Ресторан «Май» имел богатую историю, которая порядком позабылась и мало интересовала молодых горожан.
Белокаменное величественное здание с высоким крыльцом, украшенным коваными перилами, отполированными за долгие годы почти до зеркального блеска. Две мраморные колонны, увитые высеченным виноградом. По обе стороны дверей стояли мраморные львы с угрожающе раскрытыми пастями.
Львы эти были непростые. У каждого в языке имелась прорезь, куда можно было бросить монетку. Просто так, на счастье. Некоторые охотно пользовались этой возможностью, заполняя стоявший под крыльцом ящик деньгами.
Сколько их там накопилось, никто не знал. Даже хозяйка Маргарита Петровна, которая считала себя без преувеличения всеведущей.
Мила, поднимаясь по ступенькам, как обычно задержалась у одного из львов и щёлкнула его по носу. Лев неодобрительно смотрел мраморными глазами и молчаливо терпел унижение.
Она выгребла из кармана шелуху от семечек и высыпала в прорезь. Посмеиваясь, вошла в ресторан.
До начала смены оставалось минут сорок. Сотрудники уже суетились, наводя порядок перед гостями.
Петровна ждёт
Арина красила губы ярко-красной помадой и бросила вместо приветствия:
"Тебя Петровна ждёт, Мил. Сказала, чтобы сразу к ней зашла."
"А что такое?" спросила Мила, чувствуя, как по спине от поясницы к затылку поползли ледяные мурашки.
"Не знаю, она мне не докладывает."
Арина выразительно подвигала губами, заделала пышные волнистые волосы в пучок и застучала каблучками по полу.
"И как у неё только ноги не устают," с завистью подумала Мила, глядя вслед. По двенадцать часов на каблуках. Вот выносливость.
Быстро переодевшись и сменив кроссовки на балетки, она поднялась на второй этаж и осторожно постучала в дверь кабинета. Сначала тишина. Потом вечно недовольный голос:
"Войдите."
Мила вошла и остановилась как вкопанная.
Маргарита Петровна сидела за столом и что-то писала, низко склонив голову. Иногда поднимала её, чтобы посмотреть в монитор, но при этом как будто совсем не замечала застывшую в нескольких метрах официантку.
Глаза начальницы были равнодушными и усталыми, как у загнанной лошади. Лицо оставалось неподвижным даже когда на него села муха.
"А, Корабейникова!"
"Я Корабельникова," тихо напомнила Мила.
Маргарита Петровна кивнула, продолжая писать. Тишину нарушал лишь торопливый бег ручки по бумаге.
"Кран в туалете течёт. Починить надо."
Глаза Милы удивлённо расширились.
"А я что, по-вашему, сантехник?"
Маргарита Петровна кашлянула, отложила ручку и выпрямила спину. Была красивой женщиной, даже несмотря на возраст. Короткие волосы чуть тронуты сединой. На загорелом лице ни единой глубокой морщинки.
Взяла со стола телефон, повертела в руках.
"Что это?"
"Телефон?"
"Хорошо. А для чего он нужен?"
Мила ухмыльнулась.
"Ну, чтобы звонить, конечно. Вы что, шутите?"
"Раз ты в курсе, что это такое, тогда возьми и позвони сантехникам. Мне что, всё объяснять нужно? Вот молодёжь пошла. Скоро разучитесь туалетной бумагой пользоваться."
Девушка, смущённая и немного рассерженная, поинтересовалась, можно ли ей пойти поработать. Начальница в ответ лишь раздражённо махнула рукой.
Шерстяная кофточка
Спустившись вниз, Мила присоединилась к Арине, которая разбирала ящик с гнилыми персиками.
"Вот ведь змеища, а? Обвинила нас в том, что мы портим продукты. Грозилась премии лишить. Сама привозит всякой всячины, которую никто не ест. А мы виноваты. Тебе-то что сказала?"
"Сказала, чтобы я кран в туалете починила," хихикнула Мила.
"Да ладно тебе, что нервы трепать. По сравнению с нашими конвоиршами, Маргарита вообще сущая фея. Вот уж где были змеи."
Арина от изумления выронила персик на пол.
"В тюрьме, что ли?"
"Ну да, в тюрьме. А что тут такого?"
Мила сунула персики обратно в руки Арины и вытащила ящик через чёрный ход на улицу. Над переполненным контейнером кружились мухи. Стоял удушливый запах. Несмотря на начало мая, было уже жарко.
Мила успела порядком вспотеть в шерстяной кофточке.
Эту вещь связала и подарила ей подруга из колонии, Анита, которая оставалась сидеть ещё два года. Анита страдала от болезни почек и просила похлопотать об условно-досрочном освобождении, но срок так и не сокращали.
Мила считала несправедливым, что её саму освободили раньше положенного на полтора года. С радостью бы уступила это подруге. Но такое провернуть было нельзя.
Она глянула вверх на безоблачное небо. Подумала, что Анита, может, тоже сейчас смотрит на солнце и думает о ней.
Мечтать особо было некогда. Тяжёлая дверь ресторана скрипнула, изнутри послышалась приглушённая мелодия.
«Май» снова готов был принять гостей.
Тридцать три года
Мила ничего особенного от жизни не ждала и довольствовалась тем, что было.
А было, в общем-то, немало. Работа, крыша над головой, еда, кое-какая одежда. Со временем, верила она, всё наладится. Спешить особо некуда.
Конечно, возраст есть возраст. Всё-таки уже тридцать три стукнуло в феврале, прямо перед освобождением. Это далеко не шестнадцать и даже не восемнадцать. Хотя, если разобраться, ничего в корне не изменилось с той беззаботной поры. Она ощущала себя молодой, полной сил. Болезни не беспокоили, ни единой морщинки не было на задумчивом, печальном лице.
Словом, пока всё было тихо и спокойно. А потом, быть может, найдётся какой-нибудь человек, порядочный и любящий к тому же.
Кто знает.
Про магазин и ненастоящий пистолет
Две недели спустя Арина спросила напрямую:
"А за что ты сидела в тюрьме?"
"Магазин ограбила," не задумываясь ответила Мила.
"Да ну, врёшь."
"Нет, всё так и было. Без работы сидела, денег не было, а на руках дочка полутора годов. Ну я и решилась. Зажигалка у меня была, знаешь, такие в виде пистолета. От настоящего не отличить. Даже предохранитель был. Выбрала магазинчик поменьше, зашла и сунула пистолет продавщице под нос. А она ещё совсем девчонка была. Стоит, трясётся. Да и я тоже, к слову. В общем, выгребла она всё из кассы, тысяч двадцать набралось. И в тот же вечер меня взяли по горячим следам, когда с дочкой гуляла. Какая-то местная бабка меня срисовала. Вот так и получила шесть лет. Правда, за хорошее поведение выпустили раньше."
Арина долго молчала, ковыряя пилкой ноготь. Потом фыркнула.
"Да врёшь ты всё. Ни за что не поверю, чтобы ты кого-то ограбила. Ты ребёнка не ограбишь, не то что магазин. Нет, ну правда, за что ты сидела?"
Мила хотела было рассказать всю правду, но в самый последний момент передумала.
История, которую она только что поведала, принадлежала Аните. Это она ограбила магазин с зажигалкой, чтобы накормить свою дочь. А сама Мила вспомнила, как помогала бывшему мужу проводить махинации с недвижимостью пожилых людей и инвалидов. Махинации, о которых сама ничего не подозревала. Стёпа уверял, что помогает этим людям получить взамен более хорошее жильё.
Нет. Об этом рассказывать не стоило.
Это было куда постыднее, чем ограбление магазина с ненастоящим пистолетом. Аниту можно было оправдать. Себя саму нет.
Пирожные и детский дом
Маргарита Петровна снова уткнулась в планшет и вдруг сказала, не поднимая головы:
"Девочки, там на кухне целая куча пирожных осталась. Заберите, пока не испортились."
И удалилась, распространяя за собой аромат дорогих духов.
Мила лукаво глянула на Арину. Та сокрушённо пробормотала:
"Ну тогда беру свои слова назад. Вот иногда просто душка. Жаль только, что иногда."
Пирожных и в самом деле оказалось очень много.
Мила, забрав свою порцию, сразу после смены отправилась в детский дом, где жила дочка Аниты, Катя.
Это была худенькая светловолосая девочка с большими зелёными глазами, в которых всегда читались тревога и надежда.
Кате было почти семь, она готовилась пойти в школу. И мечтала об одном: поскорее увидеть маму и уехать с ней домой.
"Мама скоро приедет," подбодрила её Мила. "А ты давай кушай пирожное, такие вкусные. Я вот не удержалась и съела целых две штуки."
"Ты уже так говорила," отозвалась девочка, глядя на кремовых цыплят. "Про маму. А её всё нет и нет."
"Скоро приедет. Просто там не всё так просто. Ты ведь уже большая, должна понимать."
"А можно у тебя пожить?" вдруг спросила Катя. "Мне тут вообще не нравится. Тут редко выпускают погулять. Телевизор смотреть почти не разрешают."
Мила отвела глаза в сторону. Стыдливо. Виновато. Будто на суде.
"Да я бы с радостью. Но не могу. Не разрешат мне."
Катя спрыгнула со стула и убежала, так и не притронувшись к пирожным. Мила, вытирая слёзы, сунула коробку какой-то проходившей мимо девочке и вышла. Мысленно ругала себя последними словами.
Пузатый господин в итальянском пиджаке
В конце мая в ресторане прибавилось хлопот. Начались выпускные вечера и корпоративы. Мила работала вместо положенных двух смен в четыре, выбиваясь из сил.
В один из вечеров гости праздновали чей-то день рождения. Ели, пили, смеялись. Какая-то девица в белом платье пронзительно завывала у микрофона. Голос её напоминал царапанье лезвием по стеклу. Собравшиеся хлопали и подпевали пьяными голосами.
Потом начались танцы прямо в проходах между столами. Приходилось изворачиваться с подносом, что было не так-то просто.
Проталкиваясь мимо одного из столиков, Мила налетела на пузатого господина, кружившего свою спутницу, и выронила поднос прямо на ничего не подозревавшего мужчину. Содержимое тарелок оказалось на его зеленоватом пиджаке. Шампанское залило весь стол и разложенные на нём бумаги.
"Твою же мать! Вы что это делаете?"
"Извините. Бога ради, простите, пожалуйста."
"Бог-то может и простит, а вот я. Вы мне бумаги испортили! Вы в курсе, что это за бумаги?"
"Лёнь, потише," попытался остановить его сидевший напротив мужчина в затемнённых очках. "Случайно же всё вышло. Не пугай девчонку."
Тот, кого звали Лёней, снова опустился на стул и стряхнул с мокрых листов капли влаги.
Мила стояла ни жива ни мертва.
Несмотря на затемнённые очки, она узнала отца своего бывшего мужа. Резко отвернула лицо. Впрочем, это было излишним. Свёкр по какой-то чудесной причине не узнал её.
Неужели я так сильно изменилась, подумала она. Может, из-за причёски? В колонии Мила привыкла стричься коротко, по-мужски. А может, дело было в синяках под глазами, которые она совсем не пыталась маскировать.
Евгений Иванович посмотрел на неё в упор, улыбнулся и снисходительно кивнул.
"Поговорим позже, Леонид. Я пойду."
"О чём? Когда? Мне нужен ответ прямо сейчас!"
"Послушай, Лёня. Вряд ли у нас что-то получится. Условия, которые ты ставишь, слишком крутые. Восемьдесят против двадцати. Арифметика пессимистичная. Так что всего доброго."
Евгений Иванович хлопнул его по плечу, закинул за щеку конфету из вазочки и двинулся к выходу.
