— Марина, что происходит? Мне родители звонили. Мама спрашивает, когда мы приедем. Ты же уже себя хорошо чувствуешь, почему мы не можем съездить?
Игорь смотрел на жену с таким искреннем недоумением во взгляде, что ей стало смешно. И она ему, как умственно отсталому, в сотый раз объяснила:
— Игорь, мы же обсуждали. Я не хочу туда ехать.
— Опять двадцать пять? Марина, они бабушка и дедушка, в конце концов.
Марина встала из-за стола и стала готовить ребенку смесь. Ей не хотелось вообще говорить на эту тему, но муж пристал как банный лист.
— Они друг друга терпеть не могут. Ты сам это знаешь. Я не хочу, чтобы наш сын находился в такой обстановке.
— Какой такой? Они же не дерутся.
— Не дерутся? Да они матерятся как сапожники, Игорь. Твой отец через слово вставляет мат. Я не хочу, чтобы мой сын потом в садике ошарашил воспитателя. Да у меня самой уши в трубочку скручиваются.
Игорь вздохнул, потёр переносицу. Он прекрасно понимал, о чем идет речь. Но они его родители, которых, как известно, не выбирают.
— Я понимаю, но что мне делать? Сказать им, чтобы они не ругались? Они так всю жизнь прожили.
— Вот именно. И менять ничего не собираются. Поэтому я туда не поеду. Если хочешь — езжай один. Я тебя за штаны не держу.
— Они хотят видеть внука.
— Перехотят. Я не хочу, чтобы мой ребенок думал, что фраза через слово «пошёл ты на «хутор»» — это норма. Ему не нужны бабушкины жалобы и дедушкин мат.
— Он еще маленький и не поймет. Просто ты их не любишь их, — сказал Игорь с какой-то детской обидой.
Марина молчала. Она очень устала от этих разговоров и искренне не понимала, за что должна любить свекров. Что они такого сделали, чтобы заслужить ее любовь? Игорь не выдержал первым:
— Ты же их игнорируешь. Мы приезжаем, ты даже в дом не заходишь. Просто сидишь в машине.
Марина с изумлением посмотрела на мужа. Он реально не понимает или прикидывается? Потом произнесла:
— Потому что все происходит по сценарию. Твоя мама мне жалуется на твоего отца. Как он не так слово сказал, не так на неё посмотрел. А потом приходит твой отец и орёт: «Ты, …, опять языком чешешь?» Я устала. И я ей не подружка, чтобы ее мужика обсуждать. Прости, ты реально думаешь, что мне интересно, что у твоего папы на полшестого? У нее все в порядке с головой? И у меня нет желания участвовать в их многолетнем собачестве.
— Она просто такой человек. Без царя в голове.
— Это её проблемы, а не мои. Я не психотерапевт.
— Можно потерпеть, — упрямо повторил муж.
— Потерпеть? У меня своих забот полно, если ты не заметил. И грудной ребенок на руках. Зачем мне выслушивать ее негатив? Я не выгребная яма, куда все можно сливать.
Игорь промолчал. Он знал, что она права. Но родители есть родители. Как от них отгородиться?
— Ладно. Не хочешь — не езди. Но я буду возить Ваню. Я имею право, я его отец.
— Нет. Ты можешь ездить один хоть каждый день, хоть вообще возвращайся под ее крылышко. Но сына ты не заберёшь в этот вертеп.
— Марина!
— Всё я сказала.
Она вышла из кухни, оставив Игоря одного. Он вздохнул и принялся готовить ужин. Он знал, что его жена не поменяет свое мнение. Она как танк. Не скандалит, но никогда не уступит. Хотя он прекрасно понимал, что в этом случае она права.
Через пару дней ему позвонила мама.
— Сынок, вы когда приедете?
— Мам, мы сейчас заняты.
— Чем вы заняты? Ваня маленький, он только ест и спит. Привозите, я хоть на него посмотрю.
Игорь помялся. Сказать правду? Что Марина не хочет? Мать тогда обидится. Она и так не особо любила его жену, называя слишком умной.
