У этой машины славная летная биография. Созданный в 1934 году двухмоторный бомбардировщик АНТ-40 обгонял современные ему истребители. Конструкторская бригада Архангельского одна из первых в мире использовала гладкий дюраль и убирающееся в полете шасси — это дало фюзеляжу и крыльям прекрасную обтекаемость. Два двигателя водяного охлаждения М-100-А позволяли развивать скорость до 450 километров в час и совершать беспосадочные перелеты более чем в две тысячи километров.
И хотя новичка называли СБ — скоростным бомбардировщиком, — он перевозил также народно-хозяйственные грузы, почту, доставлял в крупные города матрицы центральных газет. С конвейера в то время сошло 6 656 разных его модификаций. В 1937 году АНТ-40, пилотируемый Алексеевым, поднял тонну груза на высоту 12 246 метров, что было тогда мировым рекордом. Боевую удаль самолет-воин показал в небе Испании, на Халхин-Голе и Хасане.
К началу Великой Отечественной превратился в воздушную «парту» для летчиков-бомбардировщиков. 22 июня 1941 года он успешно нанес первые ответные удары по тылам врага, а затем действовал и как буксировщик десантных планеров к партизанам. После войны оказалось, что в стране нет ни одного образца этой машины. Все говорило о том, что СССР окончательно потерял АНТ-40...
Неожиданная находка
В конце 70-х годов в Забайкалье при пуске в сторону полигона Телемба, что в Бурятии, сошла с курса и потерялась в тайге испытательная ракета. Ее поиски поручили авиаторам, которые вскоре положили перед командованием Забайкальского военного округа фотоснимки всех обнаруженных в данном районе летательных аппаратов. Так нашли не только пропавшую ракету, но и самолеты, совершившие в недоступных горах и лесах аварийные посадки в пору первого этапа строительства БАМа. Информация по ряду этих объектов поступила в Читинское геологоуправление.
Среди отчетов экспедиций я обнаружил рассказ о том, как зимним солнечным днем 1939 года в тайгу Западной Бурятии упал военный самолет. Геологи, искавшие там золото, лишь зафиксировали пересказ очевидцев аварии. Указанные ими координаты обломков самолета соответствовали одной из фотографий, сделанной с борта штурмовика-разведчика. Вчитываясь в документ, я обратил внимание на некую недосказанность происшедшего. Поэтому встретился с заместителем начальника управления Константином Жидковым. Он понял меня с полуслова: «Да, в тех отчетах тридцатилетней давности мы не сообщили о том, почему местные жители долго замалчивали факт нахождения в их лесах обломков самолета. Вот вам задачка: узнать об этом».
Кузнец-вредитель
В тот день из далекой пустыни Гоби на Витимское плоскогорье внезапно прорвался мощный циклон, заглушивший все радиомаяки, в том числе читинские. Это прервало связь с военным СБ, который вылетел на поиски самолета ТБ-1, потерпевшего аварию в районе Южно-Муйского хребта с бамовцами и грузом на борту. Тяжелые тучи, снежная круговерть парализовали наземные радиостанции, сбили СБ с курса, и его экипаж пытался уже визуально определить свое местонахождение. Но летчики ничего не добились и вынуждены были посадить машину в небольшой долине, вдруг спасительно появившейся в жестких складках гор.
«Пурга застала нас с отцом на расстоянии одного дня пути от Россошино, — рассказывал мне охотник Балаганский. — Мы укрылись в снегу с намерением переждать буран и вдруг услышали гул самолета. Откуда он, диковинный, здесь в такую тревожную пору? Выглянули: снижается, выпустив закрылки и шасси. Видно, летчики решили приземлиться, ошибочно приняв болотце на правом берегу речки Угшун за долину. Через минуту тайга вздрогнула от глухого удара. Мы поняли — стряслась беда, и погнали к месту катастрофы свои сани. Добравшись, увидели, что самолет опрокинулся, его отломанное хвостовое оперение валялось в стороне. К счастью, экипаж был жив и выбрался из машины, но один из пилотов сломал ногу. Мороз крепчал, и люди непременно замерзли бы в этом пустынном месте. Уложив их на сани и укрыв шкурами, мы тронулись сквозь пургу в деревню. По приезде дали знать в райцентр об аварии и о том, что пилоты живы и находятся в безопасности. Через неделю, когда проложили дорогу после буранов, за летчиками приехали военные и увезли их в Читу. Происшествие стало забываться, но ближе к весне наш кузнец подался в ту местность искать себе железо на перековку. Приволок мотор, который вырвало из крыла самолета при ударе о землю. Пояснил: приспособит его в кузнице, чтобы гнал в горн воздух. Двигатель он починил, запустил, но не учел, что нужна нагрузка. Поэтому мотор разнесло. В селе сказали: а если летом за самолетом приедут военные?! Тебя же НКВД обвинит во вредительстве. Спасая кузнеца, жители приняли решение: разрушенный им мотор утопить в озере, о крушении самолета забыть и никому ничего о том не говорить».
Операция «Эвакуация»
Как оказалось, этот запрет действовал десятки лет. Дорогу к обломкам бомбардировщика восстановили геологи, изучавшие россыпи драгоценных металлов на южной оконечности забайкальского Прибамья. Узнав о работе военных над расшифровкой полученных фотоснимков, они принесли мне свои любительские фото и указали координаты распластанной механической птицы. Сличив их со снимками, сделанными с борта самолета-разведчика, инженеры уже не сомневались, что вышли на след потерянного СБ.
