Американский экономист рассказал на ПМЭФ, почему не работают санкции
«Обвинять доллар в том, что он стал оружием, — это все равно что обвинять топор в том, что он используется не только для того, чтобы рубить дрова, но и для того, чтобы рубить головы. Дело тут не в самой валюте, а в том, в чьих руках находится финансовая система», — заявил старший банкир ВЭБ Сергей Сторчак, выступая на сессии ПМЭФ, посвященной геополитике финансов. Экономисты и дипломаты из разных государств обсудили будущее мировой финансовой системы. О том, почему большинство стран продолжает доверять доллару, как американский профессор Джеффри Сакс рассуждал о завершении гегемонии США и Европы и что происходит с российским фондовым рынком, — в материале «БИЗНЕС Online».
Однополярный мир ушел в прошлое
«В геополитической трансформации мира доминирование США и Европы, существовавшее в течение двух столетий, закончилось», — заявил на сессии «Геополитика финансов» Петербургского международного экономического форма (ПМЭФ) известный американский экономист, профессор Колумбийского университета Джеффри Сакс. На форум в Россию он не приехал, а выступал по видеосвязи из Нью-Йорка, однако выразил надежду, что через год ему все-таки удастся посетить Северную столицу. По его словам, западные элиты еще не осознали, что их доминирование закончилось, и продолжают бесполезную борьбу за гегемонию. Два наглядных примера — неудача американцев в Иране и провал всего Запада на Украине. Ни та, ни другая кампания не достигли своих целей, что наглядно демонстрирует исчерпание возможностей однополярного мира.
Сакс подчеркнул, что у США нет технологий, позволяющих доминировать над Россией или Китаем, а политика окончательно взяла верх над экономикой. Пример санкций, введенных против РФ в 2022 году, был «достаточно наивным» — они не сломали российскую экономику, чего так ожидали на Западе.
Мировой финансовый порядок остался прежним и уже давно неадекватен текущим реалиям. «США давно превратили доллар в оружие — и это самоубийственно для них самих», — констатировал Сакс. Замороженные российские активы на сумму около $300 млрд, а также судьба иранских и венесуэльских резервов — яркие подтверждения этого тезиса. Превращение доллара в инструмент давления продолжается уже более 20 лет, и эта практика разрушает доверие к американской валюте во всем мире.
Выход из сложившейся ситуации — в создании новой многовалютной финансовой архитектуры. Необходима сеть международных банков, которые могли бы оказывать услуги в валютах стран БРИКС, работая независимо от системы SWIFT. Экономист выразил надежду, что БРИКС ускорит решение этого вопроса, и даже допустил, что Дональд Трамп способен понять опасность сложившейся ситуации. «С сожалением констатирую, что санкции, которые вводил минфин США, пытались просто убить валюты других стран. Это не будет работать», — отметил докладчик.
Одновременно от констатировал, что стратегическое партнерство России и Китая имеет колоссальное значение для всего мира. Москва может предоставить Пекину огромные объемы ресурсов и продовольствия, а китайские инвестиции и передовые технологии придут в РФ. Это взаимовыгодное сотрудничество способно нивелировать последствия любых санкций.
Более широкий взгляд касается трансформации Евразии. «Евразия становится производственной площадкой всего мира», — напомнил профессор. При этом не стоит забывать и об Африке: через 20–25 лет на этом континенте будет проживать треть населения Земли, и он станет новым мощным полюсом роста.
Эра западного управления миром безвозвратно ушла в прошлое. «Мы переходим в многополярный мир», — диагностировал Сакс. Задача нового миропорядка — обеспечить открытый доступ для всех стран, а не привилегии для великих держав. Предстоящие выборы генсекретаря ООН помогут консолидировать эти процессы, и новый лидер должен работать на благо России, Китая и всего мира. США, вероятно, продолжат попытки давить, но сохранить однополярность им не удастся, поэтому сопротивление этой политике — общая задача всех, кто стремится к справедливому многополярному миру.
Деньги есть, но нет возможности их потратить
Бреттон-Вудская система находится в кризисе уже давно — с того момента, как ушла привязка доллара к золоту, отметила генеральный директор отделения ООН в Женеве Татьяна Валовая. Однако в последние годы произошло еще одно неожиданное изменение. «Раньше главная проблема была в доступе к деньгам. Теперь у тебя могут быть деньги и большие, но ты не можешь ими воспользоваться», — сказала она. Все это происходит из-за того, что финансовые структуры оказались предельно политизированными. Начиналось все с благих намерений — борьбы с кровавыми деньгами и отмыванием доходов, но в итоге привело к нынешней ситуации: одни структуры имеют средства, но не могут их потратить, другие могут потратить, но у них нет денег.
В результате создается парадоксальная ситуация, когда средства тратятся не на развитие, а на военные цели, а также обслуживание международных кредитов. Например, для целей устойчивого развития ООН ежегодно не хватает $4 трлн. При этом на военные расходы мир тратит около 3 трлн в год — три четверти от необходимой суммы. А развивающиеся страны ежегодно выплачивают в виде процентов по долгам еще примерно полтора триллиона. В итоге около 3,5 млрд человек живут в странах, которые больше тратят на обслуживание долгов, чем на образование и здравоохранение.
Мир, по выражению Валовой, превратился в «разорванное пространство». Глобальные финансовые и платежные системы становятся все более сложными для использования, и на этом фоне закономерно возникают национальные и региональные альтернативы. Возможен и пессимистичный сценарий: мир будет поделен на сектора с собственными платежными системами и инструментами, а связи между ними окажутся сильно затруднены.
Еще одна важная тенденция — снижение роли государства в международных финансовых отношениях. Центральным банкам это категорически не нравится, но процесс уже не остановить. «Криптовалюты — это еще один элемент преодоления фрагментации платежных систем. Для государств и центральных банков это потеря серьезных инструментов», — констатировала Валовая.
Пришло время, когда необходимо привести международную финансовую архитектуру в соответствие с реальностью. В пакте о будущем, принятом Генассамблеей ООН в 2024 году, первая глава как раз посвящена реформе международной финансовой системы. Речь идет о том, чтобы сделать ее инклюзивной, обновить институты с учетом многополярного мира, но при этом сохранить глобальные элементы.
Валовая отметила, что сейчас многие говорят о конце эпохи глобализации, однако это не совсем справедливо. «Мы никогда не жили в эпоху глобализации», — заявила Валовая, сославшись на классиков марксизма-ленинизма, которые различали производительные силы и производственные отношения. Производительные силы — производство, компании, сектора — действительно стали глобальными. А вот производственные отношения и регулирование никогда глобальными не были. Глобальные финансовые потоки по-прежнему зависят от национального регулирования, и любая страна может определять их направление, поскольку юридически они остаются национальными.
Вместе с тем не жить в глобализации — не означает, что надо жить в жестко фрагментированном миру. Чтобы избежать фрагментации, нужно двигаться к глобальному регулированию. Это не глобальное правительство, а создание инструментов, которые сделают международную финансовую архитектуру реально глобальной, инклюзивной, учитывающей интересы всех регионов и стран. «Только на этой основе нам удастся избежать сценария фрагментации и создать реально глобальную финансовую архитектуру, соответствующую реалиям XXI века», — резюмировала Валовая.
Как сделать так, чтобы финансы перестали быть оружием
«Мы являемся свидетелями перераспределения экономических, политических, технологических и военных сил. Мир сегодня связан коммуникациями и глобальными цепочками поставок, а возможность получать доступ к ресурсам, торговым путям, энергетической безопасности означает намного больше, чем раньше», — сказала председатель 73-й сессии Генеральной ассамблеи ООН Мария Фернанда Эспиноса. Цифровая революция и развитие искусственного интеллекта только ускоряют эти процессы. Глобальные цепочки поставок, доступ к ресурсам, энергетическая безопасность и инфраструктура приобрели беспрецедентное значение.
При этом финансы перестали быть нейтральным инструментом. «Многонациональные корпорации, инвестиционные фонды, технологические платформы, финансовые инструменты и учреждения являются инструментами геополитического влияния. Многие страны и региональные группировки ищут стратегической автономии, решают вопросы своей безопасности и развития экономик, и это порождает неопределенность», — добавила выступающая.
Более того, многие страны сегодня ищут стратегическую автономию. Это, по словам Эспиноса, неизбежно порождает страх и нестабильность. Поэтому главная задача международного сообщества — снизить эту неопределенность и укрепить структуры, позволяющие кооперироваться и мирно конкурировать несмотря на все различия.
Существующие институты международного права, прежде всего Устав ООН, остаются эффективными инструментами. Но Эспиноса предостерегает от иллюзий, будто финансовые структуры способны заменить ООН. «Конечно, определенные фонды не могут заместить собой ООН и создать альтернативную законодательную базу. Архитектура безопасности, разработанная 80 лет назад, должна быть адаптирована к реалиям XXI века, но сама многосторонность как принцип остается безальтернативной. Наша задача — укреплять механизмы международного сотрудничества и сохранять глобальную стабильность для будущих поколений», — сказала дипломат. Без этого, подчеркнула она, невозможно ни противодействовать транснациональной преступности, ни обеспечить устойчивое развитие.
Особую тревогу у Эспиноса вызывают незаконные финансовые операции, торговля людьми и киберугрозы. Международное сообщество должно создать условия для раннего предупреждения таких угроз и эффективного противодействия им. А формирующаяся многополярность, по ее убеждению, не должна вести к хаосу. Напротив, это шанс выстроить новую, более справедливую систему международных отношений, где финансы перестанут быть оружием, а станут инструментом развития. Только на этой основе можно укрепить сотрудничество и сохранить глобальную стабильность для будущих поколений.
Доллар стал оружие, но ему все равно верят больше, чем другим валютам
В дискуссиях о реформе международной финансовой архитектуры есть два ходовых тезиса, отметил старший банкир ВЭБ.РФ Сергей Сторчак. Первый: нужно перебалансировать систему с учетом возросшей роли развивающихся рынков. Второй: доллар превратился в орудие политического давления. Но за этими лозунгами, как правило, не следует внятного ответа на вопрос: «А что дальше?» «Основная проблема того, почему мы стоим на месте не первый десяток лет, заключается в том, что мы не имеем четкой картины того, что мы хотим реформировать», — заявил экономист. Призывать к переменам легко, но без понимания конечной цели эти призывы остаются пустыми.
«Обвинять доллар в том, что он стал оружием, — это все равно что обвинять топор в том, что он используется не только для того, чтобы рубить дрова, но и для того, чтобы рубить головы. Дело тут не в самой валюте, а в том, в чьих руках находится финансовая система», — считает Сторчак. Сам по себе доллар — нейтральный инструмент. Проблема в том, как и кем он используется.
Более того, несмотря на все политические заявления, хозяйствующие субъекты по всему миру продолжают отдавать предпочтение американской валюте. Доверие к доллару сохраняется, а финансовый рынок США остается крупнейшим на планете. Игнорировать этот факт, по мнению Сторчака, значит строить воздушные замки.
Банкир выделил ключевые недостатки существующей глобальной финансовой системы. Первый — доминирование доллара, который используется везде: как валюта платежа, как валюта контрактов, как валюта выпуска облигационных займов. Второй — отсутствие механизмов регулирования трансграничных перетоков капитала. На межстрановом уровне нет договоренностей о том, как управлять этими потоками. В результате инвесторы быстро входят в портфельные инвестиции и так же быстро выходят, создавая турбулентность. Попытки договориться об этом в рамках МВФ пока не принесли результата.
Однако, подчеркнул Сторчак, не все так мрачно. В сфере урегулирования международной задолженности многостороннее сотрудничество вполне успешно работает. Первый пример — договоренность в рамках «Большой двадцатки» об общих принципах урегулирования долга, так называемый Common Framework. Этот документ институционализировал процесс, вобрав в себя многолетний опыт Парижского клуба. На его основе уже урегулированы долги четырех или пяти стран.