Мила, посасывая порезанный палец, между делом заглянула в бумаги Леонида.
"Не верьте ему," бросила она, прежде чем уйти. "Обует он вас в лапти и подведёт под монастырь. И бумаги эти ваши не стоит того, чтобы их сушить."
«Наоборот. Из тюрьмы»
Она сделала ровно два шага, прежде чем Леонид догнал её и схватил за плечо.
Лицо его меняло цвет, будто кожа хамелеона.
"Я требую разъяснений."
"А нечего тут разъяснять. Мне работать надо."
"Вы мне костюм испортили, между прочим. Дорогой, итальянский. Я его в Риме покупал."
Мила вернулась за его столик и нехотя присела.
"Ладно, только ради вашего костюма. И что вы хотите?"
Лёня молча подвинул к ней бумаги. Чернила на них порядком расплылись. Цифры превратились в бесформенные кляксы. Непонятно было, где единица, где четвёрка, а нули подозрительно напоминали девятки.
Мила перехватила листы, перевернула их и посмотрела сквозь них на лампу.
"Знакомые счета. Первый вот как будто из банка на Кипре. Ну да, точно. А второй на Каймановых островах. Казахстан, Грузия. Ну, всё ясно."
Она положила листы на стол и глянула на ошарашенного бизнесмена.
"Я всё это знаю. Работала с таким. Почерк узнаваемый. Дайте угадаю. Евгений Иванович велел вам переводить деньги частями на все эти счета. Вроде как для удобства. А вы ни сном ни духом. Он вам продаёт недвижимость, вы переводите деньги, а потом бац, и к вам приезжает большая чёрная машина с мигалками. Следственный комитет. Потом допросы, протоколы, а вы всё равно ни в чём не виноваты, потому что всё делали в рамках закона. И вот в рамках этого закона вас сажают на шесть лет за мошенничество. И не просто сажают. Ещё штрафуют. Миллионов этак на триста. Вуаля, вы банкрот. Единственное утешение, вас покажут по телевизору. Но вскоре забудут, потому что вы не Брэд Питт, а всего лишь рядовой мошенник. Ну что, удовлетворены разъяснениями?"
Леонид захлопал ртом, как карп на разделочной доске. На лацкане итальянского пиджака висела ниточка корейской моркови, а на плече лежала крупная оливка. Мила, перегнувшись через стол, смахнула её на пол.
Пиджак, признала она про себя, можно было уже выкидывать. Жаль, конечно, того портного, что корпел над ним в своей мастерской.
"И откуда вы всё это знаете? Вы из полиции, что ли?"
"Наоборот," покачала головой Мила. "Из тюрьмы. И посадил меня туда сын вашего Евгения Ивановича. Кстати, а где он? Вы видели его?"
"Нет. Я только с Евгением. Он предложил мне выкупить несколько старых домов под снос. Сталинки, которые портят вид города. Но мы по цене не сошлись."
"Просто я переводила деньги на вот эти счета," сказала Мила тихо. "Только-то и всего. Делала всю грязную работу. Издержки профессии финансиста. А Стёпан сейчас, наверное, где-нибудь на Кипре. Пьёт коктейль, дымит сигарами."
Нахальное насмешливое лицо бывшего мужа всплыло в памяти. Она тут же прогнала его прочь.
Не говоря больше ни слова, забрала поднос и поплелась туда, где маячила начальница. Леонид больше её не останавливал. Сидел, положив руки на стол. Глаза нервно дёргались, губы что-то шептали.
На лацкане итальянского пиджака всё ещё висела ниточка корейской моркови.
Букет белых роз
На следующий день Мила с тяжёлым сердцем постучала в кабинет Маргариты Петровны.
Хозяйка ресторана выключила телевизор, взяла лежавший на столе пышный букет белых роз и вдохнула их аромат.
"Кому цветы, а кому тюремная камера. Опять какого-то бизнесмена из нашего города закрыли. И чего им тихо не живётся? Всё норовят урвать побольше. Вот результат."