— Марина неважно себя чувствует, — нагло соврал он.
— Ай, вечно у неё что-то болит, — раздражённо отреагировала женщина. — Игорь, ты мужик или как? Взял за шкирку и привез.
— Мам, ты нормальная?
— Ты бы её, Игорь, обуздал. А то она тебе на шею сядет, потом не слезет. Учись у отца. Он рявкнет, я сразу рот и закрываю.
— Вот именно, — неожиданно для самого себя сказал Игорь. — Как отец рявкнет — ты замолкаешь. А потом всем жалуешься.
— Ты чего мне грубишь? Или эта уже хвост накрутила?
— Мам, всё, давай потом. Я занят.
Он сбросил звонок и откинулся на спинку кресла. Почему мама не может жить спокойно? Почему вечно надо жаловаться на отца? Игорь чувствовал себя между двух огней: жена права, но маму обижать не хочется. А отец? Это вообще отдельная песня.
После работы он заскочил в магазин, потом пошел домой. Марина вышла в коридор с сыном на руках, и, увидев лицо мужа, насторожилась. Хмурый, глаза злые, губы плотно сжаты.
— Что случилось?
— Мама звонила, — Игорь бросил ключи на тумбочку, обнял жену.
— Давай я тебе ещё раз объясню, — сказала она тихо, чтобы не разбудить малыша. — Медленно, по пунктам.
— Давай, — буркнул Игорь беззлобно.
— Первое. Я не хочу, чтобы мой ребёнок находился в среде, где норма — мат. Твой отец считает, что материться ему жизненно необходимо. Я не ханжа, Игорь, но у него слова для связки мата. Ваня ещё не понимает слов, но скоро он подрастет и начнет повторять. Ты хочешь услышать слово «мама» и «папа»? Или трехэтажный?
— Нет.
— Второе. Твоя мать. Каждый мой визит — это её жалобы. На мужа, на здоровье, на жизнь. Она использует меня как жилетку. Но я не её подруга. У меня нет ни желания, ни сил выслушивать про то, как «этот старый козёл опять нагадил в унитаз и не смыл». Мне это не интересно, ей богу. Это не моя жизнь, это не мои проблемы. У меня потом сутки болит голова, я уезжаю от нее выжатая как лимон. Она пиявка!
— Она просто такая, — попробовал возразить Игорь.
— Какая такая? Она сама выбрала жить с мужчиной, которого ненавидит. Они могли развестись сто лет назад. Но не развелись. Почему? Потому что им удобно ненавидеть друг друга и жаловаться окружающим. Твоя мама кайфует от этого. Ты не замечал? Когда она жалуется, у неё глаза горят.
Игорь молчал. Он настолько привык к этому поведению, что первое время пытался ругаться с Мариной. Но она ему не отвечала сразу, давала выговориться. Зато потом долго и нудно объясняла ему, где и в чем он не прав.
— Третье, — продолжала Марина. — Я устала. У нас грудной ребенок, который не спит ночами. Я не хочу видеть твоих родителей здесь и ехать к ним тоже не желаю. У меня нет на это времени и сил.
— А что мне делать? Они же мои родители.
— И что? Я не запрещаю тебе туда ездить. Но без сына.
— А когда Ваня подрастёт? — Игорь посмотрел ей в глаза. — Когда ему будет год, два, три? Ты что, запретишь ему видеть дедушку с бабушкой?
Марина помолчала. Это был больной вопрос, и они оба знали ответ на него.
— Я не знаю, — честно сказала она. — Я не хочу тебе врать. Думаю, да.
Игорь тяжело вздохнул, потом сказал:
— Ладно. Давай ужинать. Я голодный, готов слона съесть.
Через месяц Игорь всё-таки уговорил её заехать к его родителям «буквально на пятнадцать минут». Она сдалась, потому что устала от ежедневных просьб. Свекровь радостно кинулась их обнимать.
