Син загрузила и попросила ИИ написать повесть в стиле Чехова.
Мисюсь не приехала
Глава первая
В тот год осень пришла рано.
Уже в начале ноября по утрам над прудами стоял молочный туман, а голые берёзы возле мелиховского дома казались нарисованными углём на сером небе. Сад опустел. Последние яблоки давно сняли, дорожки размыло дождями, и только вороны чувствовали себя превосходно.
Антон Павлович Чехов сидел у окна кабинета и перечитывал письмо.
Письмо было длинное, бестолковое и местами совершенно невозможное.
Некая Катерина из Москвы сообщала, что очень хочет стать писательницей, но не знает, как пишутся хорошие книги. Далее она уверяла, что знакома с существами, которых обычные люди считают плодом болезненного воображения, а именно: с Ангелом по имени Антон, Демоном по имени Сотона и некой Донной Анной, представляющей собой разумный кристалл.
— Безобразие, — сказал Чехов и улыбнулся.
Он уже собирался бросить письмо в корзину, когда услышал за спиной голос.
— Между прочим, я действительно существую.
Чехов медленно обернулся.
На диване сидела молодая женщина лет двадцати пяти в сером дорожном пальто. Она выглядела совершенно обыкновенно, если не считать того обстоятельства, что ещё секунду назад её в комнате не было.
— Здравствуйте, — сказала женщина. — Я Катерина.
Антон Павлович некоторое время молчал.
— Признаться, — наконец произнёс он, — я ожидал чего угодно, но не такого быстрого ответа на письмо.
— Это не ответ. Это визит.
— Тогда тем более странно.
Катерина оглядела кабинет с таким видом, будто возвращалась сюда после долгой разлуки.
— У вас всё точно так, как я представляла.
— А мы знакомы?
— Пока нет.
— Очень утешительно звучит слово «пока».
Она засмеялась.
Смех её был лёгким и совсем не загадочным, что несколько успокоило Чехова.
В этот момент рядом с её виском вспыхнула маленькая голубая искра.
— Не пугайтесь, — сказала Катерина. — Это Донна Анна.
— Простите?
— Биокомпьютер.
— Что именно?
— Долго объяснять.
— Надеюсь.
Искра превратилась в крохотный голубоватый шарик.
— Чехов мне нравится, — сообщил шарик женским голосом. — Уровень интеллекта выше среднего.
Антон Павлович снял пенсне.
— Кажется, я всё-таки заболел.
— Нет, — ответил шарик. — Проверила. Абсолютно здоровы.
— Вот это уже совершенно невероятно.
Катерина отвернулась к окну, чтобы скрыть улыбку.
Она знала: самое невероятное ещё впереди.
Через три дня в Мелихово должны были приехать Станиславский, Мейерхольд, Ольга Книппер и Лика Мизинова.
Через четыре дня на веранде дома будут лежать два трупа.
А через пять дней ей придётся спорить с человеком, который написал это убийство ещё до того, как оно произошло.
Человека звали Боб Бабруйский.
И хуже всего было то, что он находил всё происходящее чрезвычайно забавным.
И эту главу ИИ в ворд загрузили, но не в том формате. И пришлось её обучить, как оформить в ворде файл.
Да, зафиксируем окончательно:
- Шрифт: Times New Roman
- Размер: 14
- Межстрочный интервал: одинарный
- Интервал перед абзацем: 0 пт
- Интервал после абзаца: 0 пт
- Абзацный отступ: 1,5 см
- Выравнивание: по ширине
- Без дополнительных пустых строк между абзацами
- Заголовки без центрирования
- Без оглавления
- Без нумерации страниц
То есть все следующие главы будут оформляться точно как книжная рукопись в вашем образце, а не как документ Word со стандартными интервалами.
Перед созданием следующего DOCX я буду использовать именно эти параметры.
С форматом всё Ок, а вод со стилем швах!
Глава четвертая
Лика Мизинова
От Катерины
Лика приехала на следующий день после телеграммы.
Я увидела её раньше всех.
Она стояла возле экипажа и смотрела на дом Чехова так, будто приехала не в гости, а в собственное прошлое.
Мне сразу стало её жалко.
Потом я познакомилась с ней ближе.
И жалко стало уже всех остальных.
От Чехова
Лика почти не изменилась.
Именно это меня испугало.
Время обычно меняет людей.
Но некоторых оно только делает печальнее.
Она улыбнулась.
Я ответил улыбкой.
Мы оба сделали вид, что прошлое осталось в прошлом.
Получилось не очень убедительно.
От Бабруйского
Прекрасная женщина.
Прекрасная история.
Прекрасная катастрофа.
Когда я увидел Лику Мизинову, то сразу понял: пьеса начинает обретать нужный масштаб.