Она протянула цветы Миле. Та с недоумением приняла.
"Это тебе. И вот это тоже тебе."
Следом в руки попала открытка, заклеенная кусочком скотча. Мила надорвала его и прочитала.
"Мне работу предлагают, Маргарита Петровна," промолвила она едва слышно.
"Это как? Какую работу? А как же мы?"
Начальница взяла открытку и внимательно прочла. Нахмурилась.
"Ну надо же. Финансовый директор. В компанию «Каскад». Знаем мы эту компанию. И начальство знаем. И когда же ты успела с моим Лёнькой познакомиться, что он тебе букеты засылать начал? Тридцать пять лет мужику, а всё без жены ходит."
Ноги у Милы подкосились, и она опустилась прямо на пол.
Маргарита Петровна кинулась к ней с графином воды, стала обтирать лицо мокрым платком.
"Да ладно тебе, я только рада," проворчала она с улыбкой. "Дай бог, чтобы у вас всё получилось. Эх, внуков было бы здорово понянчить."
"Так у нас вообще ничего нет," ответила Мила растерянно. "Я не знаю."
"Ничего, получится. Уж я этому увальню мозги вправлю."
Мила растянулась на полу и закрыла лицо руками. Голова шла кругом.
Перед свадьбой
Спустя четыре месяца, перед самой свадьбой, Мила получила чудесное известие.
Аниту наконец-то должны были выпустить.
Нужно было так много сделать перед её приездом, а времени оставалось слишком мало. Мила проверила сбережения и подыскала подруге прелестный домик за городом на краю большого леса.
В долгожданные выходные Леонид, прихватив жившую у них с недавних пор Катю, отправился смотреть дом. По дороге к ним присоединился тамошний житель Андрей, говорливый мужичок с огромным баулом.
"А эта дорога куда ведёт?" спросил Леонид, взглянув вправо на широкую тропу, уходившую в лес.
"На болото. Большое такое, на тысячу километров тянется. Там люди блуждают часто. Идут за клюквой и теряются. Один мужик как-то пропал. Так когда его нашли, он уже восемьсот километров прошёл за десять дней."
"Да чушь," поморщился Леонид. "Невозможно это."
"Что невозможно? Шёл да и шёл себе. Да и я сам в детстве блуждал. Три дня бродил по лесу, птичьи яйца ел, грибы и ягоды. Один раз даже утку поймал."
"Фу, мерзость какая!" перебила Мила.
"Тебе мерзость," засмеялся Леонид. "А мне тогда деликатес был. Ну, не совсем сырую, конечно, скорее не прожаренную."
Он ещё что-то вспоминал про покойного отца, про его старое ружьё, про две страшные ночи в лесу. Потом напугал Катю рассказом про лешего, бродившего неподалёку.
Девочка закрыла уши. Мила дёрнула разошедшегося Леонида за рукав.
"Хватит уже, сказочник! За дорогой смотри."
Тем временем дорога резко взяла вправо, пошла под уклон и сменилась живописной деревней. Дома стояли стройными рядами, один красивее другого. Всюду цветы, деревья, маленькие палисадники.
"Ну как тебе тут?" спросила Мила у Кати. "Нравится?"
"Нравится," кивнула девочка. "Только я леших боюсь. А вдруг они из леса выйдут?"
Мила, Леонид и Андрей дружно расхохотались и пошли во двор.
"Кстати, а свадьбу можно и тут сыграть," предложил вдруг Лёня. "Место-то есть?"
"Андрей, придёшь к нам на свадьбу?"
"А то! У меня и баян есть, отцовский. Да и я, чтобы вы знали, по свадьбам в деревне первый спец."
Мила и Леонид переглянулись. Подмигнули друг другу. И снова залились смехом.
Иногда жизнь устроена вот так странно. Упала тарелка. Облился пиджак. Из этого получился букет роз, работа и свадьба в деревне.
А ещё девочка с зелёными глазами, которая наконец дождалась маму.
Всё складывается. Просто не всегда так, как мы себе представляли.