Второй пример — глобальный круглый стол по вопросам суверенного долга (GSDR), созданный около двух лет назад. В нем участвуют и страны-кредиторы, и страны-дебиторы, и международные финансовые институты, и частные кредиторы. Уже удалось согласовать «дорожную карту» — пошаговый алгоритм урегулирования долга с минимальными издержками для всех сторон. «Это очень облегчает работу переговорщиков. Поверьте мне на слово. Если бы двадцать с лишним лет назад у Российской Федерации было такое видение, переговоры с нашими кредиторами шли бы проще, и результаты были бы достигнуты быстрее и к большей выгоде», — подытожил Сторчак.
А что происходит с российским финансовым рынком?
Из всех секторов российской экономики именно фондовый рынок пострадал больше всего: в 2022 году капитализация рухнула на 46% — до 34 трлн рублей, то есть почти вдвое, отметил заместитель секретаря Совбеза РФ Александр Масленников. Позже приток средств от резидентов немного выровнял потери, но доля рынка акций в структуре ВВП сократилась с 47% до 25%.
«С одной стороны, это отражает структурное снижение значимости рынка акционерного капитала в моменте. С другой стороны, это большой потенциал для последующего роста», — нашел плюсы Масленников. В странах БРИКС разброс капитализации достигает 60% ВВП и выше, так что России есть куда расти. Тем более что задачи, поставленные президентом РФ Владимиром Путиным, предполагают существенное увеличение объемов фондового рынка.
С долговым рынком ситуация иная. Произошло тотальное замещение иностранного капитала — практически на 100%. Российский рынок был вынужден переориентироваться на внутренних инвесторов и кредитные организации. Внешний долг сократился с 32 до 11,7% ВВП, а внутренний вырос с 66 до 72%. И корпоративный, и государственный долги относительно ВВП снизились к уровню 2020 года — на 9% и 3,5% соответственно.
Самый болезненный сегмент — рынок прямых инвестиций. До 2022 года объем активов составлял около $15 млрд, причем почти все фонды имели западных инвесторов: Goldman Sachs, американские и европейские институты. Санкции сделали их работу юридически невозможной. Кто-то ушел, кто-то переориентировался на Восток. На рынке остались только российские фонды — РФПИ, АФК «Система», «Инвест АГ» и другие. Их совокупный капитал сейчас оценивается в $3–5 млрд. «Это не позволяет активно инвестировать, и сегодня задача перезапуска цикла инвестиций является, пожалуй, самой узкой темой и основной задачей наших регуляторов на ближайшую перспективу», — констатировал Масленников.
Единственный сегмент, показывающий кратный рост, — цифровые активы. Сейчас рынок оценивается примерно в 1,5 трлн рублей. Доля в общем объеме финансового рынка пока незначительна, но инструментарий активно формируется: есть НТЗ-индексное синтетическое золото, разные концепции токенизации. Минфин РФ прогнозирует рост этого сегмента до 10 трлн рублей к 2030 году.
Глобальный контекст, по словам Масленникова, тоже требует внимания. За последние пять лет объем капитала в мировой финансовой системе вырос более чем на 100 трлн и достиг $468 триллионов. Финансовые активы мира более чем в 4 раза превышают мировой ВВП — это явный признак перегрева. Госдолг по всему миру за 5 лет вырос более чем на 40% и достиг $110 триллионов. Крупнейший должник — США: $38 трлн, или 36% мирового госдолга.
На этом фоне Россия просто не имеет другого выбора, кроме как создавать собственную финансовую инфраструктуру. В одиночку это сделать тяжело, поэтому основная ставка должна делаться на партнеров по БРИКС и ШОС. В основе новой инфраструктуры, по мнению Масленникова, должны лежать не только валюты стран БРИКС, но и активы реального сектора. С технологической точки зрения, многие шаги уже сделаны: запущена платформа A7, привязанная к цифровому рублю, работает инвестиционная платформа для вложений в физическое золото, утверждена концепция токенизации активов реального сектора. Банк России и Минфин сейчас готовят законодательство для регулирования стейблкоинов.
Совокупный капитал крупнейших стран БРИКС составляет более 20% мирового капитала. «Создание независимой финансовой структуры позволит снизить зависимость от существующей доллароцентричной системы, обеспечить диверсификацию резервов и создать защищенные механизмы финансовых транзакций между нашими странами», — заключил Масленников.