Влажная листва папоротника резко раздвигается, сбрасывая тяжелые капли утренней росы. Раздается омерзительный, влажный хлюпающий звук. Словно кто-то с усилием отрывает мокрую присоску от болотной жижи. Передняя часть твари приподнимается над землей. Круглая, уродливая пасть-присоска пульсирует, обнажая ряды острых, как иглы, хитиновых зубов.
На фоне черной, испачканной тленом земли резко выделяются лепестки двустрела. Цветы полыхают агрессивным, неестественно сочным ало-красным цветом. Его бутоны дрожат от легкого дуновения ветра, капли росы на них блестят, словно хрусталь.
Два человеческих силуэта. Мужчина и женщина. Их тела, застывшие в неестественных позах, наполовину поглощены трясиной. Одежда превратилась в грязные лохмотья.
Вокруг тел земля яростно разрыта мощными, когтистыми лапами, а болотная вода окрашена в грязно-багровый цвет от хлынувшей из разорванных артерий крови. Это не магия. Их убили альгули.
Под воздействием дневного солнца эти твари стремительно зарываются глубоко в землю, буквально ввинчиваясь в торф и болотную жижу своими мощными когтями. Одолеть их сейчас, когда они скрыты в подземных норах под руинами, физически невозможно.
Белый волк направляется по прямой дороге прямиком к обрушившейся башне мага. Скользящим движением Геральт уклоняется от прыжка плавуна и точным выпадом пронзает его сердце. Серая болотная кровь фонтаном брызжет на сочные листья папоротников, а ведьмак, даже не замедляя шаг, стряхивает её с лезвия резким взмахом руки.
Сквозь переплетение ветвей и высокую сухую траву открывается скрытая поляна у самого подножия полуразрушенной каменной стены башни. Лагерь «Белок». Тайное убежище скоя’таэлей. На поляне раскинуты грубые кожаные навесы, укрытые маскировочными ветками. В центре едва теплится обложенный камнями костер, над которым поднимается тонкая, почти невидимая струйка дыма.
Из глубин болотного ила, разрывая плотную зеленую ряску, наперерез ведьмаку вырываются массивные, мускулистые силуэты. Плавуны. Их покрытые язвами, иссиня-зеленые тела лоснятся от влаги, а костяные гребни на спинах яростно топорщатся под дневным светом. Твари одновременно бросаются в атаку, растопырив длинные, как ножи, когти.
Слышен лишь тихий, ритмичный стук капель крови, падающих с острия ведьмачьего меча на холодную землю. Раздвигая вековой мох и ломая корни, с омерзительным хлюпаньем выдавливается массивная, раздутая туша. Пиявка. Но эта тварь в разы крупнее той, что Геральт встретил на болотах в начале пути.
Серебряный меч в его руке, еще не успевший остыть после схватки с плавунами, снова взмывает вверх, ловя блеклый дневной свет. Белые шрамы на лице Белого Волка напрягаются. Бой у порога башни мага продолжается.
На плече, пробивая прочную кожу доспеха, медленно проступает темная кровь — след когтей плавуна дает о себе знать. Левая рука Геральта безошибочно ныряет к алхимической сумке на поясе.
Люминесцентно-синяя жидкость стекает по его подбородку, тускло светясь в полумраке болот. Эликсир начинает действовать мгновенно. Рваная рана на его плече начинает затягиваться прямо на глазах: края плоти сближаются, а кровотечение останавливается, оставляя лишь свежий розовый рубец.
Фигура ведьмака медленно удаляется от величественных каменных руин башни, снова погружаясь в серую, удушливую дымку болот. На небольшом сухом островке, зажатом между топями, проступает одиноко стоящая хижина дедушки.
Из хлипкой трубы не идет дым, но в узком окошке, затянутом мутным бычьим пузырем, едва заметно теплится тусклый, желтоватый огонек. Чуткий ведьмачий нос улавливает тонкий шлейф запахов: вареная болотная рыба, старая глина и едва уловимый, странный сладковатый аромат, который обычно исходит от трупов эльфов.
На суровом лице Геральта проступает тень сосредоточенности. Глаза сканируют каждый метр тропы. Рука привычно расслаблена, но пальцы замерли всего в паре сантиметров от рукояти серебряного меча.
Прямо у края дороги, наполовину погрузившись в вязкую черную жижу, лежит еще один труп. Из груди убитого, прямо в области сердца, торчит рукоять оружия. Кинжал ассасина.Кровь вокруг раны уже запеклась, превратившись в черную корку. Это была профессиональная, хирургически точная ликвидация.
Перед ведьмаком предстает унылое, зажатое между топями поселение. По обе стороны от узкой, утопающей в грязи улочки выстроились низкие деревянные избы с крышами из прелой соломы. Деревня буквально дышит своим промыслом: повсюду громоздятся ровные, готовые к обжигу штабеля серой глины.
Геральт сворачивает с грязной центральной улицы и подходит к одной из покосившихся изб. Его массивная ладонь толкает тяжелую деревянную дверь, которая открывается с протяжным, жалобным скрипом. Воздух здесь неподвижен, он насквозь пропитан запахами сырости, кислой капусты, дешевого овечьего сала и немытых тел.
Васка — немолодая, иссушенная годами и болотной сыростью женщина. Ее голова повязана выцветшим, серым платком, из-под которого выбиваются редкие пряди седых волос. Кожа Васки похожа на пергамент, покрытый сетью глубоких морщин, а впалые щеки испачканы въевшейся глиной.
Охотник за головами. Его силуэт дышит опасностью: длинный кожаный плащ со следами засохшей крови, на его поясе вместо трофеев чудовищ покачивается тяжелая связка кандалов и жетонов с именами разыскиваемых преступников.
Лодка медленно разрезает речной туман. На горизонте, сквозь рассеивающуюся серую дымку, начинают проступать исполинские каменные контуры.
Мост, проложенный по вершине гигантской дамбы, кажется нескончаемым. С одной стороны от него — глубокая бездна портовых кварталов, окутанная дымом сотен труб, с другой — бескрайняя, свинцовая гладь озера.
Мысли Геральта возвращаются к обрушившейся башне мага.
Глупцы из деревни кирпичников видят в обрушившейся башне лишь мертвый каменный остов, проклятое наследие ушедшей эпохи. Но ведьмачье чутье обмануть невозможно. Белый Волк слишком хорошо понимает: эти руины — сердце гигантского, дремлющего механизма. Десять колоссальных гранитных монолитов-обелисков, разбросанных по всему болоту, веками качали первобытную энергию земли прямиком в подвалы чародея Альзура. Напряжение магии там столь велико, что воздух до сих пор пахнет грозой, а серебряный медальон бьется на груди ведьмака, словно пойманная птица.
Ведьмак покидает обитель мертвых и выходит на каменистую насыпь, ведущую к жилым кварталам. Обитель Ордена Пылающей Розы. Высокие готические арки из белого тесаного камня резко контрастируют с серыми лачугами бедняков. На массивных дубовых дверях, окованных чистой сталью, тускло горит рельефный символ — расправляющая лепестки роза в обрамлении языков пламени.
Прохожие — нищие, в просоленных куртках и дети жмутся к стенам домов. Стоит седовласой фигуре ведьмака показаться из-за поворота, как толпа перед ним расступается, словно речная вода перед носом лодки. Люди провожают его настороженными, полными страха взглядами.
На темное дерево стойки с глухим стуком ложится стальной ведьмачий меч. Его лезвие, выкованное из метеоритной стали, тускло бликует в полумраке зала. Следом из-под полы кожаного плаща ведьмак выхватывает вороненый кинжал ассасина с хищным клеймом-глазом на доле. Оружие ложится рядом, словно пара притаившихся змей. Под замком «Кудлатого мишки» ведьмачья сталь и секретное оружие саламандр будут в безопасности, пока Геральт ведет расследование на людных улицах города, где обнаженное оружие вызывает слишком много вопросов у городской стражи.
Крепкий алхимический алкоголь. Темное стекло бутылок тускло бликует в полумраке, скрывая внутри чистейший спирт — маха камскую спиртовую настойку и местную вызимскую водку, необходимую основу для будущих ведьмачьих эликсиров.
Ведьмак чертовски устал от болот, и ему нужно было просто расслабиться. За колченогим столом в самом темном углу, подпирая голову грязным кулаком, сидит местный пьянчуга. Его потрепанный кафтан засален, под глазами залегли серые тени, а в мутном взгляде читается абсолютное равнодушие к окружающему миру.
Геральт перепил. Ведьмачий метаболизм, годами справлявшийся с ядами, в этот раз уступил густому портовому элю.
С трудом оттолкнув тяжелый табурет, который со скрипом отлетает в сторону, Геральт поднимается во весь рост. Никакого приза, секретной информации или ценных слухов этот разговор не принес — только гудящую, свинцовую тяжесть в затылке. Направляя свое непослушное тело мимо столов, ведьмак устремляется на поиски отдыха.
Реальный мир вокруг сарая растворяется, уступая место внутреннему взору ведьмака. В воздухе перед ним, словно высеченные из раскаленного метала, загораются 6 бронзовых талантов — чистая, накопленная в боях и алхимических испытаниях энергия.
Все шесть бронзовых талантов одновременно вспыхивают ослепительным светом, разделяясь на потоки. Они устремляются в самую основу фехтовального мастерства Белого Волка, открывая Силовой уровень 2 на всех стилях у обоих мечей — стального и серебряного.
Махакамский спирт, вызимская водка и крепкие настойки тускло поблескивают в руке. Ведьмак действует быстро и методично. Из алхимического подсумка на свет появляется походная горелка, медная реторта и стеклянная колба.
По стеклянным трубкам начинает медленно струиться, конденсируясь, чистейшая, прозрачная как слеза эссенция.«Белая чайка». Идеальная, высшая альвеолярная основа для самых сильных ведьмачьих эликсиров готова.
В небольшой герметичной колбе пульсирует неестественная, потусторонняя субстанция. Она соткана из ядовито-зеленого призрачного пламени и густой эктоплазмы, которые то и дело принимают очертания оскаленной волчьей морды. Металлическая реторта ведьмака начинает покрываться инеем от замогильного холода, исходящего от этого трофея. Жидкость вскипает без огня. Прозрачная «Чайка» стремительно темнеет, наливаясь тяжелым, зловещим фиолетово-черным цветом с люминесцентными разводами. Ведьмак методично помешивает состав, добавляя щепотку толченых подземных грибов и болотных трав для стабилизации жуткой энергии. Мутация завершена. Уникальный эликсир «Душа пса-призрака» готов.
Ведьмаку нужно восстановить свой главный ресурс выживания перед тем, как снова броситься в бой. Геральт высыпает и заливает субстанции прямо в кипящую «Белую чайку». Раствор мгновенно реагирует на яды эхинопса: жидкость начинает яростно бурлить, меняя свой цвет на глубокий, синий оттенок. Из горлышка колбы вырывается струйка едкого пара.
Белый мед» против отравлений тоже не помешает. Раствор мгновенно реагирует на реагент, окрашиваясь в молочно-белый, почти светящийся цвет, напоминающий густой майский мед. От жидкости больше не веет ядовитым паром — от нее исходит легкое, успокаивающее тепло.
Теперь запас Кошек против темноты. Один глоток этого эликсира обострит зрение Белого Волка до запредельного уровня, позволив ему видеть в абсолютной, кромешной тьме заброшенных склепов и подземелий Вызимы.
На смену алкогольному туману приходит другая, куда более опасная скверна. По краям экрана проступает зловещая, пульсирующая грязно-зеленая дымка, а по венам на бледном лице Геральта продолжают бежать черные, ядовитые струи. Отравление от выпитых эликсиров не сошло до конца.
Этот район дышит суровым величием и скрытым страхом. По обе стороны узких, петляющих улиц высятся мрачные каменные дома с узкими окнами.
На каждом перекрестке замерли патрули орденских рыцарей и городской стражи, внимательно следящие за каждым прохожим.
Разбойник. В его руке тускло поблескивает обнаженная бандитская сталь, а у ног уже лежит холщовый мешок, наполовину набитый чужим серебром. Он взахлеб поведал о тайном доме с сокровищами, где один из богатейших купцов города спрятал свои основные запасы золота, древних фолиантов и драгоценностей. Охраны там сейчас почти нет из-за ночных патрулей Ордена, а замок на двери можно взять простой ведьмачьей силой.
Хозяева уехали из Храмового квартала, спасаясь от карантина, и оставили свои богатства без присмотра. Геральт не ворует — он лишь забирает то, что поможет ему выжить и накопить на новую куртку. В его кодексе это суровая необходимость, налог за защиту города от монстров.
Дом предводительницы местных ночных бабочек встречает Геральта вызывающей, кричащей роскошью, перемешанной с портовой небрежностью. Хозяйка и ее подопечные сейчас занятые, завлекая стражников, и верхние комнаты предоставлены сами себе. Ведьмак, помня о своей заветной цели накопить на новую куртку, бесшумно приступает к делу.
Мешочек с чеканными оренами со звоном опускается в ладонь ведьмака. Сделка завершена — изящный кинжал, найденный среди шелков Кармен, принес немного золота.
Путь Белого Волка лежит через самые оживленные ряды Храмового квартала. Мимо проносятся лоточники с вяленой рыбой, крестьяне, спорящие из-за цен на репу, и торговцы тканями. Завидев суровый силуэт седовласого мутанта, толпа инстинктивно расступается, образуя живой коридор.
Геральт, решает навестить свою старую подругу-медичку. Пожилая хозяйка дома, у которой Шани снимает комнату. Град бранных слов и угроз сыплется на голову героя. Одолеть альгуля или археспору для ведьмака — дело пары секунд, но против разъяренной вызимской хозяйки дома его серебряный и стальной стили бессильны.
Пространство вокруг забито гигантскими стеклянными ретортами, булькающими перегонными кубами и пыльными шкафами, где в банках со спиртом плавают лапы чудовищ.
На захламленный свитками и приборами верстак алхимика со звоном ложатся склянки гинацевой кислоты. С влажным стуком рядом опускаются синеватые перепончатые лапы, склизкие мозги и банки с маслянистой кожей водяных монстров. Алхимик выкладывает перед ведьмаком плотную, увесистую стопку оренов.
Вокруг бурлила обычная, уродливая жизнь трущоб: нищие у стен просили милостыню, шлюхи в мокрых шалях зазывали редких прохожих, а патрульные стражники в грязных нарамниках лениво пинали бродячую собаку.
Факел для кого-то — источник священного света, для Геральта — пара десятков оренов, которые нужно выбить из орденского кузнеца.
Дорога вела в Квартал Нелюдей, к старому краснолюдскому кузнецу. Краснолюды знали толк в хорошей стали, но этот конкретный мастер славился своим скверным характером и упрямством, превосходящим прочность махакамской руды.
Кузнец на секунду отвернулся к горну, оглушительно загремев щипцами. Геральт скользнул тенью на второй этаж. В шкафу висел точно такой же тяжелый факел. Точь-в-точь как тот, что ведьмак продал в кузнице ордену. Для краснолюда это забытый хлам, а для Геральта — те самые пара десятков оренов.
Миновав кузницу, Геральт толкнул тяжелые двери и вошел в саму Обитель Ордена Пылающей Розы. Внутри пахло воском, старым пергаментом и благовониями. Геральт нашел две книги «Цветок и Пламя» и «Привидения и проклятые души». Кто то спрятал их туда от греха подальше, чтобы молодые рыцари не забивали себе головы опасными историями о проклятых душах. Теперь ведьмак точно знал, как упокоить полуночницу или призрака, эти книги стоили дороже любых монет. «Цветок и Пламя» — это не просто книга, а фундаментальный религиозно-философский труд, целиком и полностью посвященный идеологии, истории и догматам Ордена Пылающей Розы.
Геральт сворачивает в узкий, покосившийся переулок. Пространство сужается, создавая гнетущее ощущение тупика. Вокруг — нищие, прижавшиеся к гнилым бревнам стен, и редкие прохожие в мокрых лохмотьях.
Ведьмак поднял руку, подзывая трактирщика. Тот подошел, держа в руке глиняную кружку, до краев наполненную тягучим махакамским медом. С глухим стуком водрузив выпивку на стол, хозяин таверны уже собирался уйти, но Геральт придержал его за рукав засаленного фартука. В Храмовом квартале мало кто умел читать, но эти книги выглядели слишком дорого и опасно. Из таких вещей обычно пахло либо монастырской библиотекой, либо королевской казной, а за хранение подобного добра стража Вызимы могла без суда вздернуть на ближайшем суку. Трактирщик сглотнул слюну, быстро сгреб книги в свой широкий фартук и, стараясь не привлекать внимания, поспешил к стойке.
Наступил вечер. Сумерки густым серым саваном упали на Храмовый квартал Вызимы, и в окнах домов затеплились редкие, тусклые огоньки. План созрел сам собой: поскольку один экземпляр трактата «Основы Алхимии» у ведьмака уже имелся, второй, дубликат, был ему попросту не нужен. Зато за него можно было выручить отличные деньги. Ведьмак отправился к местному книготорговцу — единственному человеку в этих трущобах, который понимал истинную ценность редких фолиантов и не задавал лишних вопросов о происхождении товара.
Черная, маслянистая вода озера отражает редкие огни ночного города. На самом краю деревянного причала тускло горит единственный масляный фонарь. Паромщик уже накидывал тяжелую пеньковую веревку на кнехт, собираясь запереть лодку и уйти на боковую.
Паромщик вздрогнул, испуганно схватившись за весло. Разглядев белые волосы и светящиеся в полумраке желтые кошачьи глаза, он брезгливо сплюнул в воду:
Ночью? На болота? Да ты с ума сошел! Паром закрыт. Там сейчас утопцы из воды лезут, да пиявки с человечью голову.
Геральт не собирался тратить время на уговоры. Он запустил руку в карман. Раздался чистый, увесистый звон монет.
Жадность предсказуемо победила страх. Лодочник судорожно сгреб монеты и спрятал их в пазуху. Поспешно запрыгнул на деревянную лодку, хватаясь за влажный канат. Геральт шагнул следом. Дерево под его ногами слегка качнулось. Лодка медленно отчалила от берега, погружаясь в глухую, зловещую тишину ночного озера.
Ведьмак направился прямиком в Деревню кирпичников. В наступившей ночной темноте болот этот путь выглядел как классический мрачный триллер.
Ведьмак скользнул взглядом по скудной обстановке: грубый стол, перевернутый табурет и старый плетеный сундук в углу. Для обычного кирпичника эта книга была лишь непонятным набором символов, старым хламом, который они, скорее всего, вытащили из затопленных эльфийских руин на болотах. Но для Геральта это была ошеломляющая находка.
Старая женщина сидела у затухающего очага, перебирая сушеные болотные травы. Её лицо, испещренное глубокими морщинами, казалось высеченным из камня. На грубые деревянные доски легли завернутый в чистую холстину кусок плотного вяленого мяса и немного фруктов и ягод.
Ведьмак не стал терять времени до рассвета — пока вся деревня испуганно пряталась за закрытыми ставнями, он принялся методично обходить и обыскивать покосившиеся хаты кирпичников.
Из вязкой тины прямо перед ведьмаком с мерзким свистом вырываются два огромных, извивающихся стебля археспор. Вода вокруг тропы буквально закипает: один за другим из черной глубины на берег лезут скользкие, покрытые речной тиной утопцы и их более опасные, бледные сородичи — плавуны. В левой руке ведьмака мгновенно оказывается заветный флакон из темного стекла. Отбросив пустой флакон в грязь, Геральт перехватывает серебряный меч двумя руками и начинает сражаться.
Утопцы и плавуны брали числом. Они лезли один за другим, наваливаясь безумной, скользкой массой. Твари порядно измотали Геральта: его дыхание стало тяжелым и хриплым «Ласточка» работала на пределе, едва успевая затягивать свежие порезы.
Напролом здесь было не пройти. Чтобы выжить в этой бойне, нужно было восстановиться перед битвой с самыми опасными монстрами — археспорами. Сделав стремительный, пружинящий пируэт, ведьмак резко отошел назад, разрывая дистанцию.
На глазах, глубокие рваные раны на плечах ведьмака начали стягиваться, а кровь перестала сочиться сквозь прорехи в кожаной куртке. Силы возвращались с каждым ударом сердца.
Игни и серебряный меч — против археспор это сочетание становится абсолютным оружием. Короткая, ослепительная вспышка Игни с ревом срывается с его пальцев. Яростная струя ведьмачьего огня бьет точно в основание первой археспоры. Растение-людоед мгновенно вспыхивает, как сухая солома, и его обугленные стебли начинают бешено биться в агонии, озаряя болотную тьму драматичным оранжевым светом.
Геральта почти прикончила археспора — в самый разгар боя массивный, шипастый бутон твари с глухим хрустом врезался ему в ребра. В глазах ведьмака поплыли кровавые круги. Из его рта вырвался хрип, смешанный с болотной водой и кровью.
В самый последний момент, ведомый лишь чистым животным инстинктом выживания, Геральт из последних сил волоча за собой отнявшуюся ногу, рванулся прочь с проклятой поляны.
Геральт пьет немного чистой воды, чтобы смыть с губ горький привкус болотной тины, прочистить пересохшее горло. Теперь он пытается восстановиться Ласточкой.
Один короткий, яростный удар серебряного меча сверху вниз — и скользкое тело пиявки разрублено пополам. Ведьмак не привык оставлять работу незавершенной. Злость мутанта и бурлящий в крови эликсир вытеснили остатки страха. Огненная волна с ревом прорезала ночную мглу, ослепляя и поджигая сухие стебли чудовищ.
Пока они бились в пламени, Геральт разорвал дистанцию быстрым пируэтом и нанес сокрушительный удар серебром. Голова первой археспоры с глухим хлюпаньем отлетела в грязь.
Вторая тварь попыталась плюнуть кислотой, но ведьмак уклонился, перехватил меч двумя руками и точным выпадом вонзил клинок в самое сердце бьющегося стебля.
Почти на грани… немного надо передохнуть.
Ночью гадов на болоте становится больше, словно болотная вода беспрерывно порождала новую скверну взамен уничтоженной. Идти напролом в его состоянии было чистым безумием, поэтому ведьмак сменил тактику. Геральт убивает их по одному, методично и постепенно зачищая тропу.
Геральт выходит на заброшенную лесную поляну. Земля здесь усеяна старыми костями, альгули и гули должны были выкопаться ночью, и нужно было полностью их зачистить.
Знак Аард с оглушительным грохотом бьет прямо в грудь нападающим тварям, намертво оглушая их. Гули с глухим хрипом валятся навзничь, их лапы беспомощно дергаются. Но праздновать победу рано. Старый ведьмачий трактат, прочитанный когда-то в Каэр Морхене, вспыхнул в памяти: обычные гули — это просто падальщики, но крупные альгули, рожденные глубоко в проклятых могилах, несут в себе чистую искру чудовищной скверны. Против их костяных шипов обычное железо бессильно.
Вся поляна очищена — время собирать трофеи. для ведьмака их тела — это источник ценнейших алхимических ингредиентов, которые в Вызиме можно выгодно продать Калькштейну или пустить на мощные эликсиры.
На вивернах можно было хорошо отточить боевой опыт, и Геральт отправился на небольшой остров с вивернами, расположенный в самой дикой и затопленной части болот. Драться с ними лучше по одному, так как укус вызывает сильное кровотечение; окружив, особи просто не дают встать, забивая жертву мощными ударами крыльев и разрывая когтями на части.
Действие «Ласточки» закончилось, и ведьмачий организм, до предела измотанный ядом археспор, нескончаемыми волнами утопцев и тяжелым боем с ящерами, мгновенно ощутил колоссальный откат. Раны на груди снова начали неприятно ныть.
Геральт пополнял силы ягодами, отправляя в рот прямо вместе со стеблями и листьями. Час медитации не помешает», — устало подумал Геральт, понимая, что только глубокий транс трансформирует остатки алхимических токсинов в чистую исцеляющую энергию.
Теперь он снова идет на сражение с вивернами, и на этот раз у ящеров нет ни единого шанса. Час медитации полностью исцелил раны ведьмака, вернув его мышцам стальную силу, а разуму — абсолютную, ледяную ясность.
С виверн он добывал ценное мясо — жесткое, волокнистое, но невероятно питательное и сытное, способное неделями не портиться в походной сумке.
Смотрите в полной кинематографичной серии в нашем сообществе ВКонтакте
или здесь https://rutube.ru/video/f1bc6ca9f452c5c9621b4342b694f09f/
