Обширные сведения о хозяйственно-договорной деятельности вотчинников в документах 50-х – начала 60-х гг. XVIII в. заслуживают пристального внимания. Эти документы позволяют выявить имена вотчинников и предоставляют новые сведения о татарском предпринимательстве в пределах Киргизской поземельной волости. Далее в хронологическом порядке мы проанализируем основные источники этого периода, которые уже были предметом пристального изучения в нашей статье.
Автор - Тагир Каримов
Курья Костоватая: как три волости делили оброк с русскими арендаторами
В документе от 12 января 1751 г. названы вотчинники старшина Якуп Муаитмасов («Маитмасов»; из д. Илишево), Аднагул Сюлюков (д. Кугарчин), сотник Кунур Темиров (д. Чекан), писарь Еркей Ермяков (д. Аишево), Таир Аптиев (д. Кадыкеево), Сулейман Юсупов (д. Татышево). Они вместе с вотчинниками Ельдякской (в источнике «Елдятской») и Гарейской поземельных волостей заключили договор о передаче в оброчное владение на 20 лет половины рыболовных угодий в курье Костоватой (Иргыныш) дворцовым крестьянам Каракулинской волости М.Н. Каргапольцеву с товарищами.
В договоре отдельно указывалась сумма, которую должны были получить представители 3-х волостей пропорционально их доле (например, к Киргизской волости относятся следующие слова договора: *«А оброку рядили мы, Якуп, с вышеписанными товарыщи, у него, Матвея, за оные рыбные ловли, за свою четверть, Кыргыской волости у башкирцов на 4 года по 12-ти руб., а на 6 лет по 20-ти по 4 руб. А напредь при написании сей записи взяли мы, Якуп, задатку у него, Матвея, на 4 года 20 руб., а на 6 лет 50 руб., итого 70 руб. А нам, Якупу, от оного Матвея один год оброку не брать. А после того остаточные 58 руб. зачитать в предбудущия годы в 9 лет по щти руб. по 50 коп. на год. А ему, Матвею, по прошестви одного году додавать на 3 года по 5-ти руб. по 50 коп., а за 6 лет додавать по 17-ти руб. и по 50 коп.»*).
Этот документ является одним из свидетельств того, что вотчинники 3-х поземельных волостей имели общие владения и интересы, охотно вступали в экономические и деловые связи с русскими крестьянами и проявляли большое искусство в составлении договоров и исчислении их сумм.
В 1751 г. вотчинники старшина Заит Устюмов, его сыновья и родственники дали договорное письмо ясачным черемисам «Шабдару Яшкузе Яштыбаеву и Тенкишаю Акбарисову с товарищами всего десятью дворами в том, чтоб иметь им жительство из платежа каждогодно оброку по одному рублю и владеть землею по описанным в оном урочищах, в том я старшина Заит Устюмов тамгу свою (в форме перевернутой буквы "Т". – Т. К.) прилагаю, я припущенник Шайдар каждый год обязуюсь сказанный оброк по одному рублю им башкирцам без всякаго прекословия платить в том и тамгу свою прилагаю. Сие договорное письмо писал и руку приложил по приказанию старшины Устюмова мулла Кутлумбет». Этот нигде незасвидетельствованный договор «из черемис тептяри» (61 душа муж. пола в 1816 г. и 74 души в 1834 г.) предъявили стряпчему Сокурову 10 января 1742 г. как основание для поселения их в д. Курутутелево.
В переводе этого договора с татарского на русский язык описания урочищ опущены, а между тем они содержат ценные сведения. В частности, упоминаются дд. Янтемирово и Старое Курутутелево, что свидетельствует о существовании последнего топонима еще до перехода туда токбердинцев.
