«Убийство Чарльза Гудрича в его доме на Дегроу-стрит в Бруклине, совершенное 22 марта прошлого года, перестало быть загадкой после признания вины Кейт Стоддард, о задержании которой бруклинской полицией уже было объявлено. Сообщение о ее признании, опубликованное эксклюзивно во вчерашнем выпуске TIMES, произвело фурор в обоих городах, особенно в Бруклине, где произошла трагедия». Такую новость в 1874 году сообщила своим читателям газета «Нью-Йорк Таймс». Однако в этой запутанной истории ещё оставались вопросы. Более того, позже резонансное преступление привело к изменению на карте города.
21 марта 1873 года Уильям Гудрич пришел в дом своего брата Чарльза на Дегроу-стрит в Бруклине. Дверь никто не открыл. Тогда Уильям вошёл в дом сам, осмотрел его и в подвале сделал мрачную находку. Чарльз был мёртв, а рядом с телом лежал револьвер. Со стороны казалось, будто мужчина решил расстаться с жизнью добровольно. Однако Уильям сразу заявил, что брат совершенно точно умирать не собирался, и произошло преступление. Полиция вскоре тоже пришла к такому же выводу.
Чарльзу Гудричу трижды выстрелили в голову, а уже после этого кто-то смыл кровь с его лица и расчесал волосы, надел чистую рубашку. Под головой у него была импровизированная подушка, сделанная из куска влажной ткани, расстеленной поверх пары ботинок. В подвале нашли три влажных полотенца, на одном из которых были следы крови. У Гудрича пропали часы и все наличные, что наводило на мысль об ограблении. Но из-за того, как было убрано и уложено тело, полиция решила, что убийцей была женщина, и деньги могут быть не единственным мотивом.
41-летний Чарльз Гудрич был вдовцом и жил в пансионе на Манхэттене. Вместе с братом Уильямом он владел несколькими строящимися домами на Дегроу-стрит. Весной 1872 года Чарльз «переоборудовал» одну из комнат в одном из домов, где мог ночевать, когда приезжал следить за строительством. Он всё чаще пропадал из пансиона, и летом соседи по Дегроу-стрит видели, как он сидит на крыльце своего дома с привлекательной молодой женщиной. К осени её перестали видеть на публике, но соседи часто замечали, как она выходит из дома очень рано утром. При этом выяснилось, что у Чарльза была официальная невеста – некая Аделину Пабор. В доме мужчины нашли важную улику. В письме, адресованном отцу Чарльза Гудрича, говорилось, что автор считала себя женой Чарльза и даже родила от него ребенка, но недавно он сообщил ей, что их брак был фиктивным, и бросил её, чтобы жениться на другой. Письмо было подписано Эми Дж. Семья Гудрич объявила награду за информацию о таинственной женщине, и так полиция смогла установить личность незнакомки. Её звали Кейт Стоддард, она ранее работала модисткой (по другим источникам – на шляпной фабрике). Однако далее установили, что её настоящее имя было Лиззи Кинг, она была родом из Плимута, штат Массачусетс. До переезда в Нью-Йорк она была пациенткой психиатрической лечебницы в Тонтоне, штат Массачусетс, откуда сбежала. Появился чёткий словесный портрет. Лиззи Кинг было 23 года, она была симпатичной девушкой среднего роста, со светлой кожей и хорошей фигурой.
Начальником полиции Бруклина в 1873 году был Патрик Кэмпбелл, который начинал свою карьеру не как полицейский, а как сотрудник газеты Brooklyn Eagle. Сделав успешную карьеру журналиста, он решил стать политиком (и в итоге стал), а пост начальника полиции был одним из этапов на пути к этому. Для решения полицейских задач он часто прибегал к нестандартным методам, которые иногда раздражали подчинённых, но были действенными. Также опытный журналист умел разговорить свидетелей. Женщина по имени Мэри Хэндли сообщила, что когда-то была соседкой Кейт Стоддард по комнате в Бруклине. После продолжительной беседы шеф Кэмпбелл нанял Мэри Хэндли информатором. Он отправлял её проверять зацепки, поступавшие из городов на севере штата Нью-Йорк.
Поиски Кейт Стоддард продолжались несколько месяцев, но так и не увенчались успехом. За это время рассматривались и другие версии. Среди подозреваемых были англичанин по имени Барнет или Барретт, Джеймс (по прозвищу Поп) Тай и двое других грабителей, а также «смуглый испанец» по имени Роско. Люсетт Мейерс, которая, как стало известно, тоже состояла в «близких отношениях» с Чарльзом Гудричем, утверждала, что Роско убил Гудрича из ревности. Пресса заинтересовалась Роско как подозреваемым, но полиция сочла его плодом воображения Люсетт Мейер.
