Нормальность — новая гуманность
возобновляем рубрику «Книги недели» — небольшие дайджесты отличных книжных новинок, вышедших в последнее время.
В сегодняшнем материале рассказываем о романе про мистера Кёнигсберга, живущего по правилам.
А еще — о семейной саге, подводящей читателя к выводу почти терапевтическому: даже самая «великая» история отступает перед прошлым одной семьи, где можно найти источник и разочарования, и надежды.
И — про китайский роман о путешественнике по железной дороге, а на самом деле — о том, как вместо светлого будущего в Китае наступила новая, квазисоциалистическая реальность, где теряются привычные ориентиры и мертвые могут заблудиться между мирами.
Обзор романов «Мистер Кёнигсберг, который умел любить» (из-во NoAge),
«Нёкк» («Фантом Пресс») и
«День седьмой» («Иностранная литература») — в нашем материале.
Хуан Хасинто Муньос Ренхель. «Мистер Кёнигсберг, который умел любить»
- Перевод с испанского: Ксения Казак
- Издательство NoAge
Хуан Хасинто Муньос Ренхел. Фото: Википедия
Воспользуюсь хрестоматийной шпаргалкой из русской литературы: эта книга — история о маленьком человеке, разновидностью которого, кажется, является так называемый «человек в футляре». Примерно таков ньюйоркец мистер Пол Кёнигсберг, живущий по правилам.
Если они ему надоедают, он их не нарушает, а придумывает новые. Он нормален до кончиков ногтей и читатель всю книгу ждет какого-то подвоха, чтобы увидеть его с другой стороны. Однако подвоха нет, герой таков на самом деле — и стал таким из-за детских конфликтов и тиранической матушки. Из-за всего этого он и нашел единственный способ не потерять себя — гипернормальность. Никакой «арки» в смысле развития персонажа у Пола Кёнигсберга не будет — и это тоже кажется нормальным.
Но есть одно «но». Он не любит свою работу, но хочет как можно чаще видеться с одной своей коллегой. Если это идея фикс, то очень человечная.
Перелом в написанной с мягкой иронией, но без подвоха, истории все равно наступает. В какой-то момент на Земле оказываются инопланетяне («нападают» было бы слишком громко сказано: мы даже не знаем, каким именно образом они здесь оказываются, мимикрируя под людей).
Но Земное правительство и прочие государственные институты схлопываются примерно так, как мы привыкли наблюдать это в бесконечных фильмах и сериалах об инопланетном вторжении. Земля опустела, пришельцы стали нашими двойниками, истребили почти все деревья и, кажется, отравили воду.
Все и всяческие выживальщики оказываются обречены очень быстро — кроме мистера Кёнигсберга. Он не только выживает, но и сохраняет способность любить. Как и свои ритуалы — вплоть до ежедневного похода на работу.
Как тут не вспомнить мысль Бродского о том, что надежнее всего «поклоняться данности с короткими ее дорогами» и «убогими мерилами», соблюдать одни и те же обряды, пусть даже не задумываясь всерьез об их происхождении.
Конечно, роман метафоричен почти до аллегории — в чем-то почти навязчиво. Образы просты и узнаваемы: наш мир как офисная работа, которую не воспринимают всерьез — и поэтому никто не готов к вторжению инопланетян.
На фоне этих событий мистер Кёнигсберг и проявляет свое главное и лучшее качество: нормальность, которая вдруг становится почти синонимом гуманности (и с которой в России и в русской литературе до сих пор проблемы). И оказывается, что привычка бережно хранит кусочки прежнего мира, пусть герой этого и не осознаёт.
В продолжение:
Нейтан Хилл. «Нёкк»
Юй Хуа. «День седьмой»