Удостоверившись в этом, командующий ВВС Забайкальского военного округа генерал-лейтенант Игорь Дмитриев обратился к маршалу Кутахову с просьбой разрешить эвакуировать самолет-реликвию сначала в Читу, а затем в Москву с целью реставрации и дальнейшей передачи его в монинский Музей отечественной авиации. Главком ВВС одобрил предложение, так как легендарный самолет существовал только в чертежах и на фотографиях.
Сначала мы полетели в район Россошино. Приземлиться возле самолета было невозможно из-за болота и обильного леса. Тогда решили к зиме сформировать группу из опытных специалистов наземных служб. Ее создание взяли на себя генерал Гончарук, летчики Иванов, Самарин и Ариханов. Всем необходимым поисковиков укомплектовал депутат Железнодорожного районного Совета Читы командир авиаполка Берловский.
Наблюдения показали, что за сорок лет болото засосало СБ на 18 сантиметров, выросший вокруг него лес придется убирать. До ближайшего аэродрома напрямую через хребты — 250 километров. Только там можно разместить временную заправку вертолетов. Все говорило о том, что операция будет успешна только в пору суровой зимы. Предварительно предполагалось десантировать на место группу по подготовке плацдарма, а затем — механиков. Они должны были выкопать самолет, разобрать его по узлам и подготовить площадку для тяжелого вертолета.
Сорокаградусные морозы пришли в Забайкалье в феврале и намертво сковали топкое болото. Дмитриев определил время для эвакуации самолета. Экипаж капитана Александрова на Ми-8 доставил добровольцев Дымченко, Убийкобылина, Рябова, Чеузова, Филиппова на место. Они установили палатку, кухню, развернули мастерскую. Спустя несколько дней передали в штаб округа: «Задача выполнена досрочно на трое суток. Готовы принять вертолеты». Оказалось, пролежав столь долго в сырости, СБ сохранился на удивление хорошо. Люди брали с собой для работы зубила и ножовки, а справились при помощи одних ключей.
— Видите, как поддаются болты и гайки, — показывал мне Дымченко. — Мы еще раз можем наглядно убедиться: отечественная довоенная авиапромышленность использовала лучшие материалы, люди собрали машину профессионально, ответственно, по хорошей технологии. С любовью ухаживали за ней и наши далекие коллеги-авиамеханики: все узлы сохранили смазку. Так что, отняв самолет у болота, мы быстро расстыковали его части.
...Из глубокой тайги неспешно возвращался в Читу наш необычный караван: Ми-8 нес на внешней подвеске широкие крылья самолета, под Ми-6 раскачивался центроплан АНТ-40 с одним мотором. Сцепку с этим основным грузом экипаж майора Стеценко производил на весу, в сложных условиях. Всю трудность такелажных работ взяли на себя бортмеханик Храпов, радист Чичагин и стропальщик Авдеев. А над караваном барражировал Ан-12 группы спасения космонавтов. Его экипаж все эти дни обеспечивал в высокогорье ретрансляцию радиообмена с базой, готов был оказать немедленную помощь десантом опытных парашютистов-спасателей.
Уже в Чите, в спокойной обстановке, мы, отмыв болотную тину, по номерам установили, что из таежного плена возвратился один из первых СБ — заводской №120. На его крыльях выбито: 112—129, 1939 год; на карбюраторе двигателя клеймо: «9Е— 515Б2,1 января 1939 года». Последний из могикан лежал на краю аэродрома Чересушки, дожидаясь своего главного перевозчика.
Могучий, тяжелый транспортный «Антей» под командованием майора Примчука смог приземлиться в Домне, что в десятках километров за горной грядой. И вертолеты снова подняли СБ и перебросили его на аэродром штурмовой авиации. Еще девять часов — и все элементы самолета-реликвии оказались на площадке завода, где он был собран в 1939 году. Прошло немного времени, и уже нынешнее поколение туполевцев возвратило из небытия единственную сохранившуюся в нашей стране легендарную машину. Удалось реставрировать большинство конструкций, рабочие отыскали в музее серийный недостающий двигатель — и вот СБ уже своим ходом отправился к месту вечной стоянки.
Ложное обвинение
Сегодня вы можете увидеть его в Монино в Музее ВВС. Нередко к самолету подходил и генерал-полковник авиации в отставке Игорь Дмитриев, сын генерал-полковника артиллерии Михаила Дмитриева — того самого, кто в день своего рождения 19 ноября 1942 года начал артиллерийское уничтожение группировки фашистов под Сталинградом, создавшее перелом во Второй мировой войне. Закономерный карьерный рост генерала-сына, заслуженного летчика СССР, не устраивал его завистников в ЗабВО и в ГлавПУРе. Особенно после того как, прослужив в Забайкалье рекордное для старших офицеров время — 13 лет, — он был назначен командующим ВВС Московского округа.
Мешая дальнейшей карьере офицера, его недоброжелатели в своих доносах в ЦК КПСС подавали операцию по эвакуации СБ как прикрытие Дмитриевым с вертолетов таежного браконьерства. Прежнего главкома ВВС, прославленного боевого маршала Кутахова уже не было в живых, и Дмитриеву пришлось в одиночку отстаивать свои честь и достоинство. В один из моментов ГлавПУР, четко работавший против Дмитриева, прислал ко мне одного инспектора с просьбой охарактеризовать и дать правдивую оценку данной операции. Я положил перед дознавателем фото и их негативы, запечатлевшие, как сотни километров вертолеты несли над тайгой куски самолета. Положил и материалы о том, как ряд военачальников округа (в том числе и политработники) занимался браконьерством на боевой технике и с помощью боевого оружия... Мы друг друга поняли...
Анатолий КЛЁВА, собкор «СМ», Чита—Москва