Как дети стали жертвами идеологии и голода
"Советские дети? Да, конечно, знаю: это - besprizorniki… Такой ответ мне приходилось слышать здесь за границей не раз, когда речь заходила о детях в советской России". E. Замятин1
Откуда брались в советской России беспризорники? К общепринятым причинам (войны, эпидемии, массовый голод), несомненно, прибавились новые. Теперь детьми улицы становились не только круглые сироты. В годы "военного коммунизма" многие женщины, прежде занимавшиеся исключительно воспитанием детей, были мобилизованы на принудительные работы, предоставив сыновей и дочерей улице. Детям приходилось торговать пирожками и домашними вещами, так как взрослым это делать запрещалось2.
"Огромные размеры детской беспризорности, не только явной и открытой, но и замаскированной, являются прямым результатом великого социального кризиса, в течение которого старая семья продолжает распадаться гораздо скорее, чем новые учреждения оказываются способны заменить её", - отмечал Л. Троцкий.
Новая советская идеология также прорезала межу в отношениях отцов и детей. "Мачеха… силой заставляет меня молиться Богу и ходить в церковь. Ввиду этого мне пришлось покинуть родительский дом и школу", - писал в редакцию журнала "Пионер" юный беспризорник.
Читайте "Родину" в Макс - подписаться
В 20-е годы получила распространение "классовая" причина беспризорности. Поставленная партией задача увеличения удельного веса рабоче-крестьянской "прослойки" в школе решалась по-революционному просто: детей "нетрудовых элементов", "лишенцев", "бывших людей" оттуда просто исключали. "Чистки" распространялись и на детей середняков, кустарей, ремесленников. Исключение из школы ставило их в положение почти полной беспризорности3. И тем не менее примерно 70 процентов уличных беспризорников в стране победившего пролетариата составляли дети рабочих, около 20 процентов - выходцы из интеллигентских семей, 10 - приходилось на остальные социальные группы4.
Пасынки Отечества
В 20-е годы беспризорников можно было найти в любой точке СССР. Лидирующее положение занимала, естественно, Москва. Если в 1917 году беспризорники составляли 1-2 процента всех московских детей, то уже к середине 20-х годов эта цифра, по разным подсчетам, возросла до 25-40 процентов5. Особенно выделялись в этом плане Казань, Саратов и Покровск (Энгельс) - местности Поволжья, охваченные неурожаем, Воронеж, Нижний Новгород, Орел, Вологда, Краснодар…
Дети-беспризорники 1920-х годов (СМОТРЕТЬ ФОТО)
"Беспризорники - элемент неустойчивый и текучий", - отмечали органы социальной защиты. И действительно, дети, словно стайки перелетных птиц, стремились на юг, к теплу и хлебу. Полуголые, грязные и мерзнущие даже в жару, они ходили группами в курортных городках, прося милостыню и воруя. Самым известным на курортах Черноморья был "Васька в шинели". Осенью он забирался в теплые края, где можно было воровать фрукты и перебиваться подачками щедрых моряков, а весной уезжал обратно в Пензу, в родной детдом6.
Сравнительно легко нарисовать портрет беспризорника: чумазый, в лохмотьях, босоногий, с воровато-жалостливыми глазенками, неустанно повторяющий что-то вроде: "Дядя, дай 10 копеек" или "Гражданин-товарищ-барин". Гораздо сложнее понять его внутренний мир. Социологи сказали бы: самый распространенный для беспризорности возраст это 10-14 лет, затем она шла на убыль. Впрочем, определить возраст гавроша довольно трудно. Обследование одной из трудовых коммун в Москве показало, что мальчики "с 6-7-летнего возраста курят по 25-30 папирос в день, пьют эпизодически по 1-2 бутылки самогонки, кокаин нюхают все поголовно большими дозами"7. Неудивительно, что внешний вид беспризорников был далек от детского: "Они поражают своей худобой, истощенностью, бледностью, землистым цветом и каким-то старческим выражением лица; у некоторых уже нет зубов, торчат какие-то черные корешки, глаза провалились, с огромными синяками… Они сами говорили о себе "Это я потому такой, что кокаин нюхаю"8. Нередко 15-16-летнему подростку на вид можно было дать не более 10-11 лет.
