Катя узнала об этом в пятницу в половину седьмого вечера, когда уже сняла туфли.
Андрей позвонил сам, что само по себе было плохим знаком.
— Кать, мама едет. И с ней Зинаида Михайловна с мужем. Они мимо проезжали, ну и...
— Когда?
— Минут через двадцать, наверное.
Катя посмотрела на холодильник. Там была куриная грудка, полпачки макарон и три яйца.
— Хорошо, — сказала она и повесила трубку.
Три года Нина Георгиевна приезжала вот так. Без звонка, без «можно?», без «вы не заняты?». Просто — едет. Иногда одна, иногда с подругами, один раз даже с соседкой по даче, которую Катя видела впервые в жизни. И всегда — в пятницу вечером, когда Катя только вернулась с работы и мечтала о тишине.
А потом неизменно следовало одно и то же.
— Катюш, а у тебя ничего нет перекусить? Мы с дороги...
Это называлось «перекусить». На самом деле это означало: накрой стол, подай горячее, и желательно что-нибудь, что готовится три часа.
Катя открыла холодильник. Закрыла. Поставила чайник.
Нина Георгиевна вошла первой — в новом пальто, с запахом духов, довольная. За ней — Зинаида Михайловна, маленькая, в берете, и её муж Виктор, который сразу стал смотреть в телефон.
— Ой, как у вас уютно! — сказала Зинаида Михайловна.
— Проходите, — ответила Катя.
Андрей топтался у вешалки, помогал раздеться, что-то говорил про погоду.
Нина Георгиевна уже шла на кухню.
— Катюш, а холодец у тебя есть? Я Зиночке говорила, что ты чудесно делаешь холодец...
Катя стояла у плиты.
— Нет. Я его не варила.
— Ну так свари! Мясо же наверняка есть?
— Нет.
— Как нет? — Нина Георгиевна слегка удивилась, но не остановилась. — Ну тогда хоть что-нибудь тёплое сделай. Зина с мужем проголодались, они из Подольска ехали.
Катя повернулась.
— Нина Георгиевна, я не знала, что вы едете. И не знала, что вы едете с гостями.
— Ну мы же не чужие!
— Я понимаю. Но предупреждать всё равно нужно.
Нина Георгиевна посмотрела на невестку так, как смотрят на человека, который сказал что-то неуместное на чужом празднике.
— Ты это серьёзно?
— Серьёзно.
Андрей появился в дверях кухни.
— Кать, ну они же с дороги...
— Андрей, — Катя говорила ровно, — у нас дома нет продуктов на ужин для троих гостей. Потому что я не знала, что они придут. Если бы знала — купила бы.
— Ну Кааать...
— Нет.
Пауза получилась неловкой. Зинаида Михайловна в коридоре что-то вполголоса сказала мужу.
Нина Георгиевна присела на табуретку.
— Вот значит как, — сказала она обиженно. — Значит, мать к сыну приехала, а её тут...
— Никто вас не гонит, — перебила Катя. — Чай есть, печенье есть. Я рада вас видеть. Но готовить ужин на шестерых из того, чего нет — не могу.
— Андрюша, ты слышишь, что она говорит?
Андрей потёр затылок.
— Мам, она права. Надо было позвонить.
Нина Георгиевна не ответила.
Они выпили чай. Зинаида Михайловна хвалила заварку. Виктор так и не оторвался от телефона. Нина Георгиевна молчала с видом человека, которого несправедливо обидели.
Через час гости засобирались. У двери Нина Георгиевна сказала Кате:
— Ты могла бы и постараться.
— В следующий раз позвоните заранее, — ответила Катя. — Я обязательно постараюсь.
Дверь закрылась.
Андрей постоял в коридоре. Потом зашёл на кухню, где Катя мыла чашки.
— Она обиделась.
— Я знаю.
— Это надолго.
— Наверное.
Андрей сел за стол.
— Кать, ну она же мама...
— Я знаю, что она мама. — Катя вытерла руки полотенцем и посмотрела на мужа. — Именно поэтому я с ней вежливо разговариваю и наливаю ей чай. Но готовить холодец из воздуха я не умею. И предупреждать её об этом не перестану.
Андрей помолчал.
— Ладно. Понял.
— Хорошо, — сказала Катя. — Значит, договорились.
Она поставила чайник снова — теперь уже для себя.
За окном было темно и тихо. Пятница наконец становилась пятницей.