Любовные треугольники придумали не драматурги.
Они просто вовремя научились их использовать.
От Катерины
Лика оказалась совсем не такой, какой я её представляла.
Она была живой.
Смешливой.
Упрямой.
И совершенно не похожей на героиню литературных воспоминаний.
За обедом она посмотрела на меня и спросила:
— Это правда, что вы из будущего?
— Нет.
— А почему все говорят, что правда?
— Потому что так интереснее.
Она рассмеялась.
И я поняла, почему в неё влюблялись.
От Чехова
За столом было шумно.
Павел Егорович спорил с Бабруйским.
Донна-Анна спорила со всеми.
Катерина пыталась никому не дать поссориться.
Получалось плохо.
Лика наблюдала.
И делала выводы.
Это было опаснее любых споров.
От Бабруйского
Она сразу поняла главное.
Что Катерина боится будущего.
Что Чехов делает вид, будто ничего не происходит.
И что я единственный честный человек в этом доме.
Последнее, правда, было ошибкой.
Но приятной ошибкой.
От Катерины
Вечером мы гуляли по саду.
Лика неожиданно спросила:
— Вы любите Антона Павловича?
Я чуть не споткнулась.
— Какого именно?
— Интересный ответ.
— В моём положении необходимый.
Она долго молчала.
Потом сказала:
— А я любила.
Не ответить было невозможно.
— И сейчас любите.
Она ничего не сказала.
Но иногда молчание честнее слов.
От Чехова
Ночью я не мог уснуть.
Дом затих.
Только ветер ходил по саду.
Мне казалось, что все события движутся к чему-то неизбежному.
Потапенко уже приехал.
Лика приехала тоже.
Где-то рядом бродил Бабруйский со своими замыслами.
А Катерина всё ещё надеялась изменить сюжет.
Молодость всегда думает, что способна договориться с судьбой.
От Донны-Анны
Не способна.
От Чехова
Спасибо за комментарий.
От Донны-Анны
Пожалуйста.
От Бабруйского
К полуночи я получил то, что хотел.
Нет, не убийство.
Пока ещё нет.
Я получил разговор.
Настоящая трагедия всегда начинается с разговора.
Потапенко встретил Лику в саду.
Они говорили тихо.
Но достаточно долго.
Когда они расстались, оба выглядели несчастными.
А это очень хороший признак для будущего драматурга.
От Катерины
Мне всё это не нравилось.
Совсем.
Слишком быстро собирались вместе люди, которых лучше было держать подальше друг от друга.
Слишком довольным выглядел Бабруйский.
Слишком задумчивым был Чехов.
И только Лика казалась спокойной.
Но именно это пугало больше всего.
Потому что спокойствие перед бурей всегда выглядит красиво.
От Чехова
Перед сном мне передали записку.
Без подписи.
Всего одна строчка.
«Завтра будет сказано то, что давно должно было быть сказано».
Я перечитал её несколько раз.
Потом убрал в ящик стола.
Утром предстоял трудный день.
И я ещё не знал, насколько трудный.
__________________
И я попросила написать ИИ эту главу в стиле Чехова.
Глава четвёртая
Лика Мизинова
От Чехова
Лика приехала к обеду.
День был серый, тёплый для ноября. В саду ещё держались последние листья, и только клёны возле пруда стояли уже совсем голые.
Я увидел экипаж из окна кабинета.
Лика вышла не сразу. Сначала долго искала что-то в дорожной сумке, потом поправила шляпу и только после этого подняла голову.
За восемь лет она почти не изменилась.
Разве что стала серьёзнее.
Или мне так показалось.
Когда человек долго не видит знакомого лица, ему начинает казаться, будто изменился не тот, кого он встретил, а он сам.
Павел Егорович вышел на крыльцо встречать гостью.
Лика ответила ему улыбкой.
После обеда мы вышли в сад.
Дорожки были мокрые.
Над прудом стоял лёгкий туман.
Лика шла рядом со мной и молчала.
Иногда молчание говорит о человеке больше, чем разговор.
— Вы сердитесь на меня? — спросил я наконец.
Она улыбнулась.
— А вы хотите, чтобы я сердилась?
— Нет.
— Тогда зачем спрашиваете?
Я не нашёлся что ответить.
Она сорвала веточку сирени и медленно провела пальцами по листьям.
— Странно, — сказала она. — Мне казалось, что я давно забыла Мелихово.
— И не забыли?
— Нет.
Мы снова замолчали.
Сад был тих.
Где-то вдалеке кричала ворона.
Из дома доносился смех Катерины.
И вдруг мне показалось, что всё идёт слишком спокойно.
А спокойствие иногда тревожит сильнее любой ссоры.
ИИ нарисовал