Договор от 29 ноября 1752 г. зафиксировал припуск марийцев в Киргизскую волость. Об этом сообщалось в прошении черемисина д. Тойки Елан (Токья) Ильмурзы Ильтыбаева на имя императора Николая Павловича в 1827 г. Он жаловался на «неправильную продажу» арскому купцу Мухамметрахиму Валитову сыну Мамашеву земли, «уступленной прежде предками их, предкам доверителей» его. Купец построил поташный завод и истреблял «в значительном количестве» их лес. Кстати, уничтожение леса вызвало недовольство не только у припущенников, но и у вотчинников Киргизской волости Бирского уезда во главе с Мавлием Якшигуловым. Еще в 1822 г. они жаловались в прошении на имя императора Александра Павловича, указывая, что земля и лес были предоставлены купцу на 15 лет их совладельцами и без их согласия.
Вышеупомянутый черемисин Ильмурза Ильтыбаев является внуком Ксюкбая Байметева от его старшего сына Ильтыбая, который будет записан в ревизской сказке 1762 г. в д. Токья (ныне Нижняя Татья Краснокамского района РБ). Там же сообщается о том, что они, уроженцы д. Илиябаш Зюрейской дороги, поселились по припуску старшины Киргизской волости Якупа Муаитмасова и его товарищей.
Таким образом, договор от 29 ноября 1752 г. дает точное время основания рассматриваемой деревни. В литературе без указания источника пишут, что она возникла «по договорной записи башкир 1759 г.» (с этим вряд ли можно согласиться. Возможно, эта дата относится к припуску «тептярей», ведь деревня имела двухсословную структуру населения).
Ясак против соли: челобитная императрице и восстание Батырши
По договорам от 22 июня 1752 и 1753 гг. («нигде не засвидетельствованным») в д. Бетки поселились «тептяри» и служилые татары, о чем их потомки уведомили «стряпчего по делам башкирцев и мещеряков» Сокурова 7 января 1742 г. Согласно VII ревизии, в деревне было 40 «тептярей» и 11 татар. По VIII ревизии число «тептярей» увеличилось до 48, а татар – до 151. Об отдаче этих договоров стряпчему Сокурову 16 августа 1851 г. сообщили представители «тептярей» Мухаммади Баязитов (уволенный из тептярского полка унтер-офицер) и Шагимардан Фаткуллин.
По договору от 22 июня 1752 г. вотчинники бывший сотник Кунгур (Кунур) Темиров, сотник Искак Кутлуметов, Умутай и Искендер Кутлуметовы, Аблай, Араптан и Аскар Ишменевы, Мурсалим, Муса, Кушай Канбяковы, Юлай Салимов, Ишбулды Килметев, Чапкун Исергапов, Заит Кунгуров, Рафик Яушев, Аит Темиров, Зайпар Кансуваров, Габдулла Аитов, Суюндюк Килмеметев и Габдрашит Юзеев дали договорное письмо о припуске в д. Бетки ясачным татарам команды Сулюкова Мусе Дусаеву и Адыгаму Ибрагимову (из д. Токтагулово), а также ясачному татарину Мустакиму Ишметеву, его сыновьям и братьям (д. Стерлитамаково) сотни Тойки Абдулова Зюрейской дороги Казанского уезда.
Разрешалось
«заводится им домами и пользоваться всеми угодьями, пашню пахать, лес рубить, сено косит, хмель щипать, рыбу ловить, мутовочные мельницы строить, зверей ловить, кроме лисиц, куниц, выдр, и бобров, которых естли будут ловить, то делить с нами пополам, и естли найдут дублениц с пчелами, также с нами башкирцами делить пополам, но они должны иметь пользование, где пользуются беткинские жители наравне с ними всеми выгодами за что мы вотчинники башкирцы от них Мусы Дусаева получили по два рубля, еще должны от них получать каждый год по десяти копеек с двора, естли будут сын от отца, брат от брата будут отделятся, также по десяти копеек с двора получат оброку, а на прочия расходы денег с них не требовать, в удостоверение чего и тамги свои приложили; сие договорное письмо писал по просьбе башкирцов деревни Токмак Карановой мулла Рахманкул Исмагилов и руку приложил».
