Страна, где не было частных автомобилей, религия была запрещена законом, а бункеры стояли гуще, чем деревья
Когда говорят о закрытых странах, обычно вспоминают Северную Корею. Но в европейской истории XX века существовал режим, сопоставимый с пхеньянским по степени изоляции и тотальности контроля — и при этом расположенный в нескольких часах плавания от итальянского берега. Народная Социалистическая Республика Албания под руководством Энвера Ходжи была самой закрытой страной в истории Европы. Не самой жестокой — хотя и очень жестокой. Именно самой закрытой.
Кто такой Энвер Ходжа
Понять Албанию без понимания Ходжи невозможно — потому что Албания и была Ходжой. Сорок один год единоличного правления. С 1944 по 1985 год. Это дольше, чем правил Сталин. Дольше, чем просуществовал Третий рейх. Дольше, чем длилось большинство европейских монархий XX века.
Ходжа родился в 1908 году в Гирокастре на юге страны, в семье торговца. Учился во Франции — в Монпелье и Париже. Вернулся убеждённым коммунистом. В годы Второй мировой возглавил партизанское движение против итальянских и немецких оккупантов. В ноябре 1944 года въехал в Тирану на белом коне — буквально.
Он был образованным человеком. Читал Маркса, Ленина, французских просветителей в оригинале. Писал стихи. Любил живопись. И при этом создал один из наиболее репрессивных режимов в истории человечества — методично, последовательно и без видимых угрызений совести.
Главной движущей силой его политики был страх. Не страх перед врагами — а страх как инструмент управления. Режим держался на всеобщем страхе, тщательно культивируемом и никогда не отпускаемом.
Географическое проклятие и политический выбор
Албания зажата между Югославией на севере и востоке, Грецией на юге, Адриатическим морем на западе. Площадь — около 28 000 квадратных километров, меньше Московской области. Население в лучшие годы режима — около трёх миллионов человек.
Горный рельеф исторически изолировал страну даже без политических решений. Значительная часть территории — труднопроходимые горные массивы. Дорог было мало. Железных дорог — ещё меньше.
Ходжа использовал географию как союзника. Горы были естественными тюремными стенами. Единственный выход — Адриатика — контролировался военно-морским флотом и пограничными частями.
Но природной изоляции ему было недостаточно. Он строил изоляцию искусственную — методично, уровень за уровнем.
Запрет религии: единственная атеистическая конституция в мире
В 1967 году Ходжа объявил Албанию первым в мире атеистическим государством. Это было не пропагандистским заявлением — это был закон, подкреплённый уголовным преследованием.
Все религиозные организации были запрещены. Мечети, православные церкви, католические соборы — все закрыты. Часть превращена в склады, кинотеатры, спортивные залы. Часть снесена.
Религиозная практика в любой форме стала уголовным преступлением. Хранение религиозной литературы — Библии, Корана, молитвенников — каралось тюремным заключением. Крещение ребёнка, венчание, религиозные похороны — всё это было под запретом.
Имена тоже попали под регулирование. Традиционные религиозные имена — христианские и мусульманские — запрещались для новорождённых. Гражданам с такими именами предписывалось их менять. Специальные комиссии составляли списки «одобренных» имён — нейтральных или с националистическим подтекстом.
Этот запрет был принципиально более радикальным, чем советская антирелигиозная политика. СССР преследовал религиозных деятелей и ограничивал практику — но никогда не запрещал религию законом полностью. Ходжа пошёл дальше.
Сигурими: государство внутри государства
Тайная полиция Сигурими — Drejtoria e Sigurimit të Shtetit, Управление государственной безопасности — была хребтом режима.
Численность штатного персонала оценивается в 10 000 человек. Для страны с населением три миллиона это означало примерно одного сотрудника на 300 граждан. Но реальный охват был значительно шире: Сигурими располагала разветвлённой сетью осведомителей. По различным оценкам, каждая четвёртая-пятая семья имела члена, сотрудничавшего с тайной полицией — добровольно или под принуждением.
Это создавало атмосферу тотального недоверия. Нельзя было говорить откровенно с соседом — возможно, он осведомитель. Нельзя с коллегой — то же самое. Нельзя с родственником — и родственников вербовали.
Сигурими использовала систему коллективной ответственности. Арест одного члена семьи автоматически означал последствия для всей семьи: увольнение с работы, исключение детей из университета, переселение в отдалённые районы. Это удерживало людей от любой оппозиционной активности эффективнее любых личных угроз.
Архивы Сигурими после 1991 года были частично рассекречены — и оказалось, что объём собранных досье был колоссальным. На большинство взрослых граждан страны существовали подробные досье с записями разговоров, характеристиками от осведомителей, отчётами о поведении.
Запрет на выезд: страна как тюрьма
Попытка покинуть Албанию без разрешения каралась смертной казнью. Это не преувеличение — именно смертной казнью, а не тюремным заключением.
На границах стояли минные поля и вооружённые патрули с приказом стрелять без предупреждения. Адриатическое побережье охранялось военно-морскими катерами. Горные перевалы на границе с Югославией и Грецией патрулировались регулярно.