— Ой, приехали! — запричитала она. — А Ваня спит? Давайте я понянькаюсь!
— Он спит, Нина Петровна. Не кричите вы так.
Марина не любила приезжать к его родителям. В квартире всегда неприятно пахло, всюду валялись какие-то коробки, тряпки, вещи. Еще у них жил кот, за которым они не считали нужным убирать. Они прошли на кухню. Свекровь уже суетилась у плиты, доставала чашки, сахарницу. Стол был засыпал засохшими крошки, и она с трудом удержалась, чтобы не протереть его.
Свекровь налила всем чай, достала печенье.
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, спасибо.
В принципе, она знала, что этот вопросы был задан просто так. И началось.
— А у меня, знаешь, что опять вытворил этот козёл, — голос свекрови понизился до конспиративного шёпота. — Вчера, представляешь, за ужином сказал, что я жирная. Прямо так и сказал: «Ты, Нина, как корова, растолстела». Сам-то старый пень, брюхо на пуговицах не сходится.
Марина отхлебнула чай, поставила кружку.
— Нина Петровна, может, не будем о нём?
— А о ком же говорить? — искренне удивилась свекровь. — Он меня до инфаркта доведёт, честное слово. Вчера опять не ночевал, ушёл к соседу в гараж. Пили там всю ночь, сволочи. Пришел под утро, на ногах не стоит, орёт: «С.., ш…!» Я не выдержала и высказалась. И Людку припомнила, и Светку из бухгалтерии.
Марина почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она посмотрела на Игоря — тот сидел, опустив голову, и ковырял ногтем столешницу. Уши покраснели от стыда и неловкости.
— Нина Петровна, — снова попробовала сменить тему Марина, — я понимаю, вам тяжело, но у меня нет возможности…
В коридоре послышался шум открываемой двери.
— Нина! Это сыкуна этого привезли?
Сергей Иванович появился в дверях кухни. Он был в старом тренировочном костюме, с красным лицом от пьянок лицом и мутными глазами. Марина невольно вжалась в табурет.
— Здравствуйте.
— А, ну здравствуй, — буркнул, не глядя на неё. — Чего сидите? Жрать хотите? — он хлопнул дверкой холодильника, достал пол-литровую банку с солёными огурцами и вытащил один пальцами. Откусил половину и зачавкал.
Марина смотрела на это отвращением. Игорь молчал. Нина Петровна всплеснула руками:
— Хоть бы вилку взял! Заcp анец! Посмотри на себя, на кого ты похож! Дети приехали, мог бы трезвым прийти?
— Заткнись, тебя забыл спросить. Поняла, мрa зь?
— Ты мне угрожаешь?
— На стол накрывай, сидишь, жо… отращиваешь, — он перевёл взгляд на Марину, — ты, мать, чего расселась? Ребенок уже орет.
Она вскочила и пошла к сыну. Ее трясло от злости, хотелось просто взять за шиворот мужа и как следует тряхнуть. Это он считает нормальным? Не выдержав, снова заглянула на кухню.
— Игорь, поехали домой. До свидания, Нина Петровна.
— Куда вы? Почему?
Не глядя на свекровь, она быстро оделась и вышла. Игорь засеменил следом.
— И ты хочешь, чтобы наш сын рос в этом?
Игорь молча завёл машину. В течении следующих несколько недель муж пару раз поднимал тему своих родителей, но она его жестко ставила на место. Как-то раз, не выдержав, сказала:
— Я предлагаю поставить твоим родителям условия.
— Какие условия?
Марина задумалась. Она уже давно продумала этот разговор, но всё откладывала, потому что знала, что муж воспримет её слова как ультиматум. Но она уже устала с ним бороться.
— Первое, — начала она, загибая пальцы. — При ребёнке ни одного мата. Вообще. Ни от твоего отца, ни от матери. Первый мат — мы уходим и не возвращаемся месяц. Второй — два месяца. Третий — ты ездишь один, мы никогда.
— А если кто-то случайно?
