Как распорядился подсудимый миллионом, полученным от коллеги из Москвы, по версии адвокатов
«Его поведение не представляет общественности опасность и не может квалифицироваться как получение взятки. Защита не оспаривает, что Нафиев получил деньги. Он сам это признал. Но он категорически отрицает, что получил их в качестве взятки», — заявил адвокат бывшего зампрокурора Казани Гумера Нафиева. Защита настаивает на оправдании подсудимого, а в случае чего — на переквалифицировании получения взятки на мошенничество. Какие еще доводы привели адвокаты, на что бывший прокурор потратил полученный миллион и какое мнение об уголовном деле у остальных фигурантов дела о «решении» вопросов бывшего гендиректора НАСКО, — в репортаже «БИЗНЕС Online».
«Доказательств того, что Нафиев совершал какие-либо действия, направленные на прекращение дела, в материалах дела нет»
Вахитовский районный суд Казани продолжает рассматривать уголовное дело бывшего заместителя прокурора Казани — Гумера Нафиева — сына первого прокурора РТ Сайфихана Нафиева. На предыдущем заседании гособвинение запросило сроки всем подсудимым: бывшему сотруднику городской прокуратуры — 13 лет лишения свободы в колонии строгого режима со штрафом в 60 млн рублей с лишением классного чина «советник юстиции» и почетного звания «Заслуженный юрист РТ». Кроме того, обвинение потребовало запретить Нафиеву занимать должности на госслужбе 10 лет. Подельникам бывшего прокурора — Владимиру Кучинскому и Евгению Коклягину запросили 15 лет колонии строгого режима со штрафом в 180,5 млн рублей, а Владимиру Бойкову 17 лет «строгача» и штраф в 101 млн рублей.
Фигуранты дела пошли под суд из-за уголовного дела в отношении гендиректора НАСКО Александра Кондратенкова. Его обвиняли в выводе многомилионных средств через подконтрольные фирмы. Обвинение считает, что подсудимые предложили ему «решить» вопрос с уголовным делом.
В минувший четверг суд выслушал сторону защиты. Адвокат Нафиева Радмир Надыршин последовательно разобрал обвинение, назвав эту историю сложной и запутанной.
Он отметил, что обвинение строится на показаниях двух свидетелей — Бориса Москалева и Ильи Пешкова (прокурор из Москвы). По словам Надыршина, в первых допросах Москалев не упоминает фамилию Нафиева, развернутый рассказ о нем случился только через несколько месяцев после задержания — в СИЗО. Там он рассказал, что передал Пешкову $200 тыс. взятки, но при этом не видел, сколько взял Нафиев. «Ключевая для обвинения цифра в три миллиона рублей не фигурирует в показаниях Москалева», — подчеркнул он.
Надыршин отметил, что кульминационный допрос Москалева случился в июне 2024-го: тогда он заявил, что Нафиев пообещал прекратить дело за $200 тыс., добавив, что Пешков передал прокурору первый транш — 3 млн рублей. Адвокат считает, что эти показания противоречат тем словам, которые он говорил в самом начале расследования.
Во время допроса в суде, Москалев, уверен Надыршин, полностью разрушает позицию следствия о том, что Нафиев должен был помочь с прекращением дела, сообщая, что о прекращении дела речи не шло. Адвокат уверял, что Москалев лишь отрабатывал свою роль, для него были важны реальные персонажи, на которых впоследствии можно было бы указать как на виновных.
Он также заявил, что Пешков изначально был задержан как подозреваемый. После показаний Москалева, его задержали. Пешков решил сотрудничать со следствием и уголовное преследование против него прекратили.
«Пешков действовал не из желания помочь следствию, а из стремления избежать уголовной ответственности за собственные деяния, — подчеркнул Надыршин. — Это был не акт добровольного сотрудничества, а сделка со следствием, цена которой — свобода Пешкова и обвинительный приговор в отношении Нафиева».
Такая же ситуация была и с Москалевым — он находился под стражей, а после заключения досудебки его освободили, а уголовное дело выделили в отдельное производство. Адвокат считает, что Москалев получил свободу в обмен на показания против Нафиева. Надыршин обратил внимание суда на то, что будущее Москалева и Пешкова зависело от того, насколько их показания устроят следствие.