Люди всё равно бежали. Каждый год несколько человек погибали на минах или от пуль пограничников. Некоторые добирались до Греции или Югославии — и становились там невозвращенцами. Судьба их семей, остававшихся в Албании, была предсказуемой: репрессии, лагерь, ссылка.
Даже разрешённый выезд — для дипломатов, торговых представителей, спортивных делегаций — был обставлен жёсткими условиями. Выезжавший оставлял семью в стране как заложника. Любой контакт с иностранцами за рубежом должен был докладываться Сигурими немедленно.
Въезд иностранцев был не менее ограниченным. Туризм практически отсутствовал до самых последних лет режима. Журналисты — крайне редко и под жёстким контролем. Дипломаты — изолированы в специальном квартале Тираны. Даже дипломаты братских социалистических стран после разрывов с СССР и Китаем оказались персонами нон грата.
Разрывы со всеми: дипломатическая история изоляции
Дипломатическая история ходжаистской Албании — это история последовательных разрывов с каждым возможным союзником.
1948 год: разрыв с Югославией. Тито планировал поглотить Албанию. Ходжа воспользовался советско-югославским расколом, чтобы выйти из-под опеки Белграда. Сталин поддержал — и стал покровителем.
1961 год: разрыв с СССР. После смерти Сталина и хрущёвской десталинизации отношения стали портиться. Ходжа воспринимал критику Сталина как личную угрозу — его собственный режим строился по тем же лекалам. Советские советники высланы. Советский флот выгнан из Валоны. Экономическая помощь прекращена. Албания вышла из Варшавского договора в 1968 году.
1978 год: разрыв с Китаем. После смерти Мао и прихода к власти Дэн Сяопина Китай взял курс на реформы и нормализацию отношений с США. Ходжа расценил это как предательство. Китайская помощь прекращена. Китайские специалисты высланы.
После 1978 года Албания не имела союзников вообще. Ни одного. Страна с населением три миллиона человек, зажатая между враждебными соседями, без экономической помощи извне, с армией на устаревшем вооружении — в полной дипломатической изоляции.
Ходжа назвал этот курс «опорой на собственные силы». В теории — принцип самодостаточности. На практике — рецепт экономической катастрофы.
Экономика изоляции: как жила страна
Конституция 1976 года запрещала иностранные кредиты и инвестиции. Буквально запрещала — конституционной нормой. Любой внешний долг был объявлен несовместимым с суверенитетом и социализмом.
Это означало: никаких западных технологий, никаких иностранных товаров, никакой интеграции в мировую экономику. Страна должна была производить всё сама — от хлеба до тракторов.
Реальность была значительно скромнее декларации. Албания производила достаточно еды, чтобы не было массового голода — в отличие от маоистского Китая или сталинской Украины. Но разнообразия не было никакого. Рацион большинства граждан состоял из хлеба, оливкового масла, иногда мяса. Очереди за базовыми продуктами были нормой.
Промышленность работала на устаревшем советском и китайском оборудовании, которое некому было обслуживать после высылки советников. Производительность падала. Качество продукции было низким.
Электроэнергия — одна из немногих сфер, где Албания достигла реального успеха. Горные реки позволили построить каскады гидроэлектростанций, обеспечивавших страну дешёвой электроэнергией. Этот ресурс Ходжа использовал умело.
В остальном экономика держалась на энтузиазме — принудительном. Обязательные субботники, нормы выработки, постоянные кампании за повышение производительности. Всё это давало эффект на короткой дистанции и разрушало страну на длинной.
Бункеры: военная паранойя в бетоне
Нельзя рассказывать об Албании Ходжи, не упомянув бункеры. Это слишком наглядный символ системы.
173 000 бункеров. Один на каждые 16 жителей. Бетонные купола с бойницами, разбросанные по всей стране — в полях, на городских улицах, на горных перевалах, на пляжах, во дворах домов.
Их строили с 1967 по 1986 год. Ходжа лично инспектировал первый опытный образец — и, говорят, въехал в него на танке, чтобы проверить прочность. Купол выдержал. Производство было запущено.
Ресурсы были колоссальными. По некоторым подсчётам, бетона на бункеры ушло столько, сколько хватило бы на строительство жилья для всего населения страны. Сталь, цемент, труд тысяч людей — всё это уходило в дыры в земле.
Военный смысл был минимальным. Рассредоточенные индивидуальные бункеры не создавали связной оборонительной системы. Современная армия обошла бы их без труда. Авиация накрыла бы с воздуха, не обращая внимания на бетонные купола.
Но смысл был другим: поддерживать ощущение постоянной осады. Каждый гражданин, видя бункер за окном, должен был помнить: мы в опасности. Враги кругом. Только партия и товарищ Ходжа защищают нас.
Система лагерей: наказание по семейному принципу
Лагерная система Албании имела специфическую черту, отличавшую её даже от советского ГУЛАГа: принцип коллективной вины.
Арест человека автоматически означал репрессии против его семьи. Дети «врага народа» не могли учиться в университете. Жена теряла работу. Семья выселялась из Тираны в отдалённые районы — как правило, в шахтёрские посёлки на севере или в сельские коммуны.
