Я берегла красивое для людей, которые приходили не ко мне. А потом они перестали приходить.
Посуду можно беречь всю жизнь - для случая, для гостей, для когда-нибудь. Можно начать есть из нее прямо сейчас. Я выбрала второе, но поняла это не сразу.
В шкафу стоял сервиз - белый, с тонким золотым ободком по краю, двенадцать персон. Купили сразу после свадьбы, на подарочные деньги. Я долго выбирала: этот или похожий, но чуть проще и дешевле. Взяла лучший, завернула в бумагу, поставила в шкаф, закрыла дверцу. Стала ждать подходящего случая.
Случай приходил раза три-четыре в год. Это были его коллеги с работы, его друзья с женами, его родственники раз в год к Новому году. Я накрывала: скатерть, приборы, бокалы, тарелки из того самого сервиза. Варила что-то большое и горячее, нарезала, расставляла. Они приходили, ели, разговаривали - в основном между собой, я сидела рядом и иногда вставляла что-нибудь в паузах. Потом они уходили, я собирала посуду, мыла, ставила сервиз обратно. Плотно. Дверцу закрывала.
Сама я ела из того, что под рукой - обычные тарелки, которые брала по принципу: чтобы в посудомойку без раздумий и не жалко, если разобьется. Купила когда-то, не выбирая особо. Просто тарелки.
Я не думала об этом как о чем-то странном. Логика была понятная: есть повседневное, есть праздничное. Праздничное - для гостей. Почти народная мудрость, не требующая объяснений.
Повод ее пересмотреть появился в апреле.
После того как мы разъехались, я несколько недель ела кое-как. Не в смысле плохо - просто без внимания к процессу. Что есть, из чего есть, зачем вообще садиться за стол. За сыном следила: у него все было нормально, школа, еда, режим. Себя теряла из виду - это давалось легко, я умела.
Однажды вечером я открыла тот шкаф.
Не за сервизом специально - просто искала что-то. Но увидела: стоит, ждет. Двенадцать персон в полном составе. Ни одного скола, ни одной трещины. Я берегла хорошо.
Я подумала: кого он теперь ждет?
Его коллеги не придут - у них другой хозяин застолий. Друзья с женами тоже. Родственники - разговор отдельный, но точно не за моим столом. И я вдруг поняла, что не могу вспомнить ни одного раза, когда бы я сама хотела, чтобы кто-то из них пришел. Не «рада видеть» - а именно хотела, ждала. Их приход всегда был чем-то, к чему я готовилась.
Не ждала — готовилась. Это разные вещи.
Я стояла у открытого шкафа и держала в голове эту простую разницу между двумя словами.
Я достала одну тарелку.
Двенадцать лет я берегла красивое для чужих людей и ела сама из того, что попалось. Не потому что так решила - просто по накатанной. Красивое - для случая. Случай - для гостей. Гости - не я. Цепочка выстраивалась без злого умысла, тихо, сама собой. И я ни разу не остановилась и не спросила: а почему, собственно, не я?
На белой тарелке с золотым ободком лежала яичница из двух яиц. Нелепо — и одновременно правильно. Я поставила ее на стол без скатерти, без церемоний, просто на деревянную поверхность. Села. Съела. Вымыла тарелку, поставила сушиться.
Тарелка была моя. Всегда была - я ее выбирала, ухаживала за ней, берегла от сколов. Просто где-то по дороге я решила, что она не для меня. Когда именно - не вспомню. Но решила. Молча, без объяснений самой себе.
Теперь сервиз стоит не закрытый. Я беру тарелки, когда хочу. Мою. Ставлю сушиться рядом с обычными, и это выглядит немного странно - золотой ободок рядом с простым белым - но меня это не беспокоит. Двенадцати персонам пока некуда: ни повода, ни желания. Но одна тарелка теперь в постоянном обороте.
Та самая, которую я выбирала дольше всего.
Жизнь после разлома продолжается.
Поддержите меня лайком и подпиской ❤️ Спасибо, что дочитали.