Вечером в субботу, 30 октября 1993 года, из Москвы в Лондон вылетел бывший генерал-майор КГБ Олег Калугин для участия в съемках передачи о британских спецслужбах по приглашению телевидения Би-би-си. Однако в аэропорту Хитроу у стойки паспортного контроля Калугин был задержан офицерами Скотланд-Ярда и в наручниках доставлен в специальную тюрьму для особо опасных преступников. Там ему объявили, что он арестован по подозрению в причастности к убийству в 1978 году в Лондоне болгарского писателя-эмигранта Георгия Маркова. Так Калугину аукнулись его заявления о том, что это преступление — дело рук сотрудников болгарских спецслужб, которых консультировали представители КГБ СССР.
Опасный вольнодумец
В начале 90-х годов имя болгарского диссидента Георгия Маркова, благодаря откровениям Калугина, узнал весь мир. До эмиграции в 1969 году в Англию писатель издал семь книг прозы, стал автором многочисленных пьес и сценария популярного телесериала «На каждом километре». Марков как привилегированный член Союза писателей Болгарии имел возможность выезжать за границу и пользоваться целым рядом благ, не доступных рядовым гражданам страны. Он хорошо знал тогдашнего первого секретаря БКП и председателя Госсовета Болгарии Тодора Живкова и даже, по слухам, находился в близких отношениях с его дочерью, членом Политбюро и министром культуры Людмилой Живковой.
Талантливый и честный писатель, патриот своей страны, Марков прекрасно отдавал себе отчет в том, где живет и творит. Недаром в узком кругу он часто повторял: «Нам платят, чтобы мы не писали». В своих произведениях он не раз показывал сущность тоталитаризма, за что в определенных кругах пользовался репутацией опасного вольнодумца. Конец терпению властей пришел 15 июня 1969 года после премьеры в Государственном театре сатиры в Софии пьесы «Я был сон», носившей острый социально-критический характер. Недаром сразу по окончании спектакля находившийся в зале полковник госбезопасности закричал: «Это чешская пьеса!» У болгарского руководства еще были свежи воспоминания о Пражской весне 1968 года, и поэтому Марков счел за благо вместе с женой Анабель и дочерью Александрой немедленно покинуть Болгарию.
Обосновавшись в Лондоне, где ему предоставили статус политического эмигранта, писатель начал активно сотрудничать с радиостанциями «Немецкая волна» и «Свободная Европа», стал штатным журналистом восточноевропейской редакции Би-би-си. Публицистические передачи, в которых он беспощадно критиковал существующий в Болгарии режим и рассказывал о своих личных впечатлениях от общения с Живковым, вызывали вполне понятный гнев Софии, где постоянно со страхом ожидали его очередного выступления. Болгарские власти неоднократно требовали от Маркова прекратить журналистскую деятельность. Об этом он каждый раз ставил в известность британские спецслужбы и продолжал выступления по радио.
Верное решение
Марков был далеко не первым диссидентом, бежавшим из Болгарии на Запад в период правления Живкова. Но к началу 70-х годов этот процесс начал набирать обороты, что вызвало сильную озабоченность руководства страны. Журналист Владимир Береану, долгое время занимавшийся расследованием дела Маркова, пишет: «За несколько лет ряд высокопоставленных болгар, представлявших большое значение для безопасности Болгарии, бежали на Запад. Среди них были начальники управлений госбезопасности округов, инженеры-ракетчики и другие. В Политбюро ЦК БКП состоялось совещание, посвященное этой проблеме. На нем обсуждался один вопрос: что надо предпринять, чтобы подобные кадры потеряли желание убегать из страны. Кто нашел решение, неизвестно, но оно было простым: давайте убьем болгар, которые известны на родине всем и при этом связаны с госбезопасностью — они выглядели бы в глазах народа предателями. И способ надо найти такой, чтобы стало ясно: это дело рук сотрудников госбезопасности, а не роковая случайность».