«Доказательств того, что Нафиев совершал какие-либо действия, направленные на прекращение дела, в материалах дела нет», — заявил адвокат, добавив, что для прекращения дела требуется его возобновление, которым занимается следователь, а не прокурор. Он отметил, что сотрудники МВД и прокуратуры сообщили в суде, что решение о приостановлении следствия было законным, а оснований для прекращения не было. При этом, Нафиев делом не интересовался и никаких и просьб не выдвигал.
Нафиев признает получение 1 млн рублей
Следом Надыршин изложил версию, которой придерживается защита, добавив, что она логична и соответствует фактам.
Нафиев и Пешков были давними знакомыми, последний также был сотрудником прокуратуры — в Москве. Он попросил казанского коллегу встретиться по вопросу с уголовным делом. На встрече, в июле 2020-го, Нафиев сообщил то, что и так было известно — дело приостановлено. «Он не совершал никаких действий для приостановления расследования — оно уже было приостановлено месяцами ранее. Он не обещал его прекратить — это было вне его компетенции. Он лишь констатировал факт», — уверял Надыршин. По поводу денег — Пешков передал пакет, сказав, что это благодарность от московских знакомых. «Нафиев, не придав этому значения, кинул пакет в машину», — уточнил защитник. К слову, Нафиев признает получение денег, но не 3 млн, а 1 миллион рублей.
Адвокат уточнил, что эти деньги были потрачены не на себя: Нафиев купил машину для нужд СВО, амуницию, за что получил благодарственное письмо. Также направил деньги на лечение знакомой, у которой было подозрение на онкологию, и помог другу, который попал в аварию.
«Нафиев не получал взятку, а принял знак внимания от человека, с которым его связывали давние дружеские отношения. Он не совершал и не обещал совершить никаких незаконных действий. Его поведение не представляет общественности опасность и не может квалифицироваться как получение взятки, — конкретизировал он. — Защита не оспаривает, что Нафиев получил деньги. Он сам это признал. Но он категорически отрицает, что получил их в качестве взятки. Он искренне считал, что это „знак внимания“ от Пешкова и его знакомых».
Надыршин также уточнил, что сотрудник прокуратуры не вправе получать вознаграждения либо знаки внимания. Поэтому он предположил, что в действиях Нафиева можно усмотреть признаки мошенничества, т. к. Нафиев сообщил Пешкову, что документ он получил он «неких ребят», надеясь на уважение.
Адвокат также задавался вопросом: как Кондратенков может считаться добросовестным заявителем, имея за плечами ряд уголовных дел о многомиллионных хищениях, а также находясь в международном розыске? Этот тезис поддержали и остальные защитники подсудимых.
«Кондратенков не просто скрылся от следствия — он подготовился к этому заблаговременно. Еще в феврале 2017 года, а это имеется в переписке Москалева и в ряде мессенджер-каналов задолго до возбуждения первого уголовного дела, он получил чилийский паспорт на имя Александра Гарсия-Фескова», — раскрыл он.
Защитник попросил вынести оправдательный приговор в отношении Нафиева, а в случае чего, переквалифицировать ст. 290 УК РФ («Получение взятки») на ст. 159 УК РФ («Мошенничество»).
«Гумер Сайфиханович Нафиев, чья биография до этого дела была безупречна, кто посвятил служению закону почти 30 лет, кто в трудную минуту, даже находясь под следствием, думал не о себе, а о помощи друзьям — заслуживает справедливости. Не формальной, а настоящей. Той справедливости, которая отличает правосудие от расправы», — подытожил представитель бывшего прокурора Нафиева.
Еще один адвокат подсудимого — Ленар Амиров поддержал своего коллегу. Он заявил, что во время расследования допущены грубейшие нарушения, а именно в допросах Пешкова и Москалева. Он напомнил, допрос Пешкова завершился в 12:18, а допрос Москалева начался в 12:15. При этом, следственные действия проходили в одном и том же кабинете, с одним следователем. «Одновременное проведение двух автономных допросов законно не допускается. Это не конвейер, и не групповое обсуждение, — заметил он. — Перед нами не просто подозрительно удобные показания, перед нами физически невозможная ситуация».
Версия остальных фигурантов дела
Александр Пахолков, защищающий интересы Кучинского заявил, что в действиях его подзащитного нет состава преступления. Он отметил, что все обвинение строится на показаниях «узкой» группы лиц — аффилированных с Кондратенковым, у которого нет процессуального статуса.
