагается. В сообщении упоминается некая «новая броня», способная менять траекторию и разрушать поражающие элементы прямо внутри защитного блока. Речь идёт о модуле, который состоит из подвижных и неподвижных плит с клинообразными вставками между ними. При попадании бронебойного подкалиберного боеприпаса плиты смещаются, а клинья срезают или ломают сердечник, снижая его пробивную способность. Это не просто дополнительная навеска, это принципиально иной уровень защиты, основанный на динамике взаимодействия материалов. Создали его конструкторы Военной академии материально-технического обеспечения имени Хрулёва, и это явно не та технология, которую хочется видеть в экспортном каталоге на первой странице. Слишком свежая. Слишком эффективная.
И вот тут мы подходим к главному. Ростех уже заявлял, что Т-90М станет последним танком в нынешнем поколении, и на смену ему идёт совершенно новая боевая машина. Её облик пока не раскрыт, но ясно, что в ней будут использованы самые передовые наработки — в том числе и в области защиты. Если сейчас мы начинаем пакетно передавать Индии технологии, которые ещё даже не обкатаны на нашей новой платформе, то не подпиливаем ли мы сук, на котором сидим? Да, индийцы платят. Да, они стратегические партнёры. Но бизнес есть бизнес, а военные технологии — это не трубопрокатный стан и не зерно. Это то, что в случае завтрашнего конфликта будет определять, чей танк останется на поле боя, а чей сгорит.
Было бы куда разумнее предложить Индии пакет, основанный на уже хорошо известных решениях Т-90М, а новейшую броню придержать для себя. Или оговорить условия модернизации так, чтобы ключевые элементы производились исключительно на российских заводах и не подлежали реинжинирингу. Но пока из заявления Потапова неясно, готовы ли мы к таким ограничениям.
В общем, дружба дружбой, а боевой опыт — товар штучный и слишком дорогой, чтобы раздавать его в кредит. Индия, конечно, оценит широкий жест. Но не окажется ли так, что через десять лет модернизированные «девяностые» будут стоять не только под флагом с чакрой, но и под теми флагами, которые нам совсем не дружественны? Вопрос открытый. И ответ на него, увы, мы узнаем не из пресс-релизов, а из сводок с мест будущих конфликтов. А теперь вопрос к вам: как вы считаете, стоит ли передавать стратегическому партнёру новейшие военные разработки или лучше оставить их для собственной армии?