Одной из первых жертв оказался Борис Илиев Арсов, получивший убежище в Дании и издававший в Аархусе газету болгарских эмигрантов «Левски». В 1974 году его выманили в Болгарию, предали суду и приговорили к 15 годам лишения свободы. А через год последовало официальное заявление, что его обнаружили мертвым в тюремной камере. Однако расправа с Арсовым не принесла желаемого результата. Тогда в Софии приняли решение ликвидировать Маркова, о близости которого к правящей элите в Болгарии знал каждый. К тому же, Живков так и не смог простить ему «ренегатства». Для того чтобы задуманная операция прошла без сучка и задоринки, решили попросить помощи у «старшего брата» — КГБ СССР.
В Москве восприняли просьбу болгар весьма прохладно. В Кремле и на Лубянке еще не забыли громкого международного скандала, последовавшего за бегством в 1961 году на Запад Сташинского — убийцы лидеров ОУН Бандеры и Ребета. Но прямо отказать было невозможно. О сомнениях, которые испытывали на Лубянке, рассказал в одном из своих интервью Калугин — в то время начальник управления «К» (внешняя контрразведка) ПГУ КГБ: «Я был в числе четверых, присутствовавших в кабинете Андропова, когда решался этот вопрос в марте, если не ошибаюсь, 1978 года. Говорили двое — Крючков и Андропов. Крючков доложил, что Тодор Живков обратился через своего министра внутренних дел Стоянова за содействием к Андропову. Живков был крайне недоволен откровенными выступлениями эмигранта Маркова в западных средствах массовой информации, компрометирующих, по его мнению, партию и политику Болгарии. Прохаживаясь по кабинету, Андропов сказал, что он против политических убийств и что нам не стоит ввязываться во внутренние интриги. Крючков возразил, что у Живкова в случае отказа может сложиться превратное впечатление, что мы не доверяем Стоянову, или еще хуже — что мы охладели к болгарам. В конце концов Андропов согласился: «Окажите помощь, но никакого личного участия наших сотрудников». Крючков сказал мне: «Готовьте ребят. Пусть собираются в Болгарию».
Укол зонтиком
Поскольку в ПГУ координация работы была возложена на управление «К», непосредственно с представителями МВД Болгарии контактировали начальник 5-го отдела управления (внутренняя безопасность) полковник Сергей Голубев и Юрий Суров, которые трижды выезжали в командировки в Софию. После многочисленных консультаций решили ликвидировать Маркова с помощью спецсредств, которые разрабатывались в лаборатории №12 Центрального научно-исследовательского института специальных исследований (ЦНИИСИ) Оперативно-технического управления КГБ, которое в то время курировал заместитель председателя комитета Виктор Чебриков. Сначала предполагалось намазать специальной мазью ручку двери машины Маркова, после чего в течение 2—3 дней он должен был скончаться. Но от этого варианта отказались, поскольку существовала большая вероятность, что за ручку возьмется не тот человек.
Тогда болгары предложили мазнуть Маркова ядом на пляже, тем более что в июне 1978 года он должен был отдыхать на Средиземном море в Италии. Но ничего не получилось. Сорвалась и попытка отравить Маркова в Германии. По утверждению Калугина, «болгары не знали точно, почему: то ли обманул исполнитель, то ли не подействовал яд». После всестороннего анализа неудач был принят другой план ликвидации Маркова. По указанию Москвы вашингтонская резидентура ПГУ КГБ закупила несколько обыкновенных зонтиков. В их стержни вмонтировали специальный механизм, позволяющий бесшумно выстреливать с расстояния около двух метров капсулу размером с булавочную головку. Пробив одежду, капсула проникала в тело. Находившийся в ней высокотоксичный яд рицин, получаемый из семян клещевины, попадал в организм, через несколько дней вызывая смерть. Она казалась естественной. Испытать «стреляющий зонт» было решено на болгарском заключенном-смертнике. «Он заметно вздрогнул в момент попадания капсулы в тело, — утверждал Калугин, — хотя предполагаемые болевые ощущения при этом не сильнее, чем от укуса комара».
Этим способом сначала решили ликвидировать невозвращенца Владимира Костова, бывшего майора болгарской разведки. Обосновавшись в Париже, он служил корреспондентом радиостанции «Свободная Европа» и активно выступал с разоблачениями преступлений режима Живкова и его тайной полиции. В отличие от Маркова Костов был заочно предан суду, который вынес ему смертный приговор. Это хоть как-то оправдывало действия убийц. 26 августа 1978 года на одной из станций парижского метро Костов неожиданно почувствовал сильный укол в спину. Вскоре после этого у него поднялась температура и он был вынужден обратиться к врачу. Тот прописал ему постельный режим.