8 июля 1873 года Мэри Хэндли случайно оказалась на пароме, следовавшем из Бруклина в Нью-Йорк, и узнала Кейт Стоддард, сошедшую на берег. Она позвала полицейского, чтобы тот арестовал беглянку, и вскоре Кейт Стоддард предстала перед Кэмпбеллом. Задержанная уверяла, что произошла какая-то ошибка, но Мэри была уверена, что не обозналась. А далее произошло неожиданное. На шее задержанной висел золотой кулон-локет, и она категорически не хотела его отдавать. Когда полицейский его забрал и с трудом открыл, на пол упало что-то бурое. Женщина моментально вскочила, схватила это и съела. Опасаясь, что она могла принять яд, начальник схватил ее за руку и спросил, что это было. «Это кровь, засохшая кровь», – ответила она, но больше узнать у неё ничего не удалось.
Не добившись показаний, Кэмпбелл пошёл другим путём. Он приказал своим сотрудникам обходить все дома в Бруклине и спрашивать, не пропадала ли в каком-нибудь из них молодая женщина с прошлого вторника. К концу дня среди множества возможных вариантов сузили круг поисков до одного дома. В пансионе на Хай-стрит пропала шляпница по имени Минни Уолтем. Ключ от замка, найденный у задержанной, подошел к замку в комнате пропавшей постоялицы. В ееёкомнате нашли часы Чарльза Гудрича и другие его личные вещи, а также револьвер, в котором не хватало трёх патронов. Там же были и пропавшие деньги, но ни одна купюра не была потрачена.
Перед коронерским дознанием Кейт Стоддард якобы призналась в убийстве Чарльза Гудрича. Девушка откликнулась на брачное объявление, которое мужчина подал в газету. После недолгих ухаживаний была свадьба. Кейт Стоддард жила в доме на Дегроу-стрит до весны 1873 года. За это время она забеременела, и Гудрич уговорил её прервать беременность. Судя по всему, Гудрич в то же время встречался с Аделиной Пабор и в итоге счёл её более перспективной женой. После того как он обручился с мисс Пабор, Чарльз сказал Кейт, что их брак был фиктивным, а церемонию провёл его друг. Кейт просила не бросать её, но мужчина уже сделал свой выбор. На следующий день она обнаружила, что все её вещи перенесены в один из недостроенных домов Гудрича на Дегроу-стрит. После этого она пришла к нему и во время ссоры выхватила пистолет и выстрелила. Позже она вернулась на место преступления, чтобы привести тело в порядок. Всё это время она не покидала город и даже пришла на похороны человека, которого считала мужем.
На дознании Люсетт Мейерс опознала вещи, найденные в сундуке Кейт Стоддард. Она сказала, что знала обвиняемую под несколькими именами: Кейт Стоддард, Эми Сноу, или Стоун, и Эми Гилмор. Мейерс по-прежнему обвиняла Роско в убийстве, но сказала, что видела, как он разговаривал с Кейт Стоддард.
Кейт Стоддард дала показания, но по совету адвоката отказалась повторять признание, которое сделала в полиции, заявив, что прибережёт его для суда. Коронер попросил начальника полиции Кэмпбелла пересказать присяжным признание мисс Стоддард, сделанное в полиции. Присяжные вынесли вердикт: «Мы установили, что упомянутый Чарльз Гудрич скончался от огнестрельных ранений в голову, нанесенных Лиззи Ллойд Кинг, она же Кейт Стоддард, с намерением убить его вечером 20-го или утром 21 марта 1873 года в его вышеупомянутом доме на Дегроу-стрит в Бруклине».
Был у суда и другой вопрос: вменяема ли подсудимая, ведь раньше она находилась в психиатрической клинике. На слушании выступили врачи, которые лечили её в Тонтонской психиатрической лечебнице, и заявили, что иногда ее помещали в «корсет» (смирительную рубашку) из-за склонности к насилию.
Судья отправил Кейт Стоддард в государственную психиатрическую лечебницу в Оберне, штат Нью-Йорк. После оглашения приговора Кейт спросила судью, признана ли она виновной в убийстве. Судья ответил:
«Я не считаю вас виновной в убийстве. Я считаю, что вы не в том состоянии, чтобы предстать перед судом».
На что Кейт ответила: «О! Если я готова пойти на такой риск, то, думаю, и все остальное тоже должно быть в порядке».
В итоге Лиззи Кинг, она же Кейт Стоддард, провела остаток жизни в психиатрической лечебнице Оберн.