— Твой отец не случайно матерится. Он так разговаривает. Если он не может контролировать свою речь — значит, он не может находиться с ребёнком.
— Жестоко.
— Реалистично.
— Второе? — спросил Игорь обречённо.
— Второе. Никаких жалоб от Нины Петровны на Сергея Ивановича при мне и при ребёнке. Она хочет поговорить — пусть звонит подругам или психологу. Я не её жилетка. У меня своих проблем хватает.
— А если она не специально? Если просто привыкла?
— Тогда я встану и уйду. Она быстро научится или останется без внука.
Игорь долго молчал. Потом спросил:
— А если они не согласятся?
— Значит, они выбирают свои "хочу", а не внука. Это их право. Но если они так решат, а ты продолжишь на меня давить, то я подам на развод. Я устала от твоего нытья.
Игорь встал, прошёлся по комнате. Его лицо исказилось от обуреваемых эмоций:
— Ты не понимаешь. Они всю жизнь так прожили. Им уже не измениться.
— Я не прошу их меняться. Я прошу их изменить поведение хотя бы на час при нас. Если они не могут даже этого — значит, они больные и им надо лечить кукушку.
Мужчина сел на диван, сжал голову руками. Марина подошла, обняла.
— Я люблю тебя. И я знаю, что тебе тяжело. Но у тебя есть сын. Поэтому выбирай. Он или родители.
— Я боюсь. Ты же знаешь, что начнется, когда я озвучу условия.
— Это их проблемы.
В воскресенье они поехали к свекрам. Марина не хотела, но решила дать им шанс. Игорь сам настоял: «Я озвучил правила, они попробуют». Свекровь открыла дверь, обняла их. Сергей Иванович сидел на кухне, хмурый. Увидев невестку, буркнул нечто среднее между приветствием и ругательством. Нина Петровна суетилась, доставала угощение.
— Садитесь, садитесь. Я вот пирог испекла, с капустой. Мариночка, тебе же можно? Ой, что это я, конечно же, можно.
— Спасибо.
Марина села на краешек табурета. Малыш бодрствовал, вертел головой, рассматривал незнакомую кухню. Всё шло нормально. Потом Сергей Иванович сказал:
— А пенного нет? Я пока за хлебом ходил, бл.. , забыл про него.
— Сергей Иванович, — спокойно сказала Марина, — при ребёнке, пожалуйста, без мата.
Свекор уставился на неё.
— Чего?
— Без мата, — четко повторила она. — Я понимаю, вы привыкли, но можно при ребенке не материться?
— Да он ни х.. не понимает ещё! — рявкнул свекор. — Сосунок! Ему полгода, бл…!
Второе «бл..». Марина встала, спокойно посмотрела на мужа.
— Игорь, мы уходим.
Она пошла к выходу, не оглядываясь. Игорь замялся, потом поднялся следом.
— Стой! — закричала Нина Петровна. — Куда вы? Сядьте!
— Мы же договорились, — сказал Игорь матери, стараясь не смотреть на отца. — Никакого мата. Ты слышала, папа сказал.
— Он не со зла! Это у него привычка! Вы же понимаете!
— Мы вернёмся через месяц.
— Да пошли вы! — заорал Сергей Иванович. — Со своим выбляд…!
— Рот закрой, плесень! Дети ко мне приехали!
— Сама закрой, гнида! Потас…
От изобилия «ласковых словечек» с двух сторон у Марины расширились глаза, сын заплакал, а Игорь покраснел. И громко произнес:
— ДО СВИДАНИЯ!!!
Они вышли из квартиры под крики свекра и плач свекрови. Марина старалась не смотреть на мужа. И только в машине тихонько спросила:
— Ты как?
— Я их ненавижу. А если они не изменятся?
— Значит, у Вани останется только одна бабушка.
Она честно не знала, изменятся ли родители Игоря. Скорее всего, нет. Но была рада, что муж принял ее сторону. Если надо, она еще раз даст шанс свекрам. Теперь это им решать, продолжить собачиться или принять правила.
Не забываем про подписку и лайк