Следует отметить, что перевод татарского письма на русский язык, выполненный, скорее всего, в 1742 г., несколько отличается от оригинала; в частности, не упоминается д. Аблаево, к которому переводчик относит Аблая, Араптана и Аскара Ишменевых и др. По-видимому, переводчик учитывал, что они проживали там в момент составления договора.
Токмак-Караново (ныне Тукмак-Каран Туймазинского района РБ) ранее в источниках не встречалась, однако ее население, проживавшее по припуску вотчинников, известно с 1762 г. Мурсалим Канбяков будет упомянут в договоре от 1 июня 1757 г. как вотчинник д. Чекан-Тамак. Однако к 1816 г. его потомки и потомки его братьев в этой деревне замечены не будут. Родовая тамга Мурсалима и Кушая совпадает с тамгой Аскара Ишменева, что указывает на их принадлежность к одному роду.
В мае 1753 г. вотчинники д. Катаево мулла Мряс Габитов, Арсланбек Якупов, Явмет Юлметов, Азамат Дау[а]таев, Давлет Суюшев, Юзей Меняев, Даут Сулейманов и их родственники «со общаго согласия» дали договорное письмо мулле Адигаму Ибрашеву, Мусе Дусаеву, Максюту Ишметеву и Танатару Рсаеву (все показаны из д. Бятки, где часть из них поселилась по договору от 22 июня 1752 г.) об уступке им своего вотчинного «леса называемого Каракю Урман, где должны пользоваться лесами сколько им потребно будет» с условием уплаты 10-ти копеечного оброка с каждого двора.
Хотя в сведениях 1842 г. указано, что Адигам Ибрашев и его товарищи были из д. Катаево, на самом деле это не так. Изучение первоисточников показывает, что он не был жителем этой деревни. В свое время копия этого документа была опубликована автором этих строк в одной из его книг. Он также установил, кто из этих вотчинников имеет отношение к нынешним татарам его родной деревни. В своей книге мы отметили, что вотчинники рода Арсланбека имели родовую тамгу, похожую на букву «Н».
Из этих вотчинников-катаевцев отметим Даута Сулейманова, брат которого Аблазей Сулеев ранее в документе 1737 г. был назван татарином. Второй брат Даута – Кучум Сулеев, который в более поздних источниках упоминается как старшина Киргизской волости. Даут, Аблазей (Абелгази) и Кучум – все сыновья Сулея (Сюлея, Сулеймана) Досаева.
Старшина Аднагул Сюлюков и «башкирцы» его команды Искак Кутлуметов, Тляш Минлибаев, Дюсмет Азметов названы в документе от 6 ноября 1753 г. вместе с представителями «башкирцев» других волостей. Они просили императрицу Елизавету Петровну снять с них ясак и заменить его покупкой соли из казны. «Дабы высочайшим е. и. в. указом поведено было нам и команд наших всем башкирцам езду самим на Илек за солью и вывоз на свое пропитание за вышепоказанными от нас резоны отменить, а велеть довольствоваться нам всем покупкою указною ценою ис казны в. и. в., где оная продается, яко по способности и близости к жительствам нашим мест, а за наши ж верныя е. и. в. службы всемилостивейше нас пожаловать, наложенной на нас ясак снять и числить служилыми башкирцами, а не ясашными, и земли, коим ныне мы владеем, оными владеть бы нам вечно, и снабдить указами и быть неотъемлемым».
Хотя указом Сената от 16 марта 1754 г. ясак был заменен покупкой соли из казны, а «башкирцы» и некоторые другие категории населения стали служилыми людьми, это не облегчило их положения, напротив, привело к значительному увеличению налога, а в конечном итоге стало одной из причин восстания Батырши (1755–1756 гг.).
