Оля проснулась от грохота на кухне. Сердце заколотилось ещё до того, как мозг понял причину. Она села на кровати, судорожно нащупывая ногами тапки.
— Я есть хочу, ууууу, ааааа. Я голодная! Помогите! Спасите!!!
Оля, путаясь в халате, рванула на кухню. Как же она устала от всего этого, кто бы только знал. На кухне мама стояла около открытого холодильника с хитрым выражением лица.
— Явилась? Я есть хочу, а ты дрыхнешь.
— Мам, ты могла сама разогреть. Микроволновка — вон она.
— Я больная! Мне нельзя напрягаться! — мама мастерски повысила голос. — Ты меня голодом решила заморить?
Оля вздохнула, спорить была бесполезно. Она разогрела блинчики, заварила чай. Мама ела медленно, с нарочитым страдальческим лицом, иногда ойкая и хватаясь за сердце.
— Почему чай без сахара?
Женщина отодвинула чашку, а Оля нахмурилась. Они обе знали причину таких ограничений. Диабет — не шутка. Она возила мать к эндокринологу, контролировала сахар в крови, но все было бесполезно. Ее матери было плевать. Она втихаря ела конфеты, пирожные, не соблюдала диету.
— Тебе нельзя.
— Соплячка, ты меня ещё учить будешь? Ты кто? Врач? Я сорок лет в школе проработала, я лучше знаю!
Оля замолчала, опустив глаза. Ее мама искренне считала, что ее возраст и стаж педагога делает ее гуру во всех вопросах. Она еще ниже опустила голову, задумавшись, почему во всем потакает матери. А как же иначе, это же не мама.
Прошло пару дней. Дима, ее сын, приехал в субботу, как обещал. Его жена принципиально не ездила в гости к свекрови, и Оля ее понимала. Ее мама во время первой встречи так оскорбляла девушку, что до сих пор было стыдно.
— Привет, мам.
— Димочка, внучок приехал!
Пожилая женщина выплыла из комнаты. Соседкам она жаловалась, что дочь её морит голодом, а внук избивает. Но при нем всегда включала «любящую бабушку».
— Здравствуйте.
— Ой, нечего рожу кривить. Что твоя простигосподи не пришла сюда? У меня глаз наметан, я с первого взгляда ее раскусила.
— Мам, не надо, — попросила Оля, стараясь не смотреть на сына.
— Что не надо? Правда глаза колет?
Чувствуя, как сын закипает, Оля схватила его за рукав и затянула в свою комнату. Плотно закрыв дверь, тяжело вздохнула.
— Ты долго будешь это терпеть?
— Она старая, Дима. Это мой долг ее досмотреть.
— Долг? Когда она свою квартиру продала и отдала деньги дяде Коле, она думала о будущем? Или ее сынишка ненаглядный думал, где его мама будет жить? Она свою пенсию ему переводит, а живёт за твой счет. Чего ты такая бесхребетная, а? Она же паразитирует на тебе, сжирает. Посмотри на себя, краше в гроб кладут!
— Я все слышу, раздался из-за двери голос его бабушки. — Ты, паразит, Колю моего не трогай. Он заслужил квартиру. А мать твоя, зараза, будет мне еще ноги мыть и воду пить. Я ее заставлю, понял? Гавкаешь ты тут, щенок.
Дима резко открыл дверь:
— Квартира мамина. В любой момент она вас вышвырнет. Примет вас ваш Коленька?
Внезапно выражение лица у женщины изменилось на приторно-сладкое и она запричитала тоненьким голосочком:
— Доченька, ты же меня не выгонишь? Ты же хорошая девочка. Ты же не бросишь больную мать?
— Боже, — Дима развернулся и схватив маму за руку, потянул в коридор. — Пошли на улицу, нет сил.
Прошло еще полгода. Оля не выдержала вечно меняющего поведения матери и силой затянула ее к врачу. Диагноз «деменция».
Врач была честной:
— Лекарства могут замедлить течение болезни, но не остановить. Важно соблюдать режим, принимать препараты.
— Я не буду пить ваши таблетки! — ее мать, сидя на кушетке, надула губы и сложила руки на груди, как нашкодивший ребёнок. — Я не сумасшедшая!
— Мама, это просто поддержка…
— Ты меня в психушку хочешь сдать! Я знаю! Я Коле пожалуюсь, он тебя быстро на место поставит.
К сожалению, ее мама отказывалась пить таблетки. И действительно нажаловалась на нее сыну. Тот позвонил старшей сестре и полчаса орал на нее, что она делает из матери сумасшедшую и совсем распоясалась.
С каждым днем обстановка становилась все хуже и хуже. Оля уже искренне не понимала, мама действительно болеет и не понимает, что делает, или все осознает, но гадит специально. Женщина бесконечно жаловалась соседям, пару раз вызывала полицию, обвиняя дочь в краже трусов, постоянно швыряла тарелки в стену.