Обитали беспризорники где попало: в ямах, развалинах, подземельях, старых вагонах. "Я хорошо помню этих совершенно не мыслимых оборванцев, - отмечает А. Обросов, - всех в грязи и во вшах, кочующих возле асфальтных котлов, греющихся у костров… заселяющих чердаки и подвалы…"9 Свои убежища беспризорники называли "дачами". При обходе ночью улицы Петровки послышалось движение в мусорном ящике. Подойдя ближе к ящику, я… заметила маленькое отверстие для воздуха. Долго дети не подавали звука; наконец, послышались раздражительные голоса: "Что вы ходите, ведь ничего не сделаете! Вот лучше бы накормили, дали работу…" Постепенно дети выползли… Их было в ящике всего 6 человек в возрасте от 12 до 17 лет. Постоянных же обитателей этого "жилища" - 10 человек"10.
Нужда заставляла детей искать убежище в любом удобном месте. В теплом Краснодаре "босовики" располагались вблизи Александро-Невского и Екатерининского кафедрального соборов, слившись с колонией взрослых бомжей. "Они ведут себя слишком свободно, - жаловались церковные служители, - спят, едят, раздеваются и ищут паразитов, играют в азартные игры, осыпают прохожих руганью11". Некоторые беспризорники грелись в паровозных топках, жили под батареями парового отопления на вокзалах и даже на крыше одного из кремлевских зданий12.
По образу жизни, внутреннему статусу беспризорников можно классифицировать на три категории. Первая группа - нищие, или "кусочники". По сравнению с дореволюционными данными нищенство в Петрограде в 1920-1922 годах возросло в 5- 7 раз13. "Кусочники" выпрашивали деньги или съестное. "С улицы прибегали в лохмотьях синие от холода, еще более голодные… дети, - описывала свои послереволюционные дни в Питере баронесса М. Д. Врангель. - Они облипали наш стол и, глядя помертвелыми, белыми глазами жадно вам в рот, шептали: "Тетенька, тетенька, оставьте ложечку", и только вы отодвигали тарелку, они, как шакалы, набрасывались на нес, вырывая друг у друга, и вылизывали ее дочиста"14.
Другая разновидность нищих - "певцы". Современник 20-х годов вспоминает: "Вот в проходе появился мальчуган… Лицо и руки черны от грязи. Блестят только белки глубоко ввалившихся глаз. Дремоту вагона будит звук деревянных ложек, под аккомпанемент которых мальчуган своим застуженным голосом поёт:
- В том саду при долине,
- Где поет соловей.
- А я мальчик на чужбине,
- Позабыт от людей.
- Позабыт, позаброшен
- С молодых, юных лет.
- Я остался сиротою,
- Счастья, доли мне нет…
Как правило, с 14-16 лет ребята переходили в среднюю категорию - образовывали воровские шайки. Каждый беспризорник-вор владел той или иной "профессией". Те, кто специализировался на кражах квартир или магазинов со взломом, назывались "скокарями". Они зарабатывали от 2 до 10 рублей в день и тут же тратили их на женщин, вино, азартные игры, дорогие вещи. Воры попроще именовались "ширмачами" и "чемоданщиками". "Ширмачи" изучали карманы советских граждан, что приносило им от 1 до 3 рублей в день. Доход "чемоданщика" полностью зависел от содержимого чемоданов. Основная же масса беспризорников относилась к "сявкам" - мелким воришкам, предпочитавшим скорее выпросить, чем украсть.
Воровской промысел требовал четкой организации, распределения обязанностей. Шайки насчитывали от 2-3 до 10 и более подростков. Крали в основном с лотков, огородов, реже из карманов. Типичная картина их работы нарисована комсомольским работником 20-х годов А. Караваевым. "Утром, продрогнув, голодные бродят по базару в поисках пищи. То спляшут, то песенку споют:
- И люди мрут все с голодухи,
- Точно мухи.
- И вместо хлеба шамают
- Макухи.
Слушая эти горькие слова правды, сердобольные люди протягивали что-нибудь. К ротозеям залезали в карман, у зазевавшегося торговца крали какую-нибудь снедь. Так добывали они дневное пропитание"!16. Иногда они, "собравшись в шайки по 20-30 человек, вдруг, внезапно, врывались в торговые ряды, хватая все без разбору, сбивая с ног каждого, кто вставал на их пути, и так же внезапно исчезали". Вся добыча делилась строго поровну между участниками кражи.
К элите беспризорных преступников относились "жулики", или, как их еще называли, "стопари", поскольку они занимались "гоп-стопом" - налетами и вооруженными грабежами. К своей работе они привлекали детей-беспризорников, поскольку те могли залезть в форточку, слуховое окно на чердаке, пробраться в квартиру по водосточной трубе. Беспризорники, не жившие постоянно с "жуликами", оказывали им разовые услуги: торговцы разносили кокаин, сбывали краденое; певцы и фокусники собирали толпу для ограбления; попрошайки вели слежку за "объектом". Взрослые бандиты "заботились" о младших собратьях, подкармливая их, делясь краденым, снабжая спиртным и кокаином, тем самым готовя себе смену. Существовал неписаный закон: никогда не оставлять при себе добытых денег, поскольку их могли изъять при обыске или же отнять "свои" в ночлежке.
"Фабрика ангелов" и дома разврата
4 февраля 1919 года В. И. Ленин подписал Декрет об учреждении "Совета защиты детей" под руководством А. В. Луначарского17. В мае 1919-го появился Декрет СНК о бесплатном питании детей, отменялись телесные наказания, суды и тюремное заключение для малолетних. В творческом запале вождь пролетариата пишет записку А. Д. Цюрупе, в которой спрашивает: "…может быть, еще что-либо взять и сделать для детей?"
Правда, очень быстро выяснилось, что прокормить детей государство не в состоянии. Впрочем, оно не разрешило это делать и другим. Ф. Э. Дзержинский заявил: "Кормить наших детей не заграница будет". В начале 1921 года была запрещена последняя независимая организация - "Лига спасения детей", поскольку в ней "нет ни одного признающего честно советскую власть", Вскоре та же участь постигла американскую организацию помощи голодающим (АРА).
Датский писатель-коммунист М. Андерсен-Нексе, посетивший Россию в первые годы советской власти, с революционным пафосом описывал решение детского вопроса в молодой республике, утверждая, что "лишь в новой России все взрослые родители всех детей". Особо восторженно он писал о советских детдомах: "Общая черта всех - спартанское оборудование, почти нищенская обстановка и вместе с тем округленные, довольные детские лица!… В детских приютах существуют. свои собственные порядки, выработанные самими детьми… Все правила детского дома устанавливаются самими детьми при содействии пользующихся их доверием руководителей. Дети в русских приютах поразили меня своей свежестью, которой они овевают все окружающее… Несмотря на нужду и лишения, русским детям хорошо; они представляют высшую ценность…"18
Нам неизвестно, в каких детдомах однофамилец известного сказочника видел эти райские картинки. Возможно, ему устроили образцово-показательный блеф для "слова правды" о советской России, не исключена и писательская гиперболизация. Резким диссонансом этим высказываниям звучат строки доклада, подготовленного отделом охраны детства Наркомпроса в декабре 1920 года для VIII Всероссийского съезда Советов. Но Луначарский, по распоряжению которого он готовился, назвал доклад "крайне бестактным" и приказал изъять из обращения, что и было сделано. Сохранился доклад чудом. Некоторые его фрагменты воспроизведены в книге C. С. Маслова "Россия после четырех лет революции": "…в Саратовской, Тамбовской губерниях, на Дону и Кубани дети спят на голом полу или охапках соломы… которые… все кишат паразитами, заживо съедающимы детей… Посуды нет. Дети едят из каких-то грязных