Женщина садится в кресло, поправляет шарф, делает глубокий вдох и говорит:
— Знаете, у меня вообще-то всё хорошо. Просто я плохо сплю последние пару месяцев. Хотела разобраться, может, какие-то техники подскажете.
Я киваю. Мы говорим про сон. Про то, во сколько она ложится, что думает перед тем, как закрыть глаза, что снится. Она рассказывает, я слушаю. И где-то на двадцатой минуте она вдруг замолкает, смотрит в окно и тихо говорит:
— Вообще-то в августе умерла мама. Но это, наверное, уже не относится к делу.
Это всегда относится к делу. Всегда.
Почему «верхушка айсберга» - это не обман
Мне не нравится, когда коллеги говорят: «Клиенты приходят не за тем, за чем говорят». Звучит так, будто человек хитрит или сам себя не знает. На самом деле всё устроено бережнее и умнее.
Психика очень тактичный организатор встреч. Она не выкатывает на первую сессию всё сразу. Она присылает того, с кем безопасно прийти. Бессонницу. Усталость. Конфликт с начальником. Тревогу за ребёнка. Это законные, настоящие гости. Они не врут. Они просто пришли первыми, потому что у них есть пропуск — их не стыдно показать, о них можно говорить вслух, они приемлемы для нашего внутреннего цензора.
А за ними, в коридоре, ждут другие. Те, у кого нет пропуска. Те, о ком мы и сами не очень знаем, или знаем, но не хотим знать.
Поэтому, когда человек говорит «я просто плохо сплю» — это правда. И когда через полгода выясняется, что плохо он спит, потому что в детстве отец приходил пьяный по ночам, и тело до сих пор не верит, что можно расслабиться, это тоже правда. Одна не отменяет другую. Они складываются.
С чем приходят на самом деле — если попробовать обобщить
За время работы я заметила, что под самыми разными запросами почти всегда лежит что-то из небольшого набора очень человеческих вещей. Я перечислю - не как диагнозы, а как темы, которые рано или поздно всплывают почти в любой терапии.
Одиночество. Не бытовое, а экзистенциальное. Ощущение, что внутри тебя есть место, куда никто никогда не заглядывал. Иногда потому что туда страшно пускать. Иногда - потому что в детстве туда никто не заглянул, и человек решил, что там, видимо, ничего ценного нет.
Невыплаканное горе. Утраты, которые когда-то нельзя было прожить - не было сил, не было рядом взрослого, не было разрешения на проявление эмоций. Они никуда не делись. Они ждут. Иногда десятилетиями.
Гнев, которому когда-то запретили быть. Многим из нас в детстве злиться было нельзя - на родителей, на обстоятельства, на жизнь. И тогда гнев уходит внутрь и начинает работать против хозяина: в виде депрессии, психосоматики, бесконечной самокритики.
Стыд за то, какой ты есть. Глубокое, часто очень раннее ощущение, что с тобой что-то фундаментально не так, и это надо тщательно скрывать, иначе тебя бросят.
Голод по живому контакту. Желание, чтобы кто-то увидел тебя настоящего - без должностей, ролей, заслуг - и не отвернулся.
Заметьте: никто и никогда не приходит на первую встречу со словами «у меня экзистенциальное одиночество и невыплаканное горе по матери». Люди приходят с бессонницей. С тем, что «бесит муж». С тем, что «не могу выбрать профессию». С тем, что «ребёнок отбился от рук». И это правильно. Так и должно быть.
Почему так устроено
Здесь полезно вспомнить про защиты. Я люблю эту тему и буду к ней возвращаться, потому что без неё ничего не понятно про человеческую психику.
Защиты это не плохо. Защиты - это то, что нас когда-то спасло. Ребёнок, который не мог позволить себе чувствовать, как ему страшно с холодной матерью, нашёл способ: например, перестал чувствовать вообще. Это его спасло - тогда. Просто через тридцать лет этот же человек сидит в кресле напротив меня и говорит: «Я не понимаю, чего я хочу. У меня внутри как будто туман». И этот туман - старый друг, который когда-то прикрыл его собой. Винить туман всё равно что ругать пожарного за то, что у него мокрая форма.
Поэтому, когда человек на первой встрече говорит «у меня всё хорошо, только сплю плохо», - это не сопротивление в плохом смысле. Это вежливое присутствие защит, которые проверяют меня: можно ли мне доверять? не сделаю ли я больно? способна ли я выдержать то, что за этой дверью?
Моя работа - не выломать эту дверь. Моя работа - посидеть рядом и подождать, пока человек сам решит её приоткрыть.
Что меняется по дороге
Запрос почти всегда меняется. И это один из самых интересных моментов в терапии - наблюдать, как он дрейфует.
Сначала: «помогите мне перестать тревожиться перед совещаниями». Через два месяца: «кажется, я всю жизнь пытаюсь доказать отцу, что я чего-то стою». Через год: «я начинаю понимать, что отец, скорее всего, никогда этого не признает. И мне с этим жить». Через два: «знаете, я недавно поймала себя на том, что мне больше не нужно ему ничего доказывать».
Тревога перед совещаниями к этому моменту обычно тоже куда-то уходит. Не потому, что мы её «лечили». А потому, что человек разобрался с тем, что её питало.
В этом, мне кажется, главная тонкость психоаналитической работы. Мы не штурмуем симптом. Мы знакомимся с человеком, у которого этот симптом есть. И симптом, чувствуя, что им наконец перестали тяготиться и начали интересоваться его автором, постепенно расслабляется и уходит.
Что это значит для того, кто думает идти в терапию
Если вы читаете это и прикидываете, не пора ли вам - несколько простых соображений.
Не нужно знать заранее, «зачем» вы идёте. Достаточно ощущения, что что-то не так. Что-то ноет, мешает, тянет. Формулировать это красиво и точно - не ваша работа. Это будет наша общая работа, и она займёт время.
Не нужно стесняться «маленького» запроса. «Не могу выбрать, какую куртку купить» - нормальный запрос. За ним почти наверняка стоит что-то большое: например, человек всю жизнь жил так, как хотели другие, и собственное «хочу» у него атрофировалось. Куртка - это просто дверь. Через какую дверь войти - неважно. Важно, что вы вошли.
Не пугайтесь, если на первой встрече расплачетесь над чем-то, чего сами от себя не ожидали. Это значит, что психика выдохнула. Долго ждала, наконец нашла, кому показать.
И не пугайтесь, если, наоборот, не расплачетесь и уйдёте с ощущением «ну, поговорили и поговорили». Это тоже нормально. Доверие складывается медленно. Слёзы не показатель того, что терапия работает. Показатель это то, что вы захотели прийти ещё раз.
А что делать терапевту с этим знанием
Первый запрос это подарок. Человек принёс то, что смог принести. Если когда мы принимаем его всерьёз, он приносит ещё. Если мы дадим понять, что это «несерьёзно» и нам нужно «настоящее», он уйдёт. И будет прав.
Терапия это не раскопки. Это медленное знакомство двух людей, один из которых постепенно начинает доверять другому свою внутреннюю жизнь. А внутренняя жизнь, как известно, не открывается по требованию. Она открывается, когда чувствует, что её ждут.
Больше интересных размышлений на тему психоанализа и психотерапии: