Компания собралась быстро. Кирилл, Танкист (в миру — Валентин), Гусь (Аркадий) и Малой (Андрей, который на самом деле был самым высоким) погрузили в старенький «Опель» Танкиста три килограмма свиной шеи, две бутылки дешёвого пойла, ящик пенного и полное отсутствие понятия о правилах противопожарной безопасности.
— Малой, мангал не забыл? — спросил Гусь, когда они уже выезжали из города.
- Забыл.
- А что делать?
— А зачем мангал? — удивился Кирилл. — Там же во дворе старый тазик. В нём и пожарим. Душевно же.
Дача встретила их молчаливым запустением. Крапива стояла стеной. Старый деревянный туалет, который помнил ещё Феклу Степановну, скрипел на ветру, как старый камертон. Кирилл, который ни разу в жизни не держал в руках ничего тяжелее айфона, гордо открыл калитку.
— О, какая красота, — сказал он, оглядывая заросли. — У нас, можно сказать, родовое гнездо.
— Гнездо какое-то кривое, — заметил Танкист, споткнувшись о грабли, забытые Зиной месяц назад.
Шашлыки решили жарить прямо на участке. Тазик нашли быстро, дровами послужил старый шкаф, который Зина с трудом вытащила из дома, но так и не вывезла. Подпитку в виде ал****ля открыли немедленно, для «настроя».
— Слушай, Кирюха, а туалет у вас работает? — поинтересовался Малой, с нескрываемым интересом разглядывая ветхое строение.
— А что там работать? Дырка в полу. Думаю, да. Только внутрь не ходи, там пол прогнил, ходите вон в те кусты, как все нормальные люди.
Ближе к полуночи компания была в том счастливом состоянии, когда костёр кажется вечным, а собственная бессмертие — самоочевидным фактом. Угли в тазике ещё дымили, бутылки опустели, телефоны разрядились. Весь участок был утыкан оку_рка_ми так старательно, будто здесь проводили соревнования по точному метанию.
— Пацаны, я спать, — сказал Гусь, падая лицом в старый матрас в доме.
— И я, — зевнул Кирилл. — Утро вечера мудренее.
Компания уснула, даже не пожелав друг другу спокойной ночи. Костёр в тазике не залили. Угли тихонько тлели, выжидая своего часа. Ветер, который всегда на стороне бедствия, подул в сторону соседнего участка.
А началось всё с дыма. Тонкого, едкого, выползающего из-под углей, как змея из коробки. Сначала затлела трава. Потом занялся сухой бурьян, который годами копился вокруг заброшенного туалета. Туалет, старый и просохший, вспыхнул, как спичка.
— Пожар! — закричал кто-то из соседей, но было уже поздно.
Пламя перекинулось на сарай, с сарая на баню, а с бани на крышу дома соседа, Семёна Юрьевича, который строил этот дом двадцать лет и каждый кирпичик, каждую досочку пропитал любовью. Соседний дом горел красиво, как усадьба в старом русском романе.
Компания спала. Кириллу снилось, что он получает «отлично» по экономике, не выучив ни одного билета. Танкист видел во сне новый танк. Гусь просто храпел. Малой бормотал что-то про девушек.
Они проснулись только от того, что приехали пожарные, три машины: сирены, крики.
— Сынок, — сказала какая-то женщина, похожая на разъярённую фурию, — ты в курсе, что из-за тебя полпосёлка подгорело?
Кирилл сел на траве, потёр глаза и произнёс фразу, которая позже вошла в материалы дела под номером ***:
— А шашлыки-то? Мы их не доели.
Утро было суровым. Соседний дом Семёна Юрьевича превратился в чёрный подкопчённый вариант дома. Крыша прогорела, сгорела летняя кухня, два окна оплавились, стены были в копоти, а внутри все залито водой. машины оплавились. У самого Семёна Юрьевича был вид человека, которого только что облили бензином и забыли поджечь, он стоял в одних трусах, сжимая в руке паспорт и фотографию кота, который, к счастью, выскочил заранее.
Семен Юрьевич сначала позвонил Зинаиде:
- Кто мне за ремонт дома деньги вернет, ущерб возместит?
- Кирилл пусть возмещает, он же с компанией был. Вот пусть все скинутся и отдадут.
Через месяц Семён Юрьевич, человек с юридическим образованием и характером бульдога, подал иск. Не просто иск, а многоходовую комбинацию, которой позавидовали бы шахматные гроссмейстеры.
Семен Юрьевич обратился в суд с иском к Зинаиде Петровне Полосухиной. Цифры в иске были такие, что у Зинаиды Петровны, когда ей вручили копию иска, случился ступор на рабочем месте в ломбарде.
— Сотни тысяч... — прошептала она, не договорив. — Сотни тысяч рублей, откуда мне это взять?
Сумма требовалась соседу в счет возмещения материального ущерба, а также он взыскивал:
*расходы на нотариальные услуги,
*госпошлину.
Для Зины, чей месячный доход от трёх работ с учетом трат на Кирилла, равнялся почти нулю, это была цифра из другого измерения, как расстояние до Марса или количество волос на голове у Брежнева. Хотя запасы от сдачи квартиры у нее были, но она не для этого их копила.
— Это не я, — сказала Зина судье, когда началось заседание. — Это не я жгла, я в больнице была, вот справка. Не было меня на даче в этот момент, нет тут моей вины.
— Но вы собственник, — вежливо напомнил судья, человек с лицом, которое видело столько человеческой глупости, что уже ничего не выражало. — Земельный участок принадлежит вам?
- Мне.
- Дом на нем ив се строения принадлежат вам?
- Мне, но я еще собственность оформляю.
- Это не важно, ответственность за всё, что на нём происходит, несёте вы.
Зина заплакала тихо, беззвучно, как плачут бухгалтеры, когда у них не сходится баланс, а за окном уже ночь.
— Но мой сын... он же не специально.
— Ваш сын, — судья заглянул в бумаги, — третье лицо, Кирилл, отдыхал, жарил шашлыки, разводил огонь. Но после всего огонь он не затушил. Все признаки халатности, повлёкшей материальный ущерб. Статья 1064 Гражданского кодекса. Вред, причинённый имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред.
— Меня там не было, а он не причинял! — воскликнула Зина. — Он спал, вообще ничего не делал. Он хороший мальчик, он учится. А все, что произошло, просто несчастный случай.
Сосед Семён Юрьевич, сидевший напротив, скрестил руки на груди. Его лицо было спокойным, как у самурая перед харакири. Он уже подсчитал убытки, и подсчёт этот принёс ему почти что эстетическое наслаждение.
— Хороший мальчик, — повторил он задумчиво. — Хороший мальчик сжёг мою крышу. Вы знаете, сколько сейчас стоит шифер? Шифер, Карл! Его днём с огнём такого качества уже не сыщешь. С огнём, — он горько усмехнулся собственной шутке, — не сыщешь.
Представитель Зины, которого она наняла за те самые деньги, что откладывала от сдачи квартиры, пытался возражать.
— В материалах дела отсутствуют прямые доказательства, — вещал представитель, красноречивый, как Цицерон, и бедный, как церковная мышь. — Заключение пожарно-технического специалиста указывает, что точную причину пожара установить не представляется возможным. Очаг возгорания да, на участке ответчика. Но кто именно поджёг? Может, сам истец? Может, залетела шальная петарда из соседнего салюта?
— В июне? — уточнил судья.
— В июне тоже бывают салюты. День защиты детей, например.
Сосед Семён Юрьевич посмотрел на адвоката Зины как на интересный экспонат кунсткамеры.
— У меня есть свидетели, — твёрдо сказал он. — Свидетель1, свидетель 2, свидетель 3. Все они видели, как горел туалет на участке ответчика. Все они слышали нетрезвые крики компании. Все они нюхали дым, а один из них, — тут Семён Юрьевич повысил голос до трубного гласа, — даже помогал тушить мой дом своими руками.