Это был очень эффективный механизм подавления. Человек, обдумывающий оппозиционную деятельность, должен был думать не только о собственной судьбе — но и о том, что произойдёт с его детьми. Большинство выбирало молчание.
Главным лагерным комплексом был Спач — медные рудники в горах центральной Албании. Заключённые работали в шахтах в крайне тяжёлых условиях. Смертность была высокой. Связь с внешним миром — практически нулевой.
Число жертв режима оценивается по-разному: от нескольких тысяч расстрелянных до десятков тысяч погибших в лагерях. Точные цифры по-прежнему неизвестны — часть архивов уничтожена, часть засекречена.
Культурная жизнь под колпаком
Культура в ходжаистской Албании существовала — но в строго отведённых рамках.
Литература, кино, театр, живопись — всё было государственным. Художественный союз определял, что можно создавать. Идеологический отдел партии проверял каждое произведение перед публикацией или показом.
Разрешённые темы: героическая борьба партизан, строительство социализма, труд рабочих и крестьян, борьба с классовыми врагами. Всё остальное — под запретом или в серой зоне.
Западная культура была практически недоступна. Иностранные книги — только переведённые и одобренные. Иностранная музыка — под подозрением. Джаз считался буржуазным разложением. Рок-музыка — орудием империализма.
При этом Ходжа делал исключение для классической музыки и оперы — это считалось достаточно возвышенным, чтобы не развращать народ. Тиранская опера работала. Государственный симфонический оркестр существовал. Это создавало странный контраст с общей атмосферой закрытости.
Телевидение как инструмент контроля
Албанское государственное телевидение появилось в 1960 году. К 1985 году в стране было около 200 000 телевизоров на три миллиона жителей — немного, но достаточно для охвата городского населения.
Программа телевидения была полностью пропагандистской. Новости — речи Ходжи и успехи строительства социализма. Культура — одобренные спектакли и концерты. Развлечения — народные танцы и песни.
Но у телевидения была и другая сторона. Итальянское ТВ принималось на большей части albanского побережья. Граждане, имевшие телевизоры в нужных районах, могли тайно смотреть итальянские программы. Это была форточка в другой мир — крошечная, опасная, но существующая.
Знание итальянского языка распространялось именно через это нелегальное телесмотрение. Многие albanцы, эмигрировавшие после 1991 года в Италию, объясняли своё понимание языка именно телевизором, принимавшим итальянский сигнал.
Ходжа умирает — система продолжается
В апреле 1985 года Энвер Ходжа умер от диабета и сердечной недостаточности. Власть перешла к Рамизу Алие — человеку из ближайшего окружения диктатора.
Алия понимал, что система нежизнеспособна. Экономика деградировала. Молодёжь знала — через итальянское телевидение и нелегальные радиопередачи — что живёт принципиально иначе, чем люди в соседних странах. Горбачёвская гласность в СССР создавала давление на весь социалистический блок.
Но Алия боялся слишком быстрых перемен. Его либерализация была осторожной, половинчатой — достаточной, чтобы спровоцировать крах, и недостаточной, чтобы управляемо трансформировать систему.
В 1990 году албанцы начали массово захватывать иностранные посольства в Тиране — требуя права на эмиграцию. Западные страны оказались в дипломатическом затруднении: технически посольства были захвачены, но захватчики хотели не денег и не политических требований — они просто хотели уехать.
В августе 1991 года несколько десятков тысяч албанцев захватили корабли в портах Дурреса и Валоны и переправились в Италию. Итальянцы были потрясены масштабом — и в итоге приняли большинство беженцев.
Режим рухнул не от революционного штурма. Он просто истощился и перестал функционировать.
Что осталось
Материальное наследие режима — это прежде всего бункеры. Они стоят по всей стране, постепенно зарастая травой, но не исчезая — дюропластоподобный бетон оказался долговечным.
Некоторые бункеры перепрофилированы. В Тиране один из них стал арт-галереей. Другие используются как склады, подвалы, иногда как жильё в сельской местности.
Психологическое наследие сложнее. Страна, в которой два поколения людей жили в условиях тотального контроля, недоверия и изоляции, не восстанавливается быстро. Культура доносительства, привычка к закрытости, неумение доверять институтам — всё это осталось надолго после 1991 года.
Албания вступила в НАТО в 2009 году и ведёт переговоры о членстве в ЕС. Это принципиально иная страна, чем была при Ходже. Но следы тех сорока одного года видны до сих пор.
Вывод. Ходжаистская Албания была самой закрытой страной в европейской истории XX века — не по случайности, а по сознательному выбору одного человека, последовательно воплощавшего параноидальную утопию тотальной самодостаточности и тотального контроля. Запрет религии, запрет частных автомобилей, запрет на выезд, разрывы со всеми союзниками одного за другим, 173 000 бункеров против несуществующих врагов — всё это части одной системы, державшейся на страхе и рухнувшей, когда страх перестал работать. История Албании Ходжи — это предупреждение о том, до каких пределов может дойти государство, решившее полностью контролировать жизнь своих граждан.