В Софии посчитали, что Костов уже не жилец и отдали приказ о ликвидации Маркова. 7 сентября 1978 года около 19 часов Марков вышел из здания Би-би-си в Буш-хаузе и направился на другой берег Темзы по мосту Ватерлоо. Когда он поравнялся с автобусной остановкой на мосту, его невзначай толкнул случайный прохожий, уколов при этом зонтиком. Рассыпавшись в извинениях на английском с явным славянским акцентом, прохожий тут же поймал такси и уехал. Придя домой, Марков обнаружил в верхней части бедра ранку диаметром два миллиметра. На следующий день на месте укола появилась опухоль, началась лихорадка и поднялась температура. Временами Марков терял дар речи и его срочно госпитализировали в госпиталь Сент-Джеймс. Несмотря на все усилия врачей состояние больного продолжало ухудшаться. У него распухло лицо, началось кровохарканье. Через трое суток около 11 часов 11 сентября Марков умер, не приходя в сознание.
Вопрос закрыт
В Болгарии в день покушения на Маркова министр внутренних дел Димитр Стоянов, выступая по болгарскому радио, заявил: «Наши враги нигде не укроются от нашей руки. Мы не знаем границ. Контрреволюция должна понимать, что для нее нигде нет надежного убежища». Однако радость болгарского руководства была преждевременной. Узнав об обстоятельствах смерти Маркова, Костов повторно обратился к врачам и 25 сентября у него из спины извлекли капсулу размером 1,7 миллиметра. Она была наполнена рицином и имела два микроскопических отверстия, закрытых желатиновой субстанцией. По счастливой случайности желатин не растворился полностью и в организм попало незначительное количество яда, благодаря чему он остался жив. После этого в Англии провели повторное вскрытие тела Маркова. В результате из его бедра извлекли точно такую же капсулу. Стало ясно, что это политическое убийство, совершенное по приказу из Софии.
4 октября 1978 года Маркова похоронили на деревенском кладбище Уайтчерч Кеноникорум в графстве Дорсет Даунс. Однако его насильственная смерть не вызвала широкого международного резонанса. Британский парламент направил МИД Болгарии ноту протеста, после чего в Лондоне посчитали вопрос закрытым. Между тем в Софии пожинали плоды убийства. Как утверждает упоминавшийся выше Береану, «результат этого покушения оказался таким, на который и рассчитывала госбезопасность: в последующие 15 лет никто из высокопоставленных болгар за границу не убежал».
Долгое время казалось, что обстоятельства убийства Маркова так и останутся тайной. Но в 1989 году коммунистический режим в Болгарии рухнул и его дело стало одним из пунктов обвинения бывшим руководителям страны. Масло в огонь подлил и Калугин, который после выхода в отставку публично заявил о причастности КГБ к этой операции. Однако в архивах болгарского МВД никаких следов досье Маркова обнаружено не было. В феврале 1992 года Калугин, находясь в Болгарии, в течение трех дней давал показания местным следственным органам и подтвердил свои прежние заявления о причастности к убийству болгарских и советских спецслужб. При этом он назвал имена десяти официальных лиц бывшего СССР, которые были связаны с подготовкой ликвидации писателя, в том числе бывших председателей КГБ Андропова, Чебрикова и Крючкова, а также Голубева, Сурова и некоторых других.
Именно это обстоятельство послужило поводом для ареста Калугина в Лондоне в октябре 1993 года. Правда, в тюремной камере Калугин не задержался и 31 октября, после резкого протеста российского посольства, был отпущен под залог без предъявления обвинения. А 4 ноября он получил официальное письмо из Скотланд-Ярда, в котором говорилось, что необходимость в повторном допросе отпала. Калугин побеседовал с членами ассоциации иностранной прессы и вылетел в Москву. Когда же в ноябре 1994 года он снова решил посетить Лондон, англичане просто отказали ему в визе. Что же касается убийцы Маркова, то его личность не установлена до сих пор.
Дмитрий Прохоров