По словам защитника, отец Кондратенкова, который передавал деньги «решалам», имеет свою заинтересованность в том, чтобы переложить ответственность за утрату денег. Адвокат отметил факт — отец Кондратенкова лично не передавал денег Кучинскому и при «предполагаемой» передаче не присутствовал.
«В материалах дела отсутствуют доказательства, которые подтверждают причастность Кучинского к получению 132 миллионов рублей», — заявил Пахолков, добавив, что его подзащитный с 2019-го по 2023 год не покупал недвижимость, ценные бумаги либо иное имущество, что могло бы вызвать вопросы.
Защитник также обратил внимание на личность подсудимого. Кучинский не судим, зарегистрирован в Москве, имеет высшее образование. Последнее место работы — должность гендиреткора в ООО «Олимп». С 2000 года состоит в браке, есть двое детей, нигде на учете не состоит, характеризуется положительно. Адвокат попросил оправдать Кучинского с правом на реабилитацию.
Защита Коклягина также настаивает на оправдании подсудимого, т. к. отсутствуют события преступления, а потерпевшие по делу не установлено. Адвокат Ангелина Константинова назвала грубейшим нарушением факт того, что личность потерпевшего, как и ущерб не установлен. Кроме того, подсудимый не может оспаривать показания потерпевшего и задавать ему вопросы, а также предлагать ему примирение либо возмещение ущерба. Защитник отметила, суд обязан вернуть дело в прокуратуру, либо установить потерпевшего.
Также она обратила внимание на то, что в деле нет конкретного взяткополучателя, которому предназначались денежные средства. «Если деньги и были переданы, то без сомнения мошенникам, которые не имели реальной возможности выполнить обещанное, — подчеркнула она. — Если бы мой подзащитный передавал какие-то денежные средства, то фактически причинен Коклягину материальный ущерб в результате обмана. Он передавал бы деньги не чиновнику, а мошенникам, которые не могли и не собирались ничего делать».
«О чем договаривались Москалев и Кондратенков мне неизвестно»
Следом подсудимый Бойков, выступая в прениях, заявил, что преступления, которые ему вменяют он не совершал. Он пояснил, что через знакомого узнал о Кондратенкове, которому нужна была помощь для установления сотрудничества между его страховыми компаниями и Почтой России. Кондратенков хотел, чтобы дорогостоящие посылки, которые отправляются через почту, были застрахованы в его страховых компаниях.
За оказание помощи Бойкову предложили деньги, либо работу в одной из страховых компаний. «Я сказал, что у меня есть знакомый, который сможет помочь», — вспомнил он. После этого Бойков связался со своим знакомым — бывшим сотрудником ФСБ Дмитрием Москалевым. Однако, уточнил подсудимый, настоящее его имя он узнал только во время следствия. Его звали Борис.
На одной из встреч Москалеву стало известно, что у Кондратенкова проблемы с законом, он должен был найти адвокатов за вознаграждение. Деньги были переданы. Бойков хотел, чтобы Москалев напрямую общался с бизнесменом, однако он сослался на свою занятость.
Через какое-то время доверенное лицо Кондратенкова уточнил у Москалева, сможет ли он помочь прекратить уголовное дело. Москалев ответил согласием. «О чем договаривались Москалев и Кондратенков мне неизвестно. Я не хотел в этом участвовать, никогда не имел проблем с законом», — сообщил Бойков, добавив, что их разговоры он не слышал.
«Когда договориться о сотрудничестве с Почтой России не удалось, Кондратенков сказал мне: „Больше не звонить“. Что я и сделал, — пояснил Бойков. — Моей вины нет. Я так и не понял кто по этому делу потерпевший».
Его адвокат Дарья Ильина также проанализировала показания свидетелей, которые выступали в суде. По ее мнению, обвинительный приговор не может быть основан на предположениях. «Чрезвычайно важно отметить, что одни и те же действия квалифицированы и как мошенничество по второму эпизоду, и как посредничество во взятке», — уточнила она. Ильина, как и остальные защитники, попросила оправдать подсудимого, отпустив его из-под стражи в зале суда.
Вероятно, суд уйдет в совещательную комнату 11 июня после выступления подсудимых с последним словом.