Переходим к другим документам. Арендаторами вотчинных озер по-прежнему оставались русские крестьяне. 1 марта 1754 г. вотчинники Яркей Ярмяков («Еркей Ермаков»; «Кыргиской волости старшинской писарь»), Абдил Султанаев, Минлигул Кадыров, Хасан Кадыров (последние трое из д. Ебалаково), Тугучай Мряков, Ибрай Ногаев (д. Шамметово; «Шенметево») составили крепостную запись с каракулинским крестьянином Ф.Е. Гоголевым и жителями д. Перьмяково И.П. Чернышевым и Н.Г. Чернышевым о передаче им рыболовных угодий сроком на 10 лет с условием выплаты оброка («вотчинные свои озера, а именно: озеро Темяду, да озеро Татыш, да озеро Си[я]ля, да озеро Такбулат с мелкими озерами и с вешними заливы, и с сетевыми метищами, и з духовою рыбою (точию в Татыше озере ловить духовую с нами, башкирцами, вместе)»). Они должны были платить вотчинникам по 10 руб. ежегодно.
Кроме того, русские крестьяне арендовали на длительный срок земельные участки, состоящие из лесов, сенокосов и рыболовных угодий, с условием выплаты оброка вотчинникам. В одном таком случае речь идет о д. Узункул, перешедшей к ним по договору с «башкирцами» во главе со старшиной Бекбатыром Исаевым. О ней известно из документа от 14 марта 1755 г. Там написано, что пономарь из с. Покровское Бакалы тож Иван Иванов уступил свою часть оброчной земли (свой пай) в этой деревне отставному прапорщику А.Д. Гребенщикову из пригорода Каракулино за 9 руб. Новый владелец должен был выплатить оброк вотчинникам вместе со Степаном Туманиным и Давыдом Дьяконовым. Вместе с паем А.С. Гребенщикову достались и «хоромные строения» предыдущего владельца, состоящие из ветхой избы с клетью. Пономарь уверял, что «в оной моей деревне Узун-Куле реченной пятой мой пай напредь сей поступной, опричь ево, Алексея, иному никому не отдан и не заложен и ни в каких крепостях не укреплен».
Кроме д. Узун-Кул (в XIX в. она будет называться деревней Мензелинского уезда), в указанном документе обращает внимание с. Покровское Бакалы тож (ныне Бакалы Бакалинского района РБ). Топоним позволяет предположить, что первоначально село называлось Бакалы, а второе название получило в честь Покровской церкви («Покрова пресвятыя Богородицы», как следует из другого источника в описании села). Невозможно точно определить, на земле какой волости (Булярской или Киргизской) возникло село. Скорее всего, оно имеет отношение к Киргизской волости, так как к ней принадлежат и ближайшие к селу татарские деревни.
Князь Черкасский и поручик Дражич: как татарские земли стали помещичьими
Выше мы говорили о передаче земли в аренду. Документ от 25 января 1756 г. сообщает об аренде рыболовных угодий, но другими русскими крестьянами. Арендаторами были дворцовые крестьяне Каракулинской волости А.И. Тебеньков (из пригорода Каракулино) и П.И. Гурьев (с. Тихоновское Новой Пьяной Бор тож), которые стали владельцами рыболовных угодий на р. Белая на 12 лет с выплатой вотчинникам 10 руб. ежегодно. «Со всего общего мирского согласия» эту сделку с ними провели вотчинники старшина Якуп Муаитмасов («Маитмасов»; из д. Илишево), Тогучай Мряков, Яппар («Япан») Тупиев (д. Шемметево), Сюлейман Юсупов (д. Татыш), Аптим Солтанаев, Асян Кадыров (д. Ебалаково). Как границы рыболовных угодий на р. Белая обозначены рч. Кыргыская («верхная межа») и р. Сюнь («по-руски Сатарка»; «нижная межа»). «При написании сей записи взяли мы, Якуп с товарыщи, у них, Афонасья с товарыщи, в зачет впредь оброка денег 10 руб.», – говорится в документе.