Все изменилось за секунду. Олю отправили в командировку. Она пыталась отказаться, но начальство было непреклонно. Как ни странно, сын был не против посидеть с бабушкой.
Три дня командировки стали для нее раем. Она выспалась, перестала вздрагивать от любого шороха и почувствовала себя не пациенткой психиатрического отделения. Только вот вернувшись домой, замерла от удивления. Ее мама лежала на кровати, плотно привязанная, а рот был заклеен. Увидев дочь, она просверлила ее взглядом, полным такой неприкрытой ненависти, что от страха по спине побежали мурашки.
— Дима, ты что сделал?!
— То, что ты должен был сделать давно, — спокойно ответил сын. — Она бросила в меня тарелку с едой, отказалась от приема лекарств и попыталась оставить на ночь включенную плиту. Я сказал, что я не ты.
— Освободи ее немедленно!
— Нет.
Оля подскочила и бросилась распутывать маму. Та моментально завизжала:
— Я заявление напишу! Проклинаю!
— Пишите, — улыбнулся Дима. — У вас деменция, ваше слово против моего. К тому же вы не принимаете лекарство, моя мама несколько раз обращалась к врачам и пыталась впихнуть различными уловками их вам. Иногда получается, иногда нет.
Оля смотрела на сына во всем глаза. Дима был весь в отца, такой же жёсткий, без сантиментов.
— Мам, это не болезнь. Это характер. Почему она прекрасно помнит, как зовут ее драгоценного Колю, а твое имя забыла? Ой, я напомню, как она тебя называет. Тварь, простигосподи, мразь… И с соседками мило беседует и хвалит их выпечку, а твой борщ демонстративно вылила в унитаз. Почему? Потому что потребовала, чтобы ты сварила его по ее рецепту, а ты сварила по-своему. На ужин ты приготовила не плов, а пюре с курицей? Она все швырнула в тебя. Деменция — ловкое прикрытие для такого скотского поведения.
— И что ты предлагаешь, — внезапно даже для самой себя спросила она, не обращая внимания на мать, которая застыв, не сводила взгляда с них.
— Отдать ее в интернат.
— Только посмей, — внезапно завизжала ее мама. — Сгною!
Оля перевела взгляд на нее и внезапно вспомнила себя в двадцать лет — весёлую, стройную, с длинной косой. Она хотела учиться на дизайнера, но мама сказала: «Нет, иди в бухгалтеры». Она хотела выйти замуж за Витю, но мама соврала ему, что у дочери другой. И выдала силой замуж за сына коллеги, который бил ее смертным боем и гулял.
Она вспомнила, как осталась одна, когда муж нашел ей замену. Мама тогда сказала: «Сама виновата, мужика не смогла удержать». Не помогала ничем, но зато требовала постоянной помощи сама.
Она вспомнила, что на выпускной не пошла потому, что ей нечего было одеть. Но зато младший брат уже в то время имел свой компьютер.
Вспомнила, как мама переписала сыну квартиру, которую тот благополучно продал и прогулял деньги. Мама пришла к ней жить и всегда вела себя так, будто бы она здесь хозяйка, а Оля так, приживалка, которая должна ей ноги мыть и воду пить. Многие соседи вообще уверены, что ее мама несчастная женщина, вынужденная терпеть скотское поведение дочери. При посторонних людях ее мама всегда включала режим "ангел".
Вспомнила, как бесконечно жаловалась на нее Коле, который звонил, приезжал и орал на сестру, требуя чтобы она не позорила его перед родственниками и досмотрела мать.
И внезапно ей стало все равно. Плевать на маму, на брата, на родственников, которых она знать не знает, да и не хочет. У нее есть сын, есть его жена и скоро будут внуки. В конце концов, старость не равно всепрощение. И не индульгенция на все грехи.
— Ты прав, — спокойно сказала она. — Поедет в интернат.
Переезд прошел быстро. Оказалось, Дима уже давно продумывал этот вариант и с помощью родственников жены его бабушку пристроили быстро. Ее мама, правда, визжала как сумасшедшая и ее с трудом довезли, но всем было плевать. Оле позвонил брат, но она даже не стала брать трубку, а просто внесла его в черный список. Он приехал к ней домой, но она не открыла. Коля не забрал мать к себе, и больше бесновал из-за того, что лишился ее пенсии.
Прошло время. Оля, рассматривая себя в зеркале, будто бы заново узнавала себя. Вот эта изможденная женщина —она? Почему она позволила матери практически сожрать себя? Из страха? В попытке доказать, что она хорошая, ее можно любить? И каждый раз, засыпая, она благодарила Вселенную, которая дала ей силы разорвать эту мучительную связь, которая привела бы ее, а не маму, к гибели.
👉Не забываем про подписку и лайк