— Мы не отрицаем, что компания отдыхала, — парировал адвокат Зины. — Но из этого не следует, что отдыхающие нарушили правила пожарной безопасности. Может быть, это старая проводка? Может, самовозгорание торфа? У нас болотистая местность.
Судья устало посмотрел на дело, которое уже напоминало многосерийную мыльную оперу с участием крапивы, тазика для шашлыков и гражданки Полосухиной, которая падала в обморок при каждом упоминании суммы иска.
Суд постановил:
*взыскать с Зинаиды в пользу Семена Юрьевича стоимость восстановительного ремонта (согласно отчёту независимого эксперта),
*расходы на нотариуса,
*госпошлину.
Семен Юрьевич просил ещё компенсацию морального вреда, но моральный вред суд отклонил. Но и без того цифра была астрономической.
— Почему я? — спросила Зина, когда судья зачитал резолютивную часть. Лицо её было белее некрашеного забора на даче. — Почему не он? Он же жёг, Кирилл! Пусть он платит.
— Ваш сын, — терпеливо объяснил судья, — является третьим лицом. А вы — собственник. И, как собственник, отвечаете за всё, что творится на вашей земле. Даже если творится это с закрытыми глазами и под девизом «А давайте шашлыки пожарим».
Апелляция, поданная Зиной на следующий день (её составлял тот же самый адвокат, который на этот раз взял гонорар котлетами и картошкой), была рассмотрена в областном суде. Зина ходила на заседания, как на Голгофу, каждый раз неся на плечах тяжёлый крест собственной материнской любви.
Суд апелляционной инстанции, изучив все материалы, включая показания свидетелей – друзей Кирилла, которые пытались доказать, что «старый туалет никто не использовал, потому что он сгнил», а также заключение экспертизы ООО «Центральная лаборатория судебной экспертизы «Первый эксперт», вынес вердикт:
Решение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу Зинаиды без удовлетворения.
— Вы, гражданка Полосухина, не проявили должной заботливости и осмотрительности. Вы знали, что ваш сын употребляет спиртные напитки? Знали. Вы знали, что он склонен к необдуманным поступкам? Догадывались. И при этом оставили участок в его распоряжении, а значит разделяете ответственность.
- Он без разрешения поехал.
- Ключи у вас были убраны? Нет? Вы сами все это допустили.
В зале суда повисла тишина, в которой было слышно, как на даче в Ленинских Искрах растёт крапива, глумясь над человеческим горем.
Зина вышла из здания суда. Шёл мелкий, противный дождь, который в народе называют «грибным», но никаких грибов от него не бывает, только лужи и насморк.
Она достала телефон. На экране светилось сообщение от Кирилла:
- Мама, пришли 5000, срочно. Надо отметить окончание сессии.
Зина посмотрела на сообщение, да и отправила ему изображение индийского жилища, приписав:
- ФиГвам тебе сыночек, сам зарабатывай на свои празднования.
Кирилл перезвонил с криками и требованиями, точно, как в роддоме после рождения. Родился, и сразу стал кричать, так и тут.
Но Зина вдруг она сделала то, чего не делала никогда за всю свою жизнь. Она нажала «заблокировать».
Вечером, конечно, разблокировала. Всё-таки он её сын, но в деньгах отказала, долг надо отдавать соседу по даче.
Кирилл впервые столкнулся с отказом, был ошеломлен, кричал, что уйдет из дома, думая, что мать испугается. А она кивнула на чемодан:
- Давай, вперед и с песней. Большой уже мальчик, вполне справишься сам.
Уходить было некуда, Кирилл обиженно затих в своей комнате.
Зина же, впервые почувствовал силу, заявила:
- Ладно, питание я беру на себя, и коммуналку, но на свои прихоти и одежду зарабатывай сам, осталось полгода учиться и работа, что-то новое тебе не требуется, все есть.
Кирилл тоскливо смотрел в окно. Работать не хотелось, но и денег взять было неоткуда.
- Жадина какая, - ворчал он на мать.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Апелляционное определение Московского городского суда от 04.06.2014 по делу N 33-20210