В следующем документе от 3 марта 1758 г. речь идет о сдаче рыболовных угодий на реке Сатарка и озерах в оброчное владение сроком на 10 лет дворцовому крестьянину пригорода Каракулино Каракулинской волости И.К. Киселеву. При оформлении договора доверенными лицами от вотчинников выступали писарь Еркей Ермаков (из д. Аишево) и Юлдаш Московов («Елдаш Маскеев»; д. Старый Кыргыз). «А оброку рядили мы, Еркей с товарыщи, у него, Ивана, за оную речку и за озера, за рыбные в них ловли на год по 3 руб.». Особый интерес представляют названия озер, отданных в оброк: Улю-Миништы, Ласы, Укурюшту, Кучюган, Улу-Курень, Имень-куль, Елкуль, Агаш, Клыс, Чюганак.
По договору от 25 февраля 1759 г. вотчинники 2-х тюб Киргизской волости продали князю Темирбулату Ильмурзину сыну Черкаскому землю по pp. Тюлгаза и Сюнь. Эту землю унаследовала его дочь Федосья, жена коллежского советника Н.И. Тимашова; она, в свою очередь, продала ее поручику Г.Х. Дражичу 22 июня 1792 г. за 6 500 руб. Именно благодаря этой сделке мы знаем о первоначальных владельцах этой земли. На этой земле возникло помещичье селение Дражичевка (ныне Стародражжёво Шаранского района РБ), население которого составляли крепостные крестьяне (63 души муж. пола и 62 души жен. пола в 1795 г.), переведенные из д. Филипповки «Ардатовской округи» Симбирского наместничества.
Житель д. Килькабызово («Илки Абызево») Мухаммет Ахметов был одним из свидетелей при заключении договора от 10 октября 1759 г. между вотчинниками Кыр-Еланской волости и муллой Мустакимом Заитовым и его родственниками (из д. Нуркеево) команды старшины Сулеймана Суюндукова («Сююндукова») Байлярской волости. По этому договору нуркеевцы переселились в д. Ермекеево на устье речки Ря. Тамга Мухаммета Ахметова относится к числу распространенных татарских.
Далее приведем пример припуска татар башкирского сословия другой поземельной волости, зафиксированный в договоре от 1 июня 1757 г. Вотчинник д. Чекан-Тамак Мурсалим Канбяков («поверенной по общему от мирских людей согласию») «по любовному договору и по общему от мирских людей согласию» припустил вотчинников д. Тойчи Байлярской волости Асана Юртаева, Кимея Бикметова, Адиля Султанаева, Апася Досаева
«с товарищи» «на старинную вотчинную свою землю в деревне Акбашеву поселитца осмнатцети дворами, жить, землю пахать, сено косить, лес рубить, дворами строитца и скота всякого водить, зверей выдры, норки, лисицы гонять и в лесах хмель щипать обще с нами, Мурсалимом с товарыщи. А та наша вотчинная земля и с угодьи состоит по межам: по речке Юртазе от мосту и от большой дороги вверх по левую сторону до речки Карамалы, а от Карамалы через степь на колок и на речку Баграш на вершину, а с вершины Баграша речки чрез степь на речку Шайтанлы на вершину, и по той речке Шайтанле с вершины по левую сторону до устья, которая пала в речку Димскую, и по той речке Демской наниз по левую сторону до мосту и до большей дороги, и по той большей дороге по левую сторону до вышеписанного на речке Юртазе мосту. За которое припущение взяли мы, Мурсалим с мирскими людьми, у них с товарыщи денег 17 руб. Да сверх того платить ему, Асану, ясаку по 2 куницы на год и всякие службы; служить и подводы гонять обще с нами, Мурсалимом с товарыщи. Також землю пахать, сено косить, хмель щипать, зверей ловить и внутрь лесов вновь борти делать вместе ж с нами, Мурсалимом с товарыщи».
К слову, в одном документе говорится, что в д. Акбаш 54 души «тептярей» 5-й команды *«имеют договор 1 июня 1757 г. от башкир-вотчинников. Владеют совместно с ними»*. Также в д. Ташлы 16 душ муж. пола тептярей 5-й команды «имеют договор с башкирами 1 июня 1757 г.».
