К пятому дню нашего карельского вояжа мы честно признались себе: мы устали. Не той усталостью, от которой хочется лечь и не вставать, а той, которая бывает после хорошей, насыщенной жизни. За плечами уже было две тысячи километров, «База на Ладоге», Старая Ладога, питерский транзит, «Раута», Рускеала, Долина водопадов и шаманский бубен Вельмиры. Мы планировали взять паузу, и Добрыня уже предвкушал день ничегонеделания с удочкой, а Тоби - день ничегонеделания с Добрыней.
Но у судьбы, как всегда, были свои планы. Анна, хозяйка «Рауты», заглянула к нам утром и буднично сообщила: «Завтра погода испортится. Ладога встанет. На Валаам, скорее всего, не попадёте». Мы переглянулись. Тот самый момент, когда нужно собрать волю в кулак, остатки сил - туда же, и действовать по принципу «никогда не откладывай на завтра то, что нельзя сделать сегодня». Особенно если завтра - шторм.
Через час мы уже были в порту Сортавалы. Нашли частный катер - небольшой, но крепкий, с капитаном, чьё лицо выражало нордическое спокойствие человека, который видел Ладогу во всех её настроениях и не боится ни одного из них. «Доставим в лучшем виде», - сказал он и помог нам забраться на борт. Катер мягко отошёл от причала, и мы медленно вышли из бухты, взяв курс на Валаам - поистине жемчужину Ладожского озера и хранилище православия русской земли.
И тут капитан, не отрывая взгляда от горизонта, роняет: «А вы знаете, что сегодня одиннадцатое июля?» Мы не знали. «Сегодня на Валааме главный престольный праздник обители - день памяти основателей монастыря, преподобных Сергия и Германа Валаамских».
Я немедленно полезла в телефон - благо связь ещё держалась - и выяснила следующее. Преподобные Сергий и Герман пришли на Валаам, по преданию, ещё в X веке, задолго до официального Крещения Руси. Они основали здесь иноческое братство, и с тех пор Валаамский монастырь стал одним из главных духовных центров русского Севера. Монастырь пережил шведские набеги, запустение, возрождение, а в советское время — закрытие. Но с 1989 года обитель вновь живёт полной жизнью. И вот, 11 июля, в день памяти её основателей, здесь проходит грандиозное богослужение, на которое, по словам капитана, «съезжаются очень важные люди». Капитан сделал паузу и добавил: «Обычно присутствуют два первых лица - от государства и от церкви».
Мы переглянулись с мамой. У Добрыни округлились глаза. Я почувствовала, как где-то глубоко внутри просыпается та самая бабочка, которая порхает в моменты, когда жизнь внезапно преподносит тебе историческое событие на блюдечке. А ведь мы не хотели ехать! Катер набирал ход, Ладога пока была спокойна, и через час с небольшим на горизонте показались купола Валаамского монастыря.
На острове действительно было многолюдно, но удивительным образом место нашлось всем. Паломники, туристы, монахи - все двигались в сторону Спасо-Преображенского собора, главного храма обители. Мы вошли внутрь и замерли: службу в этот праздничный день служил сам Патриарх Кирилл. Его голос разносился под сводами, и даже Добрыня, обычно не склонный к долгому стоянию на месте, затих и слушал. Первого лица, представляющего государство, мы не увидели - видимо, оно находилось где-то в глубине храма, но атмосфера вокруг говорила сама за себя: здесь сегодня вершится нечто важное. Ощущение было такое, будто мы случайно попали не просто на экскурсию, а в саму ткань истории.
После службы мы побродили по острову. Валаам - это не просто монастырь, это целый архипелаг скитов, рассыпанных по острову, как драгоценные камни. Мы увидели строгий Никольский скит, стоящий прямо на берегу, белоснежный Скит Всех Святых и утопающий в зелени Гефсиманский скит. Тишина здесь особенная - густая, звенящая, прерываемая только колокольным звоном и криком чаек. Добрыня шёл молча, а потом сказал: «Мам, тут даже думается по-другому». Я не нашла, что добавить.
Умиротворённые, с чистыми помыслами и добрые в душе, мы направились к нашему катеру. Погода, как и предсказывала Анна, начала портиться. Ладожское озеро вспомнило, что оно вообще-то четвёртое по величине в Европе и с характером. Волны поднялись серьёзные - мы изрядно попрыгали на обратном пути, и Добрыня, вцепившись в поручень, прокричал: «Это лучше любого аттракциона!» Мама, впрочем, была иного мнения и предпочла закрыть глаза.
Усталые, но абсолютно счастливые, мы вернулись в домик «Рауты». Тоби лежал на кровати в позе белого пушистого калачика и лениво приоткрыл один глаз. Ему не нужен был ни Валаам, ни Патриарх, ни шаманы - у него была своя миссия: ждать и хранить покой. И он справился с ней блестяще.
Впереди у нас оставалась ещё пара дней. Нас ждали карельские шхеры и бункер военных лет. Но это - в следующем рассказе.