Постоянный колумнист «Компании» Дмитрий Адамидов попытался суммировать, что же было сказано на ПМЭФ представителями финансово-экономического руководства страны, а главное — что это все значит.
ПМЭФ без Набиуллиной, конечно, не тот. Мужчины (министр финансов, министр экономического развития и бывший министр экономического развития) достаточно неэмоционально отвечали на каверзные вопросы модератора, которые в этот раз и не были особенно сложными.
СМИ отреагировали довольно скептично, если не сказать резко. Приведу всего две достаточно характерные цитаты.
«Перечисление банальностей, недосказанность по поводу происходящих в экономике процессов и их причин, нестыковка статистических данных, отсутствие открытого, глубокого анализа мер и их последствий, фундаментальная усталость от обсуждения новой модели экономического роста (эти обсуждения длятся уже не одно десятилетие) — не таким должен быть самый главный форум страны» («Независимая газета»).
«Формально участники сказали много важного. Про рубль. Про бюджет. Про санкции. Про рост экономики. Про новые вызовы. Но чего-то в этой конструкции явно не хватало. Да, на сцене не стоял пустой стул. Но чем дольше шла дискуссия, тем заметнее становилось, что иногда отсутствие одного человека влияет на разговор сильнее, чем присутствие десятка других» («МК»).
Да, полноценного шоу не получилось. В том смысле, что никто не ругался, не плескал из стакана в оппонента в стиле Владимира Жириновского, не сверкал гневно глазами в традициях театра кабуки при словах «ключевая ставка». Но важные вещи все-таки, на мой взгляд, прозвучали.
Максим Решетников сказал примерно следующее:
- рубль будет крепче чем некоторым бы хотелось;
- зарплаты у нас низкие, поэтому их рост еще какое-то время может обгонять производительность труда, это соответствует поручениям президента.
Что это означает практически?
Во-первых, мы будем строить более или менее социальное государство. Это означает, что в ближайшие годы упадет отдача на капитал. В какой форме это произойдет — в дефолтах как в МСП, в снижении ставки и удержании оной ниже инфляции как в ОФЗ и прочем инвестгрейде, — не суть важно. Важно понимать: если в замкнутой системе труд дорожает, то капитал неизбежно теряет прибыли.
Следствий из этого можно вывести огромное количество, остановлюсь на двух основных.
- Подмеченная ранее тенденция к «чеболизации» российской экономики обретает все более четкие очертания. Бизнес будет консолидироваться в большие конгломераты с относительно низкой рентабельностью, но при этом высокой социальной защищенностью работников. Это не то, чтобы второе издание социализма, но как минимум некоторый шаг в сторону социального государства, только не на европейский, а на восточноазиатский манер.
- Продолжающийся рост бюрократии и регулирования. Хотя Максим Орешкин на этой же панели сказал, что регулирование надо упрощать, на практике мы видим ровно обратное — регулирование усложняется и множится.
Собственно говоря, на следующей сессии Антон Силуанов сказал, что налогообложение будет и дальше дифференцироваться и усложняться путем предоставления преференций: «К сырьевым отраслям, в том числе к нефтянке, мы относимся очень осторожно. Понимаем, что нам, наоборот, придется предоставлять больше, возможно, преференциальных условий, поскольку добывать запасы становится все труднее».
Правда, в вопросе о защите НПЗ от атак БПЛА министр не был столь благосклонен и заявил, что компании сами должны позаботиться об обеспечении безопасности: «Фонда никакого не планируется. Как правило, мы видим, сейчас атаки идут на предприятия нефтегазового сектора и энергетики. Эти предприятия сегодня имеют ресурсы, в том числе с учетом благоприятной внешнеэкономической конъюнктуры. Деньги у них есть. Они готовы самостоятельно закупать [средства для защиты]».
При этом чуть ранее Александр Новак предлагал профинансировать защиту НПЗ за счет повышения цен на бензин. Но это обычная бюрократическая история: правая рука не то что не знает, что делает левая, но демонстративно игнорирует.
Одним словом, никакого упрощения регулирования ждать точно не стоит. Государство, с одной стороны, продолжит практику перекладывания социальных обязательств на «чеболи», а с другой — будет требовать с них все больше денег. Строго в соответствии с классикой: чтобы корова меньше ела и давала больше молока, ее надо меньше кормить и больше доить.
Видимо, это и есть эффективные институты, о которых тоже говорилось на панели. Но как показывает практика, каждый понимает данный термин по-своему. Жаль, не было Набиуллиной — она бы, несомненно, внесла ясность и в данный вопрос.