В одном дремучем, забытом краю, где вековые ели сплелись в непроницаемый купол, а болота дышали гнилым туманом, стояла покосившаяся изба. В ней жила старуха, которую в деревне звали просто — Бабушка. И была у неё внучка, которую из-за подаренного ей когда-то алого, как свежая кровь, чепца все звали Красной Шапочкой.
Солнце в этих краях было редким гостем. В тот день оно так и не показалось из-за свинцовых туч, когда мать, сжав губы в тонкую нить, сунула девочке в руки плетёную корзину.
— Снеси это Бабушке. И не вздумай сворачивать с тропы, — голос её был глухим и хриплым. — Лес нынче не тот. В нём пропадают люди. А если услышишь вой — беги.
Красная Шапочка молча кивнула. Она знала эти истории. Знала о сером звере, что был крупнее волка и хитрее человека. О существе с глазами, горящими во тьме, и клыками, способными перекусить ствол молодого дерева. Но страх был привычным спутником её детства.
Тропа вела через самое сердце чащи. Девочка шла быстро, стараясь не смотреть по сторонам. Но лес словно наблюдал за ней. Ветви деревьев, похожие на скрюченные пальцы мертвецов, цеплялись за её алый плащ. Мох под ногами был не зелёным, а бурым и влажным, как старая запёкшаяся кровь.
Внезапно тишину разорвал звук. Не хруст ветки и не шелест листвы. А тихий, утробный смешок. Он донёсся не из-за спины и не сбоку. Он прозвучал прямо у неё в голове.
— Какая... яркая... шапочка...
Девочка замерла, парализованная ужасом. Она медленно повернула голову.
Он стоял на задних лапах у старого пня, опираясь на него когтистой рукой. Это был не волк. Его тело было изуродовано болезнью или древней магией: горбатая спина, непропорционально длинные руки с узловатыми суставами, покрытые редкой серой шерстью. Но самым страшным было лицо — почти человеческое, с острым подбородком и высоким лбом, но с пастью, полной кривых жёлтых клыков, и глазами... Глаза были умными, насмешливыми и абсолютно чёрными, без единого проблеска белка.
Существо облизнуло длинным языком губы.
— Куда спешит такая... аппетитная... девочка? — его голос был шёпотом ветра в печной трубе.
Красная Шапочка хотела закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный писк.
— К... к бабушке... — пролепетала она.
Чудовище издало звук, похожий на смех.
— К бабушке? Какая прелесть. А что у тебя в корзинке? Пирожки? Я чую запах свежей выпечки... и запах твоего страха.
Зверь сделал шаг к ней. Девочка попятилась.
— Не... не подходи!
— А то что? — он склонил голову набок. — Закричишь? Твоя мать была права. Лес изменился. Он проглотил твоего отца много лет назад. Я помню его вкус. А теперь я попробую вкус его дочери.
Существо оскалилось в жуткой ухмылке.
— А знаешь что, девочка? Беги к своей бабке. Беги так быстро, как только можешь. Передай ей привет от старого друга.
Красная Шапочка не стала ждать второго приглашения. Она бросила корзину и рванула по тропе так, словно за ней гнались все демоны преисподней. Она слышала за спиной не топот лап, а всё тот же тихий, издевательский смех.
Она добежала до избы Бабули забарабанила в дверь так, что чуть не сорвала её с петель. Дверь со скрипом отворилась сама собой.
Внутри было темно и пахло сушёными травами и чем-то металлическим. На кровати под ворохом одеял лежала фигура.
— Бабушка? Это я... Там в лесу... он... он отпустил меня! Он сказал передать привет!
Фигура на кровати зашевелилась. Одеяла упали.
На неё смотрело то же самое лицо. Те же чёрные глаза без белков, та же ухмылка на искривлённых губах. Только это лицо было ещё более старым и дряблым.
— Привет... — прохрипела «бабушка», садясь на кровати. Её длинные когти впились в деревянный настил пола. — Я так долго ждала нашей встречи... нашей настоящей встречи.
Дверь за спиной Красной Шапочки с грохотом захлопнулась.
И лес сомкнул над ними свои чёрные кроны, навсегда скрыв от мира его страшный пир.😱