Как мы теперь знаем, в договоре от 1 июня 1757 г. речь идет исключительно о припуске вотчинников-байлярцев и никакого отношения к «тептярям» он не имеет. Однако татары тептярского сословия могли существовать в д. Акбашево в 1750-х гг. Изучая ревизскую сказку 1762 г. д. Урусово (ныне Мензелинского района РТ), мы обратили внимание на Ярмяка Бидалина (68 лет в 1762 г.), о котором сказано, что «оной жительствует в деревне Акбашевой». То же самое говорится и о некоторых «тептярях» д. Кузкеево (ныне Тукаевского района РТ), из которых одна семья все же будет зафиксирована в д. Акбашево. Это важное замечание, хотя «тептяри» в д. Акбашево впервые были учтены только в 1782 г. в количестве 12 душ муж. пола в команде старшины Аитмамбета Ишметева. Согласно документу 1795 г. среди них были Балта Кучумов (дети Мустафа, Мурсалим), Суюндук Токтаров и др., всего 23 души муж. пола и 27 душ жен. пола.
Следует отметить, что выходец из д. Тойчи ранее поселился в д. Абсалямово Байлярской волости. Это был «башкирец» Исекей Сапеев, названный в договоре от 24 марта 1742 г. первым среди припущенников.
Таким образом, возникновение д. Акбашево (ныне Акбаш Ютазинского района РТ) связано с этим припуском по договору от 1 июня 1757 г. В этот период здесь могли поселиться татары тептярского сословия, что привело к формированию двухсословной структуры населения.
Байлярцы д. Акбашево также известны из шеджере. В комментарии к нему говорится, что потомки акбашевцев переселились из района реки Иж (территория современного Агрызского района Татарстана) в конце XVII в. Однако, учитывая архивные сведения, эта датировка требует уточнения.
По сведениям шеджере и других источников мы можем установить потомков названных в договоре от 1 июня 1757 г. Асана Юртаева и Апася Досаева (частично). К этому вопросу мы вернемся при рассмотрении ревизской сказки 1859 г. д. Акбашево.
Интересен документ от 3 мая 1761 г., представляющий собой «Определение Берг-коллегии о разрешении гр. С. П. Ягужинскому и Ивану Павлову на постройку Курганского медеплавильного завода». В нем приводится перечень рек, которые могли быть использованы для заводских нужд. Там есть следующие слова (цитируем): *«вторая речка Моты, которая состоит в вотчинах старшины Аднагула Ишеева, от деревни Крюсевой вверх з 2 версты, а оная речка Моты пала в помянутую речку Сюнь, а от устья оной вверх по Моте верстах в 16-ти. …Велено означенные 8 речек записать за ним, Павловым, а для осмотру и свидетельства, которая ис тех речек к построению медиплавиленного завода признается способнее и удобнее»*.
Названная здесь Крюсево – это д. Куручево Киргизской поземельной волости, а старшина Аднагул Ишеев относится к Еланской волости и известен с 1736 г.
В документе от 17 декабря 1761 г. сообщается о старшине Якупе Муаитмасове («Муатмасове») из д. Илишево Киргизской волости и его товарище Салихе Имангулове, задолжавших уфимскому дворянину В.И. Третьякову, который обратился в Уфимскую губернскую канцелярию с просьбой взыскать денежный долг натурой. «Коему платежу срок давно минул, а оные Якуп и Салих и поныне мне оной ржи не привозят и не отдают», – утверждал дворянин.
Итак, этот и другие ранее приводившиеся примеры свидетельствуют о том, что татары башкирского сословия старались максимально использовать возможности, которые давало владение вотчиной, для систематического получения прибыли. Аренда промысловых угодий, а иногда и земель для создания собственных хозяйств на паевых началах осуществлялась русскими крестьянами, с которыми вотчинники издревле имели плодотворное деловое сотрудничество. Документы о хозяйственной и договорной деятельности интересны еще и тем, что содержат сведения о вотчинниках и их деревнях, что в ряде случаев позволяет судить об антропонимическом происхождении названий последних.