баночек от консервов или от мази, часто подобранных ими с улицы. Ложек нет, и дети едят суп… прямо руками, делая из них лодочки… Ужина у детей нет… В Пензе… мальчик б лет сошел с ума от того, что его заела вошь. Сначала он ловил, кусал и ел се, но потом в его больном воображении вошь достигла таких размеров, что он не мог с ней бороться и целье дни кричал и бился в судорогах… В Саратовской губернии ответственные работники говорили, что лучше вывести детей из детдомов за город и там расстрелять, чем так их мучить… Старшие дети занимаются развратом, играют в карты, курят, пьют "Николаевскую", Девочки 16-17 лет торгуют собой… Детские дома являются не очагом коммунизма, а возбудителями контрреволюционных настроений, вооружающих население…"19
В мае 1921 года доклад был доведен до членов коммунистической фракции ВЦИК. Любопытна реакция на этот доклад "железного Феликса", приказавшего срочно ознакомить с ним уполномоченных ВЧК: "Как я сильно пережил все это, прочитав… доклад о положении детей!" "Рыцарь революции" лично возглавил созданную при ВЦИК комиссию по улучшению жизни детей. В состав нового органа входило немало сотрудников аппарата ВЧК, поскольку "его разветвления есть повсюду. С ним считаются. Его побаиваются…-. Недаром эту комиссию именовали в обиходе не иначе как ДЧК - детской чрезвычайной.
Отчеты комиссии Дзержинского мало отличались от "бестактного доклада". В 1922 году "свыше миллиона детей находятся в тяжелых условнях (сырые места, провалившиеся крыши, потолки, разбитые окна, здания без уборных, воды, света…). Сотни тысяч детей питались полуголодным пайком, нерегулярно, без одежды и обуви… не выдерживали ни дети, ни воспитатели: первые убегали, вторые уходили… Некуда девать детей - нет мест в детских учреждениях. Даже если бы и были места - их там нечем занять".
Ужасающую картину содержания детей в крымских приемниках во время голода 1922 года нарисовал врач В. Невзоров: "В одной большой комнате… копошилось около 200 детей… Детская психика была настолько подавлена, что трупы служили изголовьем для тех, которых завтра ожидала та же участь, на трупы дети клали хлеб, трупы служили вместо стола…"20 Вскоре о том, что назвал "бестактным" Луначарский, стали говорить советские газеты. Газета "Коммуна" вещала о том, что "в Тульском детдоме 80 ребят едят из шести мисок", а "Уральский рабочий" сообщал: "…дети питаются сухим хлебом, который заедают снегом, так как нет воды…" О детдоме имени Воровского, разместившемся в прекрасном барском доме, писала в 1926 году "Комсомольская правда": "Всю зиму дети оставались разутыми. Антисанитария распускается пышным цветом… Естественные потребности дети отправляют тут же в комнатах. Вшивость детей ужасная. Неописусмая грязь, зловоние, спертый зараженный воздух… И снаружи густой слой всяких нечистот и кухонных отбросов".
В детдомах были широко распространены "порка, карцер, сажание детей под пол и другие экзекуции, вплоть до систематического истязания детей".
Многие воспитанники считали свой детдом "могилой", "тюрьмой". Даже песенки складывали вроде такой:
- У барбинского пруда
- Стоит красная тюрьма.
- Кому некуда деваться,
- Тот идет туда спасаться.
Жалуясь на свою детдомовскую жизнь, ребята говорили: "Завели бы уж лучше куда-нибудь да расстреляли из пушек, чем так даром с нами морочиться"21.
Читайте также:
Как 12-летний пионер под видом проверки столовой обокрал Наркомфин
Нередко возмущенные детдомовцы восставали против тюремного режима, жестокости педагогов и, "подогревшись" кокаином и алкоголем, поднимали настоящие бунты. В 1929 году в самарской ночлежке беспризорники забаррикадировались в одной из комнат и бросали кирпичи в прибывших милиционеров. Детское восстание против жестокого обращения вспыхнуло в бузулукской детколонии и было "временно заглушено милицией". Подобные вспышки протеста происходили и во многих других местах22.
Самой распространенной формой протеста стали побеги-уходы из детских учреждений. Из труддомов, колоний убегало 40-45 процентов от числа воспитанников, в то время как из учреждений с облегченным режимом содержания - всего лишь 1-2 процента. Родители не хотели отдавать детей в приюты. Свое решение они объясняли тем, что "пребывание в советских приютах равносильно смерти".
Питомцы детдомов представляли особо благодарный "материал" для насаждения коммунистических идей и обрядов "нового быта", Лишенные семьи, струппированные в отряды, помещенные в рамки режима, они были настоящей "tabula rasa" для идеологических экспериментов, особенно если учесть, что ВЧК-ГПУ взяло детдома и колонии под свое покровительство. "Мы выбрасываем лозунг организации всех детей детдомов в отряды юных пионеров, - отмечалось в докладе ЦК РКСМ на Всероссийском съезде по социально-правовой охране детства. Мы переварим эту детскую массу, она войдет в русло детского пролетарского движения".
Первоначальная схема борьбы с уличной шантропой - "беспризорник с улицы - детский приемник - детдом" привела к переполнению детских домов, Со временем их начали "разгружать", а беспризорников отправлять в ночлежки и дневные мастерские. Но прежде всего старались вернуть ребят нашедшимся родителям. Проблема заключалась в том, что многие дети не знали своих адресов, фамилий или же не хотели возвращаться домой. Из 52 тысяч детей, содержащихся в детдомах Кубани, только 50 назвали свои адреса. Пробовали раздавать детей кустарям и крестьянам. Но и эта мера не дала положительных результатов: как только государство переставало платить за детей деньги либо наступал голод, "опекуны" тотчас выбрасывали их на улицу.
Ситуация несколько изменилась в годы нэпа. Теперь с увеселительных заведений, магазинов, лавок взималась доля в детский фонд; детские комиссии могли арендовать торговые заведения, выручка которых также шла детям. Отдельным детдомам разрешалось вступать в кооперативы, создавать подсобные хозяйства. Не осталась в стороне и армия: к каждым десяти красноармейцам прикрепляли одного голодающего ребенка, создавались полковые приюты для детей23. Иногда происходило нечто из ряда вон выходящее: например, торговцы Краснодара добровольно обложили себя единовременным 40-процентным налогом в пользу беспризорников24. Однако чаще всего создание различных "добровольных" обществ на деле оказывалось попыткой государства переложить бремя расходов с госбюджета на частных лиц и общественные организации. Так, значительная часть собранного миллиона рублей в московском отделении общества "Друг детей" на деле являлась обязательными взносами членов партии, комсомола, советских служащих.
Советские значки и марки сбора средств для беспризорных детей (СМОТРЕТЬ ФОТО)
Вместе с тем отношение к беспризорным в обществе было неоднозначным: "Появление в вагоне маленького оборванца и слова его нехитрой песни вызывают разные чувства: одни судорожно роются в карманах и сумках, молча суют ему в ладонь медяки и куски хлеба, другие - торопливо прячут узлы, корзины, чемоданы, третьи - хриплыми, злыми голосами кричат: "Пошел прочь! Знаем мы вас. Чем песни петь и шататься по вагонам, лучше бы работать шли, шпана…" Кто-то из любопытства спрашивает у пацана: откуда родом, как звать, есть ли родители…"25
Одна донская казачка жаловалась в письме на беспризорных: "Квартиру нельзя оставить на замке дети воспитательного приюта такие воры, что… замки ломают и тащат все, что понравится. Цветы "новой жизни" мы уже видим".
Читайте также:
Борьба с беспризорностью в СССР столкнулась с саботажем
Любопытно, что и молодежь тоже относилась к беспризорникам как к людям второго сорта. Комсомольско-пионерская "забота" была не зовом сердца, а не более чем очередным заданием организации. Некоторые же дети предлагали искоренить беспризорность самым радикальным способом - "уничтожить беспризорников, а то вечером ходить нельзя".
"Ни одного беспризорника на улице"
8 марта 1926 года правительство РСФСР приняло Положение о борьбе с беспризорностью, а в сентябре утвердило трехлетний план борьбы.
5 апреля 1928 года ЦК ВКП(б) издает указание о ликвидации "в основном" детской беспризорности за один-два года. Причем к весне 1929 года намечалось полностью искоренить уличную беспризорность, представлявшую собой "резкий контраст с повышающимся экономическим благосостоянием страны и растущим се кулетурным уровнем"27. Фантастичность замысла будет понятна, если учесть, что еще в 1927 году уличная беспризорность определялась ВЦИКом примерно в 75 тысяч человек. К тому же Северному Кавказу - основному "накопителю" беспризорных детей - сроки сжимались до трех месяцев - к июню 1928 года.
Срочно "разгружались" детдома и приемники. Детей спешно раздавали в крестьянские семьи, кустарям, в колхозы и совхозы. У крестьян и кустарей появился стимул брать детей из детдомов: на каждого взятого ребенка предоставлялся дополнительный земельный надел, который на три года освобождался от уплаты единого налога. Кроме того, крестьяне имели право бесплатно обучать питомца в школе и получали за него единовременное пособие.
"Артек": уникальные фото лучшего детского лагеря всех времен и народов (СМОТРЕТЬ ФОТО)
Для изоляции больных беспризорных, подобранных с улиц, спешно создавались дома для "венериков" в Пятигорске, трахомных - в Ставрополе, туберкулезных - в Анапе, психоневрологических больных - в Кубанском округе.
Читайте также:
Как "Перстень десятилетия" помог победить беспризорность в Советской России
В циркуляре Наркомпроса от 19 марта 1928 года задача по ликвидации уличной беспризорности приравнивалась к "боевому заданию". Характер намеченной акции явно походил на крупномасштабную военно-чекистскую операцию: были расписаны подготовка и сосредоточение основных сил и средств, определялось направление главного "удара", обеспечивалась строжайшая секретность подготовки, одновременность совместных действий…
По всей стране в ночь на 13 апреля 1928 года началась массовая акция по "изъятию" беспризорников с улицы. Первоначально срок ее намечался на 10 апреля. Но после статьи в газете "Молот" и комсомольского циркуляра, посланного открытым текстом, произошла утечка информации, и беспризорники покинули места обитания. К подбору беспризорников с улицы и доставке их в приемники-распределители привлекались только сотрудники ОГПу, милиции и угрозыска, в редких случаях- работники детской инспекции и комсомольские активисты. Участники операции в целях конспирации были одеты в гражданское платье, а вся информация передавалась только в зашифрованном виде.
"Изъятие" беспризорников вначале проводилось только в крупных городах и на узловых железнодорожных станциях, продвигаясь затем в глубь страны. Всех остальных предписывалось отпускать. Всех задержанных в ходе операции сопровождали в детприемники с надежным караулом. Для этих целей заранее были созданы специальные железнодорожные детские приемники. Задержанию подлежали беспризорные обоего пола до 16 лет, а в возрасте от 16 лет до 21 года - только юноши. Всех остальных предписывалось отпускать.
Все задержанные в ходе операции сопровождались в детприемники с надежным караулом. Чтобы не допустить миграции беспризорников из региона в регион, на узловых железнодорожных станциях были выставлены заградительные отряды. "Ни одного беспризорника на улице" - таким был лейтмотив операции.
Беспризорная публика оказывала отчаянное сопротивление: отказывались строиться, били стекла, ломали решетки в приемниках, назывались чужими именами. С задержанными обращались как с заключенными, о чем свидетельствует выдержка из приказа по одному из краснодарских приемников-распределителей в дни "изъятия": "…отправка… переростков-беспризорников… будет произведена утром 3 мая. Люди, подлежащие отправке, должны быть подняты в 4 часа утра. В 4 час. 30 мин, придет конвой для сопровождения их до вокзала. Передачу произвести по спискам путем переклички. По числу отправляемых должно быть… роздано довольствие… из расчета следования до Ростова 1 сутки по норме: хлеба - по 3 ф., колбасы - 1 ф., сахару З пиленых куска… 2 ведра и 10 кружек для воды. Сдача людей конвою должна быть проведена без промедления… Опоздание недопустимо… Люди в вагоны должны быть погружены не позднее 6.30 час. утра, а отправка поезда ровно в 7 час. 30 мин."28.
Удивительно, но даже в то время находились прокурорские работники среднего и нижнего звена, которые пытались опротестовать нарушение "соцза- конности", поскольку они не находили в Уголовном кодексе статей, по которым можно было бы задержать беспризорника, не совершившего преступления. В ответ эти юристы получили циркуляр Северо-Кавказского крайисполкома (!), требующий с 13 апреля 1928 года рассматривать бродяжничество и беспризорность "как преступность, подлежащую немедленному искоренению29.
Читайте также:
Почему первый нарком просвещения Луначарский всегда был под огнем стихотворной критики
Так в конце 20-х годов борьба с беспризорностью как социальным явлением окончательно переросла в войну непосредственно с беспризорниками. Между тем Н. К. Крупская еще в 1923 году писала: "Некоторые думают, что борьба с беспризорностью заключается лишь в том, чтобы изловить беспризорных ребят как- нибуда и затем разместить их по детдомам… Дело обстоит не так. От занесения в списки беспризорных… ребята умеют увернуться, а детские дома, из которых они бегут обычно, не перемалывают их психологии…"30 На неправомерность "изъятия" беспризорников с улицы обращали внимание и некоторые ученые-правоведы. Так, B. Р. Якубсон еще в 1926 году задавал вопрос: "…вправе ли… детская социальная инспекция, органы милиции… задержать беспризорного ребенка и против его воли водворить его в то или иное учреждение?" 31 Это был риторический вопрос. Вместе с тем в 1925 году попытка "изъять" беспризорных из столичных трущоб и притонов натолкнулась на отсутстви е закона и была отложена до принятия временного (на 6 месяцев) закона специально для Москвы. Через три года эта временная и местная норма стала повсеместной и постоянно действующей…
1930-й и другие
"…Как-то же расчистили (и не всех воспитанием, а кого - и свинцом) те тучи беспризорной молодежи, какая в 20-е годы осаждала городские асфальтные котлы, а с 1930 года вся исчезла вдруг", - писал автор "Архипелага". Однако даже такой всемогущей силе, как коммунистическая партия, окончательная ликвидация беспризорности оказалась не по зубам. Исчезнув с центральных улиц крупных городов, беспризорщина переместилась в глубь страны. Только в 1932 году сотрудники угрозыска выявили более 18 тысяч беспризорников.
Кольцо вокруг бездомных детей сжималось все плотнее. В конце 1932 года вводится паспортная система, направленная против "антиобщественных элементов". В начале 30-х беспризорников стали вывозить на ударные "комсомольские" стройки и в лагеря. Уже в 1927 году молодежь в возрасте от 16 до 24 лет составляла 48 процентов всех заключенных советских лагерей. В дальнейшем эта цифра продолжала расти, поскольку с 1935 года "гуманный" Уголовный кодекс позволял осудить "на всю катушку" детей с 12-летнего возраста. И очень многих из них судили даже за побег из школ ФЗО, не говоря уже о бродяжничестве и печально известных "пяти колосках".
Но бродяжничество как явление повседневной советской жизни продолжало жить и, как ни странно, даже развиваться. Массовый голод 1932-1933 годов, "раскулачивание" деревни выбросили на улицу новые партии беспризорных. Ряды бездомных детей пополнились в годы "большого террора", передав печальную эстафету войне, а затем послевоенным репрессиям.
В 60-70-е годы беспризорщину стыдливо упрятали под терминами "детская безнадзорность" и "преступность несовершеннолетних". С середины 80-х начался новый виток беспризорности, вызванный межнациональными конфликтами, распадом СССР, социально-экономическим кризисом. В 1990-х в сиротских учреждениях воспитывалось более 700 тысяч детей, и почти все они имели родителей. После выхода из детдома 30 процентов этих ребят становятся бомжами, 20 - преступниками, 10 - заканчивают жизнь самоубийством. А кто считал уличных беспризорных, живущих в канализационных люках, на чердаках и в подвалах?
Педагоги 20-х годов наивно полагали, что беспризорность - это порождение капитализма. Весь XX век в России, три четверти которого пришлись на годы "социализма", прошел под позорным знаменем беспризорщины. Сменились уже три государственных строя, а за грехи взрослых продолжали расплачиваться дети - пасынки в своем Отечестве…
Читайте также:
Торгсин обеспечил население хлебом и помог собрать деньги для индустриализации СССР
- 1. Замятин Е. Советские дети// Литературная учеба, 1990. № 3. С. 74.
- 2. Соколов Б. Спасите детей! О детях советской России. Прага, 1921. С. 46.
- 3. Крестная ноша: Трагедия казачества. Ч. 1. Как научить собаку есть горчицу. 1924 -1934 (Сост.
- B. Сидоров). Ростов н/Д, 1994. С. 366.
- 4. Соколов Б. Указ. соч. С. 45.
- 5. Маслов С. С. Россия после четырех лет революции. В 2-х ч. Париж, 1922.
- Ч. I. С. 149.
- 6. Зензинов В. Беспризорные. Париж. 1929, С. 168 173.
- 7. Лившиц Е. Социальные корни беспризорности. М., 1925. С. 133.
- 8. Там же. С. 137.
- 9. Обросов А. В ложе Совнаркома: рассказ о времени, которое называли золотыми годами нэпа//Родина. 1991. Ne 9-10. C. 115.
- 10. Куфаев В. И. Юные правонарушители, М., 1924. С. 240, 241.
- 11. Екатеринодар-Краснодар: Два века города в датах, событиях, воспоминаниях… Материалы к летописи. Краснодар, 1993. С. 499, 500.
- 12. Лившиц Е. Указ. соч. С 136.
- 13. Люблинский П. И. Борьба с преступностью в детском и юношеском возрасте. М., 1923.
- 14. Врангель М. Д. Моя жизнь в коммунистическом раю//Архив русской революции. В 22-х т. М., 1991. Т. 4. С. 200.
- 15. Караваев А. Т. Наследникам революции. Ашхабад, 1984. С. 172, 174. 16. Там же. С. 173.
- 17. Советский календарь. 1920. М., 1920. С. 143.
- 18. Андерсен-Нексе М. Навстречу молодому дню: Путешествие в советскую Россию. А.; М., 1925. C. 88-90.
- 19. Маслов С. С. Россия после четырех лет революции. В 2-х ч. Париж, 1922. Ч. 1. С. 143-148.
- 20. Маклецов А. В. Борьба с детской беспризорностью в СССР, Прага, 1927. С. 18.
- 21. Там же. С. 27.
- 22. Русская школа за рубежом. Прага, Б. г. Кн. 34. С. 498, 499.
- 23. Центр документов новейшей истории Краснодарского края (ЦДНИКК), Ф. 11. Оп. 1. Д. 169. Л. 28 об.
- 24. Государственный архив Краснодарского края. (ГАКК) Ф.Р-686. Оп. 1. Д. 1. Л. 439 об.
- 25. Караваев А. Т. Указ. соч. С. 172.
- 26. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф.Р.-393. Оп. 63. Д. 62. А. 1.
- 27. КПСС о комсомоле и молодежи. М., 1958, С. 177.
- 28. ГАКК, Ф.Р-890. Оп. 1. Д. 120а. A. 192.
- 29. Там же. Оп. 2. Д. 116. Л. 32.
- 30. Правда. 1923. 7 марта.
- 31. Якубсон В. Р. Лишение свободы в системе мер борьбы с детской преступностью//Проблемы преступности: Сб. М.; А. Вып. 2. C. 278.
Автор: Александр Рожков