– Пошли вниз по речке! – крутанул рукой Мотька и потрусил рысцой к Безымянке.
Я охотно последовал за ним, заранее готовый к любому маршруту, ибо все здесь было мне в новинку и в диковинку. А на Безымянке, как оказалось, меня ждало еще одно настоящее открытие.
Возле этой маленькой, но стремительной и говорливой речки, которая словно бы все никак не могла успокоиться после бурного падения с верху плотины на мельничное колесо, Мотька предложил разуться. Мы сбросили башмаки и закатали штанины. Мотька первым ступил в журчащий поток, я – за ним. Вода, видимо, подогретая еще в пруду, оказалась не слишком холодной и довольно прозрачной, а песчаное дно с мелкой галькой – даже приятным свой упругостью. Мы сперва пробежали немного, разбрызгивая до берегов воду босыми ногами, потом пошли шагом, мирно беседуя.
Удовольствию от шествия бродом способствовали и живописные берега, почти сплошь поросшие талиной, вербой и черемухой. Местами они смыкали над речкой свои ветви, и мы их, как в джунглях, разводили руками, заодно разгоняя зелеными опахалами пока редких комаров. Лето только начиналось. Сквозь молодую траву проглядывали жухлые остатки прошлогодней. Но тем ярче пестрели на этом фоне первые цветы. На смену перераставшим синим медуницам и золотистым петушкам пришли оранжевые жарки, заполонившие всю урёму. Черемуха уже отцвела и облетела, но прогалины земли под её кустами и широкие листья лопухов и пучек вокруг были густо усыпаны белыми лепестками. От них еще веяло черемуховым запахом. Где-то вдали куковали разом две кукушки.
Когда извилистая Безымянка по очередной излуке привела нас к самому основанию склона, покрытого смешанным лесом, Мотька резко остановился и указал на него рукой:
– Глянь, там еще снег!
И я действительно увидел возле кущи берез в тенистой ложбинке длинную лепеху блеклого снега. Возле неё темнели лужицы воды.
– Я щас! – крикнул Мотька и, неожиданно выпрыгнув на берег, помчался – босиком! – прямо к этому остатку зимнего сугроба.
Сначала я не понял, чем он так привлек его внимание. Экая невидаль – снежный обтаек в июньском лесу, да на северном склоне, подумалось мне. Но Мотька вскоре вернулся с целым снопом толстоногих золотых петушков.
– Они там только расцвели, поздышами растут на холодной-то почве, – сказал он. – Бери, угощайся.
Мы присели с ним на прибрежную коряжину и стали уплетать сочные «петушиные ножки», приятно пахнувшие талой водой и мятой, а золотистые «гребни» – разлапые цветки – бросали в речку, и она стремительно уносила их вдаль.
– А ты знаешь, откуда петушки на земле? – вдруг спросил меня Мотька.
– Как это откуда? – пожал я плечами. – Из земли, как всякая трава.
– А вот и нет, они – с неба.
– Мели, Емеля…
– Истинный крест, не вру. Бабка рассказывала. Они же с дедом настоящие староверы, читают старинные божественные книги, а там все, брат, сказано.
– И про петушки, что ли?
– Ну, это у нас их петушками зовут. Да еще первоцветами. А вообще-то называются они – ключи весны. И есть о них такое предание. Первому ученику Иисуса Христа апостолу Петру были доверены ключи от Царствия Небесного. И вот однажды, когда он, как обычно, стоял на страже у райских ворот, ему сообщили верные люди, что кто-то раздобыл поддельные ключи. И хочет попасть в рай без разрешения. Без Божьего суда. Обманом!
Апостол хоть и всякое повидал на своем веку, но известие о столь подлой затее наглого грешника так поразило его, что он в растерянности выронил связку золотых ключей от рая. И сорвались те ключи с неба, и полетели от звезды к звезде, а потом и – к нам, в сторону Земли. Петр, конечно, спохватился и послал вдогонку ангела. Но пока тот пересек все небеса, весь космос, связка уже упала на Землю и глубоко воткнулась, врезалась в нее. И вот на том месте вырос желтый, золотистый цветок, похожий на ключи апостола...
Я с удивленьем смотрел в рот приятелю, и веря и не веря ему.
– А ведь он и взаправду ключиками смотрится, а? – потряс Мотька в воздухе петушком-первоцветом, держа его за ножку, и мне действительно показалось, что золотые «ключики» цветка, подрагивая, тоненько зазвенели. – Конечно, ангел все ж таки нашел и забрал с собой на небо ключи Святого Петра, но остались на земле их отпечатки. Чуть приметные. Из них-то каждый год и вырастают вот эти цветки, ключи весны, которые отпирают людям двери к теплой погоде, солнечному лету, а еще – к здоровью. Бабка говорит, что они хорошо помогают от боли в суставах, от сердца, от детской золотухи, и всегда держит в кладовке пучок сушеных ключиков весны… Так что мы с тобой, брат, не только подкрепились ими, но и подлечились. А теперь – вперед, на Худоногову!
Голенастый Мотька спрыгнул в воду и бодро пошагал дальше вниз по речке, вдоль ивовой аллеи, я – за ним.
Продолжение следует Начало здесь
Tags: Проза Project: Moloko Author: Щербаков А.
Книга автора здесь
Книга «Мёд жизни» здесь и здесь