— Ты чего творишь? — орал он, когда пришёл в себя. — Ты кто такая, чтобы мои документы трогать?
— Я та, кто тебя по подъездам собирает, — спокойно ответила Галочка. — Пить меньше будешь, получишь обратно.
Василий бесился, кричал, обещал выкинуть её на улицу. Но Галочка не уходила. Она варила ему бульоны, водила к врачам, уговаривала полечиться. Сама записывала на приём, сама покупала лекарства. Таскала его за руку по кабинетам, как ребёнка.
Три месяца он не пил, был почти нормальным, работал. Смотрел он в это время на Галочку почти с нежностью. Даже начал шутить про штамп в паспорте, мол, может быть когда-нибудь, лет через десять.
А потом сорвался.
С кем не бывает? Друзья позвали посидеть. Он отказался, они обиделись. Василий расстроился, а вечером открыл бутылку, пронесенную в квартиру контрабандой. Старался пить тихо, чтобы Галочка не услышала. Она нашла его в ванной: сидит, обнимает унитаз, бормочет что-то про Татьяну и микроволновку.
— Вася, ну что ж ты так, а?
— Не твоё дело, — просипел он.
— Моё, — сказала она и обняла его.
А в 2023 году Галочка объявила:
— Я беременна.
Василий поперхнулся.
— Ты чего?
- Мы не предохранялись, ты знал, я знала. От этого дети бывают, так уж вышло, — Галочка улыбалась. — Ты станешь папой, Вася. Ребёнок тебя изменит, ты станешь ответственным.
Василий молчал минуту, вторую, потом спросил:
— Ты специально, что ли?
— Судьба, — ответила Галочка. — На тебя маленький похож будет: красивый, умный.
18 сентября 2023 года Галочка родила сына.
Василий пришёл в роддом изрядно набравшись, уронил цветы, пытался обнять медсестру, назвал её Татьяной и уснул прямо в коридоре на продавленном диване.
Галочка вышла к нему с младенцем на руках, увидела это всё и ничего не сказала, только вздохнула и прижала сына к груди.
— Ничего, — прошептала она. — Я вас обоих вытащу, даже если вы не хотите.
А Василий спал, и снилась ему трёхкомнатная квартира, пустые стены и Галочка, которая в очередной раз ставит капельницу.
Он тогда ещё не знал, что это только начало, и что совсем скоро ему придётся выбирать: или он, наконец, берётся за ум, или его похоронят.
Но выбирать, как всегда, он не спешил.
— Потом, — бормотал он во сне. — Всё потом.
А сын кричал. И никто не мог его успокоить.
Все же шила в мешке не утаишь. Татьяна услышала о Васиной трёшке от общей знакомой, та зашла в гости к Василию, пока Галочка была в роддоме, тот и проговорился. Она увидела просторные комнаты, лоджию и тут же набрала Татьяне.
— Ты знаешь, что твой бывший трёшку купил? — шептала подруга в трубку. — Я сама видела. Галка его там хозяйничает, а он всем рассказывал, что снимает.
Татьяна трубку не бросила, не стала возмущаться и ругаться. А потом улыбнулась.
— Ну, Василий, — сказала она пустой кухне. — Попался.
Она ждала несколько дней, выбирала момент, не хотела при Галочке разговаривать, та хоть и тихая, но могла вмешаться. Татьяне нужен был разговор один на один, честный, как между бывшими супругами, которые знают друг о друге всё.
Она застала Василия у подъезда. Он вышел вынести мусор, в спортивных штанах, растянутой футболке, с кругами под глазами. После рождения сына он почти не спал, «обмывал пяточки».
— Здорово, бывший, — Татьяна подошла вплотную. — Разговор есть.
— Опять деньги? — Василий затушил бычок о стену. — Я же сказал, что не дам.
— У меня есть предложение, — Татьяна говорила спокойно, как на скучной работе с клиентом. — Ты слушай, не перебивай.
Она выдохнула и начала:
— Я знаю про трешку. Не снимаешь ты, купил на свои, на те самые, что тебе отдали. Молодец, поздравляю.
— Чего надо? — напрягся Василий.
— Слушай дальше, — Татьяна подняла палец. — Я тебе предлагаю по-честному. Ты отдаёшь мне эту квартиру, а я тебе прощаю все долги, те самые, что ты мне должен. И не только.
Василий усмехнулся, но промолчал.
— Я закрываю твою коммуналку, — продолжила Татьяна. — Там, я узнавала, уже больше 250 тысяч долга. Ты даже не платишь, да? Я погашу всё до копейки. И миллион перед организацией.
— А ещё?
— А ещё я даю тебе на руки деньгами, 759 тысяч, почти восемьсот рублей. Я не жадная, это по-честному. Ты получаешь деньги сейчас и живёшь спокойно без долгов, без меня, без напоминаний.
Василий молчал, Татьяна ждала. Она знала — он сейчас считает в голове. Прикидывает, выгодно или нет.
— Ты что, совесть нашла? — спросил он наконец.
— Не совесть, — ответила Татьяна. — Желание закрыть гештальт, чтоб мы наконец друг друга больше никогда в жизни не вспоминали.
Василий усмехнулся, сплюнул.
— А если я не соглашусь?
— Тогда я найду способ получить своё иными путями. И ты останешься и без квартиры, и без денег.
Василий задумчиво почесал макушку, место сосредоточений его мыслей.
— Ладно, согласен.
Но тут же добавил жёстко, как прибивая гвоздь:
— Но по нотариусам, МФЦ и так далее, бегать я не буду. Ты поняла? Не буду. Никаких очередей, никаких записей, никаких «подожди полчасика». Ты мне — деньги, вот прямо сейчас. А нет — иди лесом.
— Деньги есть, но и ты будь человеком. Доверенность мы сделаем, на сестру мою Зойку. Она за тебя сделку проведен, подпишет что надо. Ты только к нотариусу сходи один раз, подпиши доверенность.
— На кого-кого? — нахмурился Василий.
— На Зойку, сестру мою. Ты её знаешь, она тихая, честная, — Татьяна говорила быстро, пока он не передумал. — Мы всё оформим, ты только подпишешь, а я тебе сразу деньги отдам.
Василий замялся всего на секунду, но Татьяна заметила и тут же добила:
— Вася, ты же уже выпил сегодня? Празднуешь? Рождение сына? — она знала, что он не откажется от лёгкого оправдания. — Тебе сейчас не до бумажек. До завтра не пей, после нотариуса сразу деньги передам.
Наутро Василий был трезв.
Татьяна не спала всю ночь, волновалась, знала: если прийти к нему с утра, он согласится на всё. Главное, не дать ему опомниться.
Она постучала в дверь в девять утра.
Василий открыл. Глаза мутные, руки трясутся, но голова — чистая.
— Чё рано?
— Дело делать надо, — сказала Татьяна и вошла. — Зойка уже у нотариуса, через час запись.
— Я же сказал, бегать никуда не буду, — заупрямился он.
— А ты и не бегаешь, просто подписываешь. Сейчас мы тебя приведем в порядок, чтобы ты выглядел прекрасно, а не как хроник.
Василий помылся, натянул чистую рубашку. Татьяна его накормила, привела в нормальное состояние, она проконсультировалась, как это сделать, и сделала.
Он поехал.
Нотариус, женщина лет пятидесяти, очки, строгий голос, быстро оформила доверенность на Зойку, на управление и распоряжение всем имуществом Василия, на подписания соглашения о разделе совместно нажитого имущества за него с Татьяной на условиях погашения коммунальных и иных долгов, выплаты суммы ему.
— Вы понимаете, что подписываете? — спросила она сухо.
— Понимаю, — ответил Василий. — Квартира отходит Тане, долги она забирает, деньги мне отдаёт.
— Вы согласны?
— Согласен.
Ручка скрипнула, подпись легла ровно.
Через несколько дней Зойка, действуя по доверенности, подписала с Татьяной соглашение о разделе совместно нажитого имущества. Квартира перешла к Татьяне. Татьяна тут же перевела на счёт Василия 759 тысяч. И закрыла его коммунальный долг, больше 250 тысяч, плюс ещё долг перед организацией за квартиру (более милшлиона). Оказывается, и тут он был должен.
Василий получил деньги. Это было счастьем, настоящим, хмельным, бездумным счастьем.
Теперь у него были и деньги, и никаких долгов. Квартиры нет, но он на неё и не рассчитывал, не своё ведь, не нажитое, так, везение, а деньги вот они, можно гулять.
Он загулял, сначала дорогим пойлом, потом